6 часть
Прошло 2 месяца
Никита Сударь давно привык к огням студий и шуму чата — к вечерам, когда тысячи рук невидимо тянулись к нему через экран. Но за последние два месяца в его жизни появилось другое — спокойное и тёплое присутствие Венеры. Их общение началось с простых сообщений: реакции на стрим, пара шуток, обмен мемами. Потом — звонки, голосовые, а потом и долгие разговоры о вечном и о мелочах, о том, как исправно спит у них кошка и как громко плачет племянница на видеороликах, которые он обязательно пересылает Данике.
Осень пришла мягко, с первым хрустом под ногами и прохладой, которая заставляла людей закутываться погуще. Венера одела дочку в маленький вязанный комбинезон и шапочку, пристегнула в коляску плед, подняла капюшон и вышла на прогулку по знакомому скверу. Листья падали желто-красным ковром, и город казался ближе к себе — ранимый, уютный, не требующий громких слов.
Коляска уверенно катится по дорожке, дочка мирно спит, иногда прикрывая крошечные кулачки, и Венера ощущает, как в груди что-то тихо дрожит. Она думала о Никите так часто, что уже могла угадывать его реакции: как он рассмеется над её сарказмом, как быстро придёт на помощь, если где-то что-то пойдёт не так. Его голос в звонках был всегда мягким, иногда немного усталым, но искренним. Он не пытался казаться кем-то ещё — он был собой, и в этом было необыкновенно спокойно.
Прошло два месяца — достаточно, чтобы понять, что между ними — не мимолётное влечение и не пустая симпатия. Это нарастающее доверие: он знает про её страхи как молодой матери, а она — про его стремления за кадром, про то, что стримы — это не только шоу, но и труд. Иногда она ловила себя на том, что рассказывает ему то, что ещё не рассказала Данику: мелочи о детских коликах, новые треки для ночных кормлений, и он отвечал так, будто слушает не абонента, а человека, который ему дорог.
В этот осенний день в голове у Венеры ворох мыслей. Её младенец ворочается на пледе, а вокруг — запах мокрой земли и далёкий шум машин. Она думает, что боится новой ответственности: не только за ребёнка, но и за собственное сердце. Никита — известный, иногда недоступный миром блогер, и она не сразу понимает, поместится ли её простая семейная жизнь которая полностью перекрыла все съемочную суету и из-юза которой она почти забросила свою карьеру становясь хорошей мамой, в его яркий ритм. Но когда она вспоминает их разговоры, как он тихо переживал за её бессонные ночи и как предлагал помощь без пафоса, её страхи начинают сдавать позиции.
Она представляет, как мог бы выглядеть их обычный вечер: Никита, уставший после стрима, но всё ещё готовый посидеть с ней в тишине, держать дочку на руках и рассказывать смешные истории. Она понимает, что её тянет к нему не только потому, что он симпатичен или популярен, а потому что рядом с ним ей теплее — более спокойно, чем когда-либо. Это чувство не похоже ни на прежние увлечения, ни на мимолётные флирты: оно глубокое, осторожное, как семечко, которое только начинает пробиваться сквозь землю.
Венера вспоминает, как сначала она держала дистанцию — и правильно делала: у неё есть дочь, и она не готова больше играть с чужими чувствами. Но теперь, когда разговоры стали живыми и честными, когда он стал узнавать рутинные детали её жизни и не судить, а поддерживать, ей уже трудно сказать себе, что это только дружба. Страх смешивается с надеждой: что если Никита сможет любить не только её, но и ту маленькую жизнь, которая в коляске? Что если он станет не просто приятелем, а кем-то большим — причалом, на который можно опереться?
Листья шуршат. На скамейке мимо проходит пара студентов, смеются, и Венера улыбается в ответ не коряво, а легко. Она прижимает к себе плед, и её пальцы коснулись маленькой детской ручки. В отражении витрин она увидела своё лицо — серьёзное, задумчивое, но с мягкой тенью ожидания. Осень учит отпускать жар лета и готовит место для новой жизни — так и в её сердце что-то готово изменить направление.
Она знает, что нужно время. Ей нужно понять, хочет ли она дать шанс этому чувству и стоит ли открываться полностью. Но мысль о том, чтобы идти к этому шагу вместе с Никитой — не пугает, а притягивает. Она закрывает глаза на мгновение и прошептывает в тёплый плед: "А если шанс стоит того?" Ветер шевельнул шёрстку капюшона, и где-то вдали зашумел город — большой мир, в котором, может быть, найдётся место и для них троих.