13 часть
Прошла неделя после признания Никиты. Он всё ещё не мог отвести взгляд от каждого сообщения Венеры, от её фотографий с маленькой дочкой, от того, как в голосе появлялась та самая крошечная, тёплая дрожь, когда она отвечала на его стримы. Казалось, мир немного выровнялся — но внутри оставалось напряжение: слово сказано, а чувства всё ещё хранили закрытые двери.
Даник предложил прогулку по набережной как будто бы случайно — но и как будто из расчёта: свежий воздух, люди, море, детские коляски, знакомая свобода растворяет любую неловкость. Венера пришла с дочкой, завернув её в мягкий плед; ребёнок спокойно сопел, вытянув ручку к солнечным лучикам. Даник шёл рядом, ободряюще щёлкал пальцами по гитаре в чехле, а рядом шла его девушка Саша — тёплая и спокойная, та, которая умела наблюдать, не вмешиваясь.
Первое время всё было легко: шутки, разговоры о стримах и о том, как мало сна оставляет младенец, о кофе, который Даник по привычке пролил на свою футболку. Никита смеялся искренне; в его взгляде иногда вспыхивало что-то другое, более глубокое, когда он смотрел на Венеру. Она сохраняла спокойствие — но его не покидало ощущение, что между ними висит невысказанная стена.
Когда прогулка дошла до деревянной набережной, люди стали мельчать, и разговоры уплотнились. Венера отошла чуть в сторону, чтобы поправить одеяло на дочке, и в этот момент Никита сделал шаг ближе. Ему хотелось сказать ещё раз, но на языке застряло: "я боюсь потерять тебя". Вместо этого он спросил о мелочи — о банальном, чтобы слышать её голос.
Венера же молчала слишком долго. Она понимала, что каждая пауза превращается в нагромождение слов, которые становятся громче именно из-за их отсутствия. Наконец она выдохнула и сказала резко, почти обрывисто:
— Ты же знаешь, что я... я не могу так просто... у меня дочь, у меня страхи. Мне нужно время.
Никита почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он не требовал решений, но услышать "мне нужно время" — означало снова вернуться в неизвестность. Его тон стал холоднее, хотя он старался не повышать голос:
— Ты говорила, что это не повод. Ты говорила, что не хочешь ловить удобный момент, что честно. Я думал, мы честны друг с другом.
Слова повисли. Венера обвела взглядом набережную — людей, волны, маленькую дочку в одеяле. Она стиснула губы:
— Я честна. Просто... я сдерживалась, потому что боялась, что если скажу сейчас, то потом отступлю. Я не хотела, чтобы ты понял это как наивную слабость.
Даник и Саша почувствовали, как напряжение растёт. Даник шагнул вперёд, положил руку на плечо сестры, голос у него стал ровным и тёплым:
— Вена, мы все знаем, что ты боишься. Но не нужно притворяться сильнее, чем ты есть. Никита, может, дай ей время? Она не отталкивает тебя нарочно.
Саша добавила мягко:
— Нормально, когда человеку нужно усвоить что-то большое. Это не отступление. Но и промедление — тоже действие, и оно ранит.
Никита опустил голову. Ему хотелось уйти от безысходности, но и он не хотел нажимать. Его пальцы сжались в кулак:
— Я не хочу ждать вечно, — сказал он тихо. — Мне тоже тяжело понимать, где мы.
Венера вдруг расплакалась — тихо, без громких рыданий, но искренне. Её глаза блестели, и голос дрогнул:
— Я знала, что ты можешь уйти. Я знала, что ты стример, что у тебя есть своя жизнь, свои подписчики, свои ночи. Но я всё чаще думала о том, как ты разговариваешь с дочкой, как ты улыбаешься ей на видео в телефоне. И понять, что это может быть больше, чем просто внимание... Это пугает.
Никита осторожно подошёл, опустился на корточки перед коляской, чтобы оказаться на уровне ребёнка, и будто бы для маленькой, и для Венеры одновременно, сказал простым, честным голосом:
— Я не хочу быть испугом в вашей жизни. Я хочу быть рядом так, как вам будет удобно. Я готов учиться быть частью вашей семьи, если ты позволишь. Я не идеален, но я серьёзно.
Венера смотрела на него так, как не смотрела давно — без защитной маски, с усталостью и надеждой одновременно. Даник и Саша отступили на шаг, дав им пространство, но оставшись рядом, чтобы подстраховать. Воздух вокруг словно освобождался от лишнего напряжения. Малышка ворочала губками и слегка закивала, и это маленькое движение вызвало улыбку на лицах взрослых.
Она глубоко вдохнула, собрав остатки храбрости:
— Я... боюсь потерять не только тебя, но и ту хрупкость, которая у нас с дочкой. Но я вижу, как ты смотришь на неё, и мне становится легче. Я боюсь, что не смогу сразу дать тебе ответ "да" с чистой уверенностью, но я хочу попробовать. Я хочу — быть рядом. Я хочу, чтобы ты был рядом.
Никита улыбнулся медленно, будто смягчая протестное эхо в себе. Его глаза покраснели чуть-чуть, но это была радость:
— Тогда давай попробуем вместе. Медленно, без рывков. Я останусь.
Даник, не скрывая облегчения, хлопнул ладонью по колену:
— Вот так. Семья — это не готовая схема, а тренировка на ходу. Главное, чтобы были честность и поддержка.
Саша, обнимая Даника за талию, сказала тихо:
— Мы с тобой. Если что — знаешь, где искать помощь.
Вместе они прошли дальше по набережной, медленно, как будто боясь нарушить хрупкое равновесие. Венера держала дочку крепче, но уже не так настороженно. Никита шёл рядом, готовый учиться и ошибаться, но теперь с ясным намерением. А Даник и Саша шли чуть сзади, улыбаясь и шутя о том, кто купит следующий кофе, будь то для счастья или для сил.
Небо над городом светлело, и в этом свете их шаги казались не такими неуверенными.