14 часть
Комната в квартире Венеры была наполнена мягким утром: жалюзи пропускали рассеянный свет, на столике в кухне стояла полупустая чашка кофе, на диване лежала открытая сумка с одеждой для фотосессии. Венера бегло проверяла список — платье для малышки, запасные ползунки, чепчик, влажные салфетки — и одновременно поглядывала на коляску, где мирно сопела восьмимесячная Мирослава. Сегодня был особенный день: маленькой исполнялось восемь месяцев, и Венера решила устроить мини-фотосет, чтобы запечатлеть её первые улыбки и те крошечные жесты, которые потом так быстро исчезают.
Никита сидел на стуле у входа и держал на руках маленькую тёплую головку. Он ловил её взгляд, тихо разговаривал с ней и нежно подпрыгивал на носочках, чтобы вызовет смех — та маленькая радость, что всегда отводила напряжение в его груди. Между ними, Венерой и Никитой, ещё не было романа в полном смысле, но была очевидная близость: совместные утренние обязанности, взгляды, которые задерживались, и то, как Никита помогал с пеленанием и укачиванием, не отказываясь от ответственности, когда Венера собирала сумки и поправляла причёску. Ему нравилось быть рядом, и это ощущение было взаимным.
Когда упаковка была окончена, Венера забрала Мирославу на руки, поправила чёлочку и улыбнулась — та самая лёгкая, немного нервная улыбка перед важным делом. Они вышли из квартиры, Никита поддерживал сумку с реквизитом, Венера — держала дочь. По дороге до студии разговоры были тихими: о том, какие мелочи взять, как лучше уложить волосы малышки, какие кадры хочется получить. Никита иногда шутил, отпускав маленькие шутки про «профессионального смотрителя» и «главного ассистента по поцелуям», и эта лёгкость снимала волнение.
Студия встретила их белыми фоном и множеством мягких светильников. Фотографка, молодая женщина с уверенным взглядом, сразу приступила к работе: позы для ребёнка, мягкие ткани, игрушки, чтобы вызвать улыбки. Основная часть съёмки была про Венеру и Мирославу — мать и дочь, та сочетавшаяся теплая интимность, которую фотографка хотела поймать. Но спустя полчаса она остановилась, взглянула на Никиту и сказала без лишних церемоний: «А Никита тоже посидит пару кадров с ними — это важно». Это не было требованием, скорее интуитивным решением: на снимках должно быть то, что есть в жизни. Никита немного смутился, но быстро прошёл в кадр, аккуратно приняв Мирославу на колени. Когда он прижался к Венере, и малышке было удобно между ними, в объективе возникла новая нота — не просто материнская привязанность, а маленькая семейная сцена, в которой есть поддержка, юмор и тёплая уверенность друг в друге.
Фотограф работала быстро, но внимательно: каждый кадр ловил не только улыбки, но и небольшие моменты — пальчик, протянутый к носу Никиты, мягкий взгляд Венеры, как она ненавязчиво прижимала к себе его руку. Никита чувствовал, как его собственная неуверенность растворяется в простоте момента. Мирослава обнаружив свою любимую игрушку, расхохоталась, и этот смех будто окончательно снял любую скованность — все трое выглядели естественно и счастливо.
Возвращение домой было спокойным. В коридоре квартиры уже слышались голоса — это пришла мама Венеры, с букетом цветов и с улицы принёсшая теплую еду. Она тепло встретила Никиту, приветливо приобняла Венеру и тут же заговорила о том, как хорошо, что сделали фото. Мама была мягкой и внимательной, но и одновременно сдержанной: она видела, как растет связь между дочерью и Никитой, и ей это нравилось.
После короткого чаепития Венера провела Никиту к двери. На пороге был тот неловкий, но приятный момент расставания — когда хочется задержать секунду дольше, но знаешь, что нужно уйти. Они обменялись простыми словами благодарности: Никита — за доверие и за возможность быть рядом с Мирославой, Венера — за помощь и за поддержку в мелочах, которые значили очень много. Когда он наклонился, чтобы поцеловать её щёку, это был не театральный жест, а лёгкое, искреннее подтверждение того, что между ними зарождается что-то важное.
Никита вышел в коридор, оглянулся через плечо, они помахали друг другу, и в этот момент воздух казался наполненным возможностями. В квартире осталась теплая дверь, мягкий звук разговора между тремя поколениями и та фотография, которой ещё не было — но которая уже начинала складываться в жизни.