Глава 20: Неожиданный Поворот
Наше возвращение домой было наполнено все еще звенящей тишиной, словно воздух между нами был слишком плотным от невысказанных обид и пережитого шока. Моя губа горела, а мысль о Нике, сражающемся ради меня, странно мешалась с воспоминаниями о его холодной отчужденности последних недель. Он вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу, а я отвернулась к окну, наблюдая за мелькающими огнями города, чувствуя, как сердце сжимается от непонятной боли. Мы пересекли порог дома, окутанные этой неуютной аурой, но не успели и пары шагов ступить в прихожую, как нас оглушили радостные голоса.
«Здравствуйте, дети! А мы к вам с хорошими новостями!» — воскликнула миссис Андреа, мать Ника, ее глаза сияли, а руки уже тянулись ко мне в теплых, обволакивающих объятиях. Ее неожиданное появление, ее тепло, ее материнская забота были как глоток свежего воздуха после удушающего дня.
«Здравствуйте, я так рада вас видеть, Андреа», — я искренне порадовалась, прижимаясь к ней. Её присутствие всегда приносило ощущение уюта и защищенности.
Николас, стоявший рядом, хмуро, но с едва заметной искоркой радости в глазах, взглянул на своих родителей. «Какие новости?»
«Вы же не были в свадебном путешествии? Так вот, мы купили вам путевки и дадим вам нашу виллу в Дубае!» — торжественно объявил мой отец, мистер Паркер, по-хозяйски похлопав Ника по плечу. Он, как всегда, был сама решительность и действенность.
«В Дубае? Но...» — начала я, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли о совместной поездке с Ником, особенно сейчас, когда между нами была такая пропасть. Но меня тут же перебили.
«Никаких «но», милая», — сказал отец Ника, мистер Уайлд, его голос был мягким, но твердым. — «Вы завтра же вылетаете, вам нужно отдохнуть, а мы пока на себя возьмем управление холдингом. Вы этого заслуживаете, особенно после...» Его взгляд задержался на моей губе, а потом переместился на рассеченную бровь Ника.
«Подождите, дети, а чего вы такие побитые?» — Андреа ахнула, ее руки потянулись к нашим лицам, внимательно осматривая повреждения.
«Неадекватный клиент...» — произнесла я, слова вырвались с грустью, но честно. Скрывать было бессмысленно.
«Его фамилия?!» — мой отец, до этого сдержанный, взорвался, его голос стал грозным, а глаза – ледяными. Я знала этот взгляд. Это взгляд человека, который не прощает обид своим близким.
«Пап...» — попыталась я его остановить, зная, что сейчас начнется настоящая буря.
«Скотт», — спокойно, но с невероятной сталью в голосе произнес Ник, перебивая меня. Он даже не взглянул на отца, его взгляд был прикован ко мне, словно он хотел, чтобы я видела его решимость. — «Я уже навел о нем справки, теперь им будет заниматься налоговая и полиция. Можешь не сомневаться, о нем больше никто не услышит».
Я ошарашено взглянула на Ника. Его скорость, его эффективность... Не думала, что он так быстро все решит. Всего пару часов назад он бросал в меня оскорбления, а теперь был моим защитником, безжалостным и быстрым, как молния. Это пугало и восхищало одновременно.
«Так, ладно, вы вылетаете завтра днем, с этим Скоттом мы тоже разберемся!» — отец Ника, казалось, немного успокоился, услышав о принятых мерах. — «Собирайте вещи, и через пару дней к вам приедут ваши друзья, чтоб вам веселее было!»
«Друзья?» — спросила я, и легкая улыбка тронула мои губы.
«Да, Мэгги, Питтер, и твой брат Дин», — подтвердил он. Я моментально расцвела. Дин, Мэгги, Питт... Это было спасение. Отношения с Ником у нас и так, мягко говоря, были натянутые, хотя и отношений-то толком не было. А тут хоть будет с кем поговорить, отвлечься от этой невыносимой дуальности.
«Так, ладно, дети, мы поехали, а вы собирайте вещи», — сказала Андреа, снова обняв меня, прежде чем они удалились, оставляя нас в тишине уже нашего дома, но в своей, все еще раздельной реальности.
Я пошла в спальню, теперь уже не нашу общую с Ником, а в свою... Тяжело вздохнув, я начала собирать вещи в чемодан. Каждый предмет, который я клала, казался отголоском прошлой жизни, в которой мы не делили ничего, кроме работы.
Из кухни до меня донеслись глухие удары и отчетливые ругательства. «Черт бы побрал эти проклятые...» — послышался голос Ника. Любопытство пересилило мою усталость. Выглянув из спальни, я увидела картину, которая заставила меня нахмуриться. Николас, мой всегда безупречный, собранный и контролирующий Ник, стоял у плиты с растрепанными волосами и нахмуренными бровями. Воздух был наполнен резким запахом гари. Он пытался что-то приготовить, но на сковороде вместо сочных стейков лежали обугленные черные угольки.
Я подошла к нему. «Давай помогу», — спокойно предложила я, хотя внутри меня все еще боролись обида и нежность. Я взяла щипцы и аккуратно выбросила обугленные остатки в мусорное ведро. — «Ты вроде вкусно и хорошо готовил, что случилось?»
Он тяжело выдохнул, его плечи поникли. «Из рук все валится, да и задумался», — хмуро ответил он, избегая моего взгляда. В его голосе проскользнула необычная для него нотка уязвимости.
Я быстро приготовила пару новых стейков и легкий салат, стараясь не думать о том, что он был так невнимателен из-за меня. Сама я есть вообще не хотела, что было странно, ведь почти весь день ничего не ела. Чувствовала, как голод сжал желудок, но аппетита не было совершенно.
Ник это заметил. Он поставил передо мной тарелку с едой. «Ты сегодня что-то ела?» — его голос был сухим, но в нем проскользнула нотка беспокойства.
«А тебе-то что?» — огрызнулась я, не поднимая глаз. Старые обиды вспыхнули с новой силой. — «Как я и говорила: по-моему, тебя в последнее время мало заботит моя жизнь». С этими словами я взяла свою тарелку и уселась на диван в гостиной, включив какой-то случайный фильм.
Ник подошел ко мне с двумя тарелками – своей и моей – и поставил их на журнальный столик перед диваном. В его глазах вспыхнул огонек упрямства, тот самый, что всегда был присущ ему.
«Если ты не съешь это все», — начал он, и в его голосе прозвучали нотки старой доброй властности, — «будешь спать сегодня на полу».
Я опешила. «Это еще почему?»
«Потому что я так сказал!» — он скрестил руки на груди. — «Мне что, тебя как птенчика с ложечки кормить?»
Я демонстративно отвернулась обратно к телевизору, отставив тарелку подальше от себя. Но Ник не шутил. В следующее мгновение он сел рядом, взял вилку, зачерпнул кусок мяса и поднес его к моему рту. Я попыталась отвернуться, но он не дал. Он и правда начал меня насильно кормить, пока я, наконец, не сдалась и не начала есть сама, чувствуя себя глупо и в то же время... странно защищенной.
«Вот и умничка», — пробормотал он, когда я доела. В его голосе была нежность, которая почти заставила меня улыбнуться.
Доев все, я поудобнее уселась на диване, наблюдая за сюжетом фильма, но чего-то не хватало... Чего-то, что сделало бы вечер по-настоящему уютным. Я повернула голову к Нику.
«Ник?» «Да?» — он повернулся ко мне, его взгляд был спокойным и выжидающим. «Хотя... ничего», — я сглотнула. Хотела попросить его сходить за соком и вкусняшками к фильму, но решила обойтись без его помощи. Ведь мы "соседи". Я встала, накинула куртку и уже собиралась выходить, как тут Ник оказался рядом, перекрывая мне путь к двери.
«Куда собралась?» — его голос был ровным, но взгляд – пронзительным. «В магазин», — буркнула я. «Зачем?» «Хочу вкусненького чего-то».
Он усмехнулся. «На ночь сладкое? Не боишься набрать вес? Хотя... тебе это вряд ли грозит. Ночью ты одна не пойдешь, я с тобой». Он обулся, не дожидаясь моего согласия.
Мы пошли в магазин молча. Молча выбирали продукты. Я набирала в корзину шоколад, чипсы, мороженое – все, что раньше ела в одиночестве, пытаясь заглушить тоску. Набрав всего, что только можно, я пошла на кассу, пока Ник выбирал что-то в отделе напитков. Я уже хотела оплатить своей картой, но он появился рядом, как призрак, и его рука с банковской картой опередила мою. Пикнул терминал, и он уже убирал чек в карман.
Идя домой, он вдруг сказал то, что раньше мне говорил только мой брат Дин, и от чего мое сердце снова дрогнуло. «Мэл, когда ты со мной в магазине, всегда плачу я. Что бы ты ни хотела, даже если это будет вилла или яхта, я заплачу, поняла?»
«Но...» — я попыталась возразить, ведь я всегда была независимой, никогда не позволяла мужчинам платить за себя. «Без но!» — его голос стал твердым, не терпящим возражений.
«Поняла», — тихо ответила я, и впервые эта его властность не раздражала, а согревала. Это было похоже на заботу, на защиту.
Дома мы со вкусностями продолжили смотреть фильм. Он оказался интересным, но усталость дня, переплетение эмоций и тепло, которое начало расползаться по груди, сделали свое дело. Под конец я начала засыпать, моя голова медленно опустилась на его плечо.
Я почувствовала, как он осторожно поднял меня на руки. Я прижалась к нему, вдыхая его запах, который теперь казался таким родным. Он отнес меня в спальню, ту самую, которая две недели была моей крепостью одиночества. Я почувствовала, как он опускает меня на мягкую постель. Он собирался уже уйти, я чувствовала его движение, но в полудреме, словно инстинктивно, ухватила его за руку.
«Не уходи», — прошептала я, почти не слышно, но он услышал.
Ник замер, а затем, словно с удовольствием, лег рядом со мной. Его рука тут же обняла меня, прижимая к себе. Его дыхание стало ровным и глубоким. Он был рядом. Очень рядом. И в первый раз за долгое время я чувствовала себя не просто в безопасности, а дома. Мы так и уснули, слившись в единое целое, преодолев пропасть двух недель отчуждения.