Глава 21: Жар Дубая и Огонь Внутри
Утро просочилось сквозь щели плотных штор, золотя комнату мягким, ленивым светом. Я проснулась от ощущения непривычного тепла, разливающегося по телу, и осознала, что не одна. Голова покоилась на твердой груди, а чья-то рука крепко прижимала меня к себе. Распахнув глаза, я увидела знакомый профиль Ника. Его дыхание было ровным, а лицо – расслабленным, без привычной маски надменности. Мое сердце забилось тревожно, но в то же время с какой-то сладостной тревогой. Я начала осторожно высвобождаться из его объятий, и он тут же проснулся, его глаза медленно открылись, встречая мой испуганный взгляд.
«Ник... почему ты со мной?» — прошептала я, голос дрогнул от смеси смущения и вопросов.
Он нахмурился, его взгляд был немного затуманен спросонья. «В смысле? Что за глупый вопрос, Мэл?»
«Почему мы спали вместе?!» — я попыталась сесть, но его рука на моей талии не давала мне двинуться.
Он усмехнулся, его губы растянулись в сонной, но ехидной улыбке. «Так ты сама попросила, не помнишь? Вчера, когда я тебя в спальню принес».
Воспоминания нахлынули волной: его сильные руки, тепло его тела, мое отчаянное «Не уходи»... Но тут же вспомнились и две недели ада, его ночные блуждания, наша ледяная война. Старые обиды вспыхнули с новой силой.
«Нет!» — отрезала я, чувствуя, как краснеют щеки. — «И вообще, мог бы и не оставаться! Ты ведь привык дома не ночевать! Думала, ты так и сбежишь, как делал последние две недели!» Я вырвалась из его хватки и села на кровати, скрестив руки на груди.
Ник тяжело выдохнул, прогоняя остатки сна. Его глаза потемнели, в них появилась уже знакомая мне нотка раздражения, но и чего-то еще, похожего на легкую боль. «Я захотел — я остался с тобой. И вообще, ты меня и сама просила об этом, так что не нужно мне тут нотации читать. Или ты забыла, кто тебя вчера от придурка спасал?» Его слова были острыми, но последняя фраза, сказанная с чуть заметным надрывом, заставила меня замолчать. Он был прав. Он спас меня. И это было важнее всех наших ссор.
Переодевшись:
После неловкого, но удивительно нежного завтрака с родителями, которые, казалось, ничего не заметили, кроме наших побитых, но уже залеченных лиц, мы отправились в аэропорт. Частный самолет, обволакивающий роскошью, казался нашим личным облаком, уносящим нас прочь от лондонских проблем. Я смотрела в иллюминатор, как облака тают под крылом, а затем под нами начал проступать золотисто-бежевый ковер пустыни, усеянный миражами небоскребов. Жара Дубая обрушилась на нас, как только мы ступили на трап – влажная, обжигающая, но удивительно приятная после прохладного Лондона. Она была похожа на нас: страстная, немного удушающая, но такая живая.
Лимузин мчался по широким проспектам, обрамленным пальмами и стеклянными гигантами. Наша вилла, расположенная на искусственном острове, сверкала белизной, словно вырезанная из жемчуга. Панорамные окна выходили прямо на бирюзовые воды Персидского залива, откуда доносился шепот волн. Это было воплощение мечты, райский уголок, где, казалось, все ссоры должны были растаять, как мираж в пустыне.
Первым делом я отправилась на пляж. Воздух был настоящим бальзамом для моей израненной души. Я надела свой любимый купальник — ярко-синее бикини, которое едва прикрывало самые необходимые места, но при этом подчеркивало каждую изящную линию моего тела. Ткань ласкала кожу, а легкий морской бриз приятно обдувал.
Я знала, что выгляжу сногсшибательно. Мне хотелось почувствовать себя живой, желанной, забыть о страхе и боли вчерашнего дня.
Когда я вышла из виллы, Ник уже ждал меня у бассейна, в легких шортах и расстегнутой на груди рубашке. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на каждом изгибе, и в его глазах вспыхнул огонек, который я прекрасно знала. В нем была смесь восхищения, но и чего-то еще – едва заметного напряжения.
«Ну что, идем?» — весело спросила я, стараясь не думать о его взгляде.
Мы спустились к пляжу. Мелкий, как сахарная пудра, песок обжигал босые ступни. Вода была кристально чистой и теплой, как парное молоко. Я тут же бросилась в волны, наслаждаясь каждым прикосновением морской стихии. Ник зашел за мной, его движения были грациозными, словно у хищника.
Но вскоре я заметила их. Взгляды. Мужчины на пляже – местные и туристы – не стеснялись откровенно пялиться на меня. Они пожирали меня глазами, некоторые даже приподнимали очки, чтобы получше рассмотреть. Мне это льстило, признаться честно. Я чувствовала себя красивой, свободной, желанной.
Но Ник... я почувствовала, как атмосфера вокруг него сгущается. Он стоял рядом, его плечи напряглись, а челюсти сжались. Он не отрывал от меня взгляда, но его глаза метали молнии в сторону каждого, кто смел задержать на мне свой взгляд хоть на секунду.
«Мэл, может... ты наденешь шорты?» — произнес он сквозь зубы, его голос был низким и жестким.
Я обернулась, едва сдерживая улыбку. «Шорты? Зачем? Здесь жарко, Ник. И я на пляже». Я прекрасно понимала, что дело не в жаре.
«Затем, что на тебя все таращатся!» — его голос повысился. В нем звучала неприкрытая ревность.
Я фыркнула. «Ну и пусть таращатся. Мне что, плевать на себя и свою красоту, чтобы тебе, фиктивному мужу, было комфортно?»
Он схватил меня за руку, его пальцы сжались на запястье. «Фиктивный или нет, ты моя жена. И я не собираюсь терпеть, как на тебя смотрит каждый ублюдок на этом пляже!»
«О, так ты ревнуешь, Николас?» — я усмехнулась, чувствуя, как адреналин вскипает в жилах. Этот танец, эта игра были так привычны, так близки.
«Ревную? Не неси чушь! Я просто не люблю, когда на мою собственность пялятся, как на...» — он запнулся, явно подбирая слова.
«Собственность?! Я тебе не вещь, Ник!» — я вырвала руку. — «Ты что, забыл? У нас свободные отношения! Я могу делать все, что захочу! И одеваться как хочу!»
«Свободные? Это мы так решили?!» — он шагнул ко мне, его глаза горели. — «Ты на гонках, я в клубах, и это ты называешь свободными отношениями? Это называется разрушать все к чертям, Мэл! Разве это отношения?!»
«А что, ты хочешь отношений?!» — выкрикнула я, и в моих словах была не столько злость, сколько отчаянное желание узнать правду.
Он замолчал, его взгляд стал пронзительным. Он медленно подошел ко мне, сокращая расстояние, пока между нами не осталось и сантиметра. Его глаза метались по моему лицу, задерживаясь на губе, которая все еще была немного опухшей.
«Хочу...» — прошептал он, его голос был низким, почти неслышным, но от него по телу пробежали мурашки. — «Хочу, чтобы это было по-настоящему, Мэл. Хочу, чтобы ты была моей. Настоящей. Хочу, чтобы ты не думала, что я сбегу. Хочу, чтобы ты верила мне».
Его слова были как взрыв, как признание, которого я ждала. Мое сердце забилось в бешеном ритме. Вся злость, вся обида, вся показная независимость рассыпались прахом. Я не успела ничего сказать, как его рука скользнула по моей щеке, а затем он наклонился.
Его губы накрыли мои – горячие, влажные, отчаянные. Это был поцелуй, который снес все преграды, все слова, все обиды. Он был соленым от морской воды, жарким, как солнце Дубая, и таким же сильным, как волны, разбивающиеся о берег. Я ответила ему с такой же яростью, обхватывая его шею руками, притягивая ближе, пока между нами не осталось ни единого просвета. Мы целовались посреди бирюзовых волн, под взглядами изумленных отдыхающих, которым теперь было не до моего купальника. В этот момент существовали только мы двое, наш огонь, наша страсть и обещание, которое только что родилось между нами.
Когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, я почувствовала себя опустошенной и наполненной одновременно. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас были полны эмоций – желания, раскаяния, и чего-то очень нежного, что заставило мое сердце сжаться.
«Шорты», — хрипло прошептал он, обнимая меня и притягивая к себе, словно пряча от всего мира. — «Хотя бы те, что до неприличия короткие. Иначе я не ручаюсь за себя».
Я рассмеялась, прижимаясь к нему. Это был первый настоящий, искренний смех за долгое время. Мы остались в воде, обнявшись, чувствуя, как вода омывает наши тела, а вокруг нас вибрирует новая, хрупкая, но такая сильная связь.