Глава 1
В детстве, меня как остальных ребят не пугали свирепыми чужеземцами и лесными разбойниками. Вместо этого там, в глухой чаще, куда боялась ступить нога даже самых отважных воевод, обитала страшная нечисть. По крайней мере так мне рассказывали няньки, опасаясь, что убегу со двора.
О тёмном лесе я слышала много былин и сказаний, но ни разу не довелось увидеть ничего подобного, даже облик русалки в здешних речках.
Я открываю глаза, стараясь проморгаться, чтобы быстрее привыкнуть в оседающей липкой темноте, что застелила глаза.
– Ну как? Ты держишь? – шепчет девичий голос за моей спиной.
– Да! И ничего не вижу. Зажги свечу, мне страшно, – отвечаю я и ставлю перед собой зеркало, ощупывая рукой банный полок.
Втягиваю воздух полной грудью. Повсюду витает яркий аромат берёзовых листьев и мелиссы, что лежит на каменке.
Почти привыкнув к потёмкам, теперь вижу очертания своей дружки Софьи. Она резко чиркает камнем о кресало, и отлетающая искра, растлеваясь падает на высушенный мох. Вторая дружка, что стоит позади, боязливо зажимает руками губы и дрожа бормочет:
– Девки, может не надо? Вдруг увидят нас? То и дело высекут...
– Ты давай не причитай, Наталка, лучше помоги свечку зажечь.
Софья подносит пламя ближе, и теперь я могу увидеть хоть что-то перед собой. Всё так же тускло, но с приходом света, здесь стало менее жутко.
В баню в такое время никого и силком не затащить, но сегодня-в ночь на Ивана Купалу, тайком ото всех мы решили ворожить на суженого. Это последнее моё незамужнее лето. С первым покровом снега меня обещают сыну дружинника – Олегу. Сын княжеского воеводы частенько оглядывает меня, улыбается в мою сторону, а один раз мы даже столкнулись лбами, когда я заходила в конюшни проведать подаренного отцом коня. Тогда он запомнился мне васильковыми глазами, так ярко выделяющимися на фоне облачного неба, и связанной на затылке копной пшеничных волос. Всё, зачем я пришла сюда, это увидеть Олега в отражении зеркала.
По правде говоря, я никогда не гадала, а от нянек Аннушки и Марфы сбежала впервые, оставив их на костре на опушке леса, где сегодня собралось много городских.
– А теперь надо раздеться до нага, – спешит Софья, спуская с себя сорочку, с шалостью глядя на меня.
– Ну прям уж! Останусь одетой! Лишнее это, – возражаю я, сдвигая брови.
Баня курлыкает смехом. Мы волнуемся, прикрываем рты, со страху быть обнаруженными, но сдержать в себе смешки сейчас очень сложно.
– Ты первая, Марьяна, – озабоченно продолжает дружка. – В конце концов это тебя первую замуж выдают.
А и правду ведь говорит. Я убираю распущенные белокурые пряди за плечи, чтобы не опалить их о свечу и наклоняюсь ближе к зеркалу.
Дух захватывает, что есть сил, а по ногам бегают мурашки. Сжимаю кулаки и ещё немного мешкая, всё-таки произношу дрожащим голосом:
– Суженый-ряженый, приходи покраснеть, на меня поглядеть. Зеркало, покажи мне моего милого.
Позади я слышу хихиканье дружек, но мне почему-то совсем не до смеха. Пальцы немеют, сжимая крепче мягкую тёплую свечу. Вдумчиво всматриваюсь в зеркало, но никого не наблюдаю. Видимо правду говорил отец: глупости вся эта ворожба.
– Ну, – шепчет мне на ухо Софья. – Увидела уже своего Олега?
– Никого нет, – с отчаянием бормочу я. – Может, мы делаем что-то не так?
Едва ли успеваю я задать вопрос, как по ту сторону запотевшего от частого дыхания отражения мне являются два жутких блестящих глаза, а затем по стенам бани расходится тихое шипение.
– Вы слышите? Здесь кто-то есть! Ой девки, пойдёмте, а? – кусает костяшки Наталка.
Опьяняющий кисловато-свежий запах мелиссы кружит голову, и я с трудом проталкиваю зудящий комок в горле, но не перестаю смотреть сквозь зеркало. Там внутри всё окутывает серой густой дымкой. Через неё я наблюдаю мужское лицо с острыми грубыми чертами. Он смотрит прямо на меня. Пронизывает чёрными, холодными, как сталь глазами. Отскакиваю от зеркала прочь, кинув его на полок. Не могу поверить в то, что вижу и дружки тоже дрожат, только совсем не поэтому.
В углу за печкой во мраке слышатся шорохи, а затем мы видим очертание маленького существа. Вот тебе и погадали на суженого. Кажется, сейчас меня хватит удар.
Темный силуэт полностью выправляется, поднимая косматую голову, и девки, с визгом похватав одёжу, выбегают из бани. Я же не могу пошевелить и мизинцем цепенея от страха. Ноги не слушаются, будто вросли в дубовый пол. Я теряюсь, впиваясь сильнее ногтями в ладонь. Что же сейчас будет? Кто предо мною предстанет?
— Это банник, банник! – кричат где-то вдалеке напуганные до смерти девки.
– И никакой я не банник, – пищит голосок в темноте.
На лунный свет, отражающийся в крохотном оконце, выходит маленькая девочка. Прижимаю ладонь к груди, чтоб с облегчением выдохнуть. На счастье богам это всего лишь моя сестрица, Даринка. Ещё раз сглатываю, сдержанно пряча вырывающуюся наружу панику:
– Что ты тут делаешь, да ещё и одна? – мельком поглядывая в зеркало бурчу я. – Ты всех напугала.
– Я хотела с вами погадать на суженого! Марьяна, не рассказывай тяте, он выпорет меня.
– Если он узнает – выпорет нас обеих. Как ты сбежала из дому, непослушная?
Она крепко обхватывает меня за талию, цепляясь за юбку.
– Нянькам там совсем не до меня было, вот я и решила – за тобой пойду. Посмотреть хотела, как гадать станете, – утирает она себе щёку, шмыгая носом. Вся строгость в голосе моментально вянет на моих губах, как только я вижу её округлившиеся глазки и наигранно выкатившуюся нижнюю губу. Обнимаю сестру, поглаживая её по распущенным волосам.
– Эх... и взять то с тебя нечего, с несмышлёной. Идём домой. Хватит на сегодня приключений.
Как назло, в эту ночь мне не спится. В голове засел образ молодого мужчины в отражении. Я отчётливо помню его тёмные, будто по ветру растрёпанные волосы с небрежным чупом на одну сторону, а взгляд такой надменный, режущий. Знаю, что он точно не привиделся мне. Стоило бы удивиться, ведь это было настоящее чудо, но сейчас меня больше всего беспокоит не то, что я смогла увидеть что-то сквозь зеркало, а то, как заворожённо смотрела в его чёрные, с отблеском металла глаза.