Глава 13
Ослепительно серый свет вновь выедает глаза после пребывания в подземной крепости. Мой взгляд падает на зеркально блестящую листву, что растёт в этих местах. Она напитана водой, будто лощёная воском. Это говорит о нескончаемых дождях и холодных ночах. Всё это заставляет меня вспомнить о горожанах Мирграда и близлежащего Волхолецка. О предстоящем голоде, что коснётся всех в нашем краю. Доброго лета не было уже очень давно. Ещё когда я была маленькая, отец говорил о хвори, что пришла на эти земли. Но настолько ненастная мокрядь постигла нас впервые. Хотелось бы узнать, отчего нас так бранит погода.
Запоминаю это мрачное место, глубоко вдохнув свежего воздуха, но сгибаюсь пополам от спирающего кашля. Внутрь будто насыпали битого стекла. Хватаюсь за грудь, будто это как-то поможет мне унять боль. Бес меня раздери, надеюсь, никто не заметил моего припадка. Князья ещё не почтили нас своим выходом после вчерашнего пиршества, а стражники заняты подготовкой лошадей и обеспечением провизии.
Даю себе слово, что в пути попробую найти листья подорожника, чтобы сделать отвар и унять боль. Подавляю в себе ещё один подступивший приступ и подхожу ближе к лошадям. Меня всегда привлекали эти животные. Они чисты и непорочны, никогда не предают и не осуждают. А самое главное – они верные хранители тайн, так как молчаливо везут на себе не только человека, но и скопившийся на его плечах груз, с коим он вынужден жить.
Из битой кожаной сумки я достаю зелёное яблоко и протягиваю его на ладони одной из кобыл, стоящих впереди меня. Та приветливо подходит ближе, любопытно обнюхивает ворот моего плаща, немного его пощипывая:
– Милая! Какая ты милая, – поглаживаю её длинную седовласую гриву и подставляю лакомство ближе к вельветовой мордочке.
– Её зовут Буря, – цепким голосом произносит Фрей подкравшийся сзади. Я вздрагиваю, поджимая плечи. Змеюка скалится. – Как же ты собралась пересекать Ледяное море, если боишься даже меня – своего князя. А, воровка?
Я стискиваю зубы что есть сил. Как же хочется врезать ему.
– Я не воровка! А ты, кажется, ещё не князь!
– Дело времени, воровка! Дело времени, – с его губ сползает надменная улыбка, он поднимает одну бровь и осматривает меня, как интересную вещь, явно ищет к чему бы ещё прицепиться. – Выглядишь бледной, плохо спала? – так и не скажешь, что ещё вчера эта гадюка с загребающим жаром целовал меня, подминая под себя. Сейчас же от него несёт трескучим морозом. Впрочем, я уже привыкла к его грубости и всегда найду ответ для него. В этот момент за воротами показывается князь Горан вместе со своей свитой из слуг и мерзкой жёнушки. Но я решаю продолжить кислотный диалог с Фреем, будто пропускаю их появление мимо ушей.
– Судя по бодрому виду и вновь вернувшемуся к вам остроумию, вы провели ночь ярко, "мой Князь".
– Не так ярко, как хотелось бы, – прикусывает он нижнюю губу, показывая клык. Забавляется на публику, гад. Горан встревает в разговор, а я приседаю в поклоне в знак фальшивого почтения. Что ж, каждый должен соблюдать правила игры.
– А-а, уже милуетесь? Неужто ночка всех помирила? Замучил небось девку-то? Глянь, синяя вся! – гогочет его сиятельство, а я кусаю щёку изнутри, дабы не ляпнуть лишнего. Фрей щурится с ухмылкой, но молчит. – Ну что ж, – меняет тему князь, понимая, что шутка его была ни к чему. – Время стоит вам очень дорого. Торопитесь. А по приезду свадебку сыграем.
***
Лошади везут нас в самую глубь Тёмного, промозглого леса. Солнце совсем не видно. Совсем озябнув, выдуваю из ноздрей появившийся пар. Всё это время мы едем молча. В этой тишине нельзя было не услышать трескучий хруст ветки, будто кто-то наступил на неё нарочно. Фрей слезает с лошади, скинув поводья набок, и скрывается за хмурыми ветвями. Мне немного не по себе, хочу позвать его по имени, но моя гордость не разрешает делать этого, зато тихонько проследовать за ним мне не мешает.
Аккуратно, уходя почти всей ногой в здешний грунт, я с трудом перебираю ноги, стараясь сделать своё шествие неслышимым для змея. И вот уже через пару мгновений я замираю от увиденного.
– Зачем ты здесь? Иди домой, Дора, – холодно отзывается Фрей.
– Хочу попрощаться.
Торопею, но продолжаю открыто подглядывать, прячась за широким стволом шершавой сосны: «И это при живой то жене» – шепчу я себе, с особой иронией качая головой.
– Эта ночь была достойной, зачем прощаться?
Чего? Зажимаю себе рот, чтобы подавить начинающийся кашель. Так вот, значит, кем он был занят этой ночью. На душе становится странно, спешу поскорее убраться отсюда, чтобы просящаяся наружу хрипота не выдала меня с головой. Между делом внутри рождается новое чувство. Оно щекочет душу, мечется, зудит. И что это я?
Фрей возвращается довольно быстро и, в бесстрастном спокойствии усевшись на лошадь, двигается с места. Следую за ним в ожидании того, что он соврёт для приличия хоть что-нибудь, но он нем, как рыба. Вскоре я всё-таки разбиваю это нелепое молчание.
– Разве мы не должны идти на север?
– Должны, – обрывает Фрей и вновь награждает меня беззвучием.
– Так почему же мы туда не идём? Порт в другой стороне, – напористо стараюсь услышать ответ. Тогда Фрей сравнивает наших коней и обращает на меня негодующий брюзгливый взор.
– Ты решила сразить меня умением обворовывать смертоносных убийц, к коим мы собрались? Или у тебя есть идеи, как пересечь Ледяное море, не тратя на это драгоценное время? Если да, то мы тотчас же повернём лошадей.
– Я хочу знать, куда мы идём.
Фрей щурится, растягивая улыбку на ехидном лице. Он играет со мной, а я не могу возразить – не знаю как, лишь всё больше пухну от злости.
– За Калинов мост, к старой знакомой, – монотонно произносит Фрей, подозрительно уперев на меня взгляд. – Знаешь, ты слишком требовательна для дочери мельника. Так и будешь врать мне, кто ты есть на самом деле?
Теперь молчу я, задержав дыхание. Он далеко не дурак, хочет вывести меня на чистую воду.
– Хорошо, можешь и дальше оставаться грязной воровкой.
– Знаешь, что? – оскорблённо вскрикиваю, поднявшись на лошади.
– Тихо, – отвлекается на лес змей. Он подозрительно шмыгает носом, как животное, почуявшее чужака, но я не слушаюсь, только продолжаю распыляться.
– Нечего мне рот затыкать...
– Тихо, я сказал! – пробасил он, спрыгивая с лошади. – Слазь, живо! Мы здесь не одни!
«Да как же, это твоя подружка тащится за нами», – хочется сказать мне, но вместо этого я молча выпрыгиваю с седла. Среди распадающихся по всей опушке деревьев ничего не вижу. Глаза Фрея сделались опасными, он прислушивается к лесу.
– Дальше пойдём пешком, – цепляет он узду Бури к свой руке.
До конца дня мы идём без остановок на привал. Сумерки окутывают болотистую местность, на которую мы выбрались пару часов назад. Несмотря на то, что с приходом вечера в этих местах становятся всё опаснее, запахи просто покоряют мой нос. Здесь я чувствую кисло-сладкую клюкву и терпкий шиповник. Задумываюсь о том, чтобы сейчас выпить чаю. Но Фрей отказывает мне в этой просьбе.
Мои сапоги насквозь промокли, и как только яркий мох скрывает туманом, я вновь ощущаю ломоту и озноб. Кашель на удивление отступил прочь, осталась только ноющая боль в груди. Я плетусь позади Фрея, укрывая голову капюшоном в попытке согреться.
– Эй, воровка! Тащишься так, будто помирать собралась – усмехается Фрей, а я предчувствую правду в его словах. Под ногами двоится, я валюсь с них прямо в дикий барбарис. – Марьяна! – слышу тихий голос Фрея – Твою ж...