Глава 12
Лёгкое шарканье обтягивающих кожаных туфель о натёртый до блеска мрамор всё очевиднее приближает меня к алтарю. Чем короче становится расстояние, тем сильнее я чувствую волнение, но страха нет! Он остался там, в лесу, когда я решила вернуться обратно, когда захотела навсегда освободить себя от оков, которыми была опутана ещё задолго до того, как попала к полозам.
Что меня ждёт в Мирграде? Насильное замужество – те же путы. По крайнем мере сейчас мне не приходится врать Фрею о наивной любви. Наше отвращение друг к другу вполне взаимно, и это даже радует.
Слышится скрип громадных ворот, с тяжестью отворяющих мне путь во что-то новое.
Во рту горит, мои губы пересохли. Жар до сих пор бродит по телу. Делаю глубокий вдох и подхожу ближе к каменному змею. Свечи притушены, здесь царит дымный полумрак и ни одного человека, лишь облачённые в чешую полозы. Воздух пропитан плотным ароматом мирта и сладкой ипомеи. Обстановка отнюдь не свадебная – ритуальная, тёмная. Благо хоть стены не кровоточат для пущей страсти.
В зале появляется обнажённый по пояс Фрей. В своих руках он держит кубок из золота, обрамлённый изумрудами. Он медленно приближается ко мне, с его груди дождём стекают масла. Я сглатываю, увидев сию картину. С ним что-то не так.
Он упирает на меня непристойный взгляд-пожирающий, немыслимо волнующий. Фрей сейчас другой, явно не в себе. Вижу, как он сжимает губы, как его напряжённая грудь частит коротким дыханием. Эта энергия, что режущими ударами хлещет из него, заставляет меня забыть о плохом самочувствии. Я снова в его власти, как тогда, в первую нашу встречу, когда он украл меня, заключив в удушающие объятия.
Фрей протягивает мне бликующий золотом кубок. Молча. Медленно. Покорно. Будто делает это сейчас вовсе не для собственной выгоды. В отражающем свет сосуде я наблюдаю жидкость, похожую на травяной чай, и тут же теряюсь. Но не успеваю я и словом обмолвиться, как будущий князь возносит левое запястье над кубком, а правой рукой делает ровный надрез заточенным костяным ножом. Капли багровой нитью стекают в кубок, а после в зале разносится тягучее шипение. Так змеи реагируют на пролитую кровь своих собратьев.
Меня бьёт озноб, пальцы леденеют от жути. Я в растерянности, но назад дороги нет, и я продолжаю вкопано стоять, с ужасом пытаясь предугадать дальнейшие действия.
Когда кровь заполнила четверть чаши Фрей макает в неё пальцы, окрашивает ею мои глаза и щёки, рисуя какие-то символы, а затем проделывает то же и с собой. Шипение полозов становится всё яростнее, всё требовательнее. Они с нетерпением ждут завершения ритуала. От неясности в голове мне на ум кидается наша последняя перепалка с Велимерой и прилюдные бесстыдства, которым раньше уподоблялись эти животные. По ногам всё выше пробирается холод. Свожу ноги лишь от одной только мысли о дурном посягательстве.
– Пей, – Вдруг звучит вязкий голос Фрея. Немею, не зная, как реагировать. – Пей! – Повторяет он.
Я не буду, не хочу пить это, но не смею сказать вслух. Глаза змея вспыхивают дикими, безумными от желания огнями. Он накрывает своими ладонями мои пальцы и вынимает из них кубок, делает пару глотков, но после останавливается, набрав в рот побольше жидкости. Смотреть на это невыносимо. Тело больше не слушается меня, и я снова цепенею. Фрей подходит ближе, я зачарована его туманным взглядом, его плавными движениями. Сосуд нарочно падает из его рук, пачкая мой наряд алыми брызгами. Звон от удара разносится вибрацией по полу. Наконец он хватает, прижимает мою талию к себе впритык и закрывает мои губы своими, кусая до пронзительной боли, проталкивая содержимое мне в рот. Солёная, тягучая кровь вперемешку с отваром заставляют почувствовать накатывающую тошноту. Я жмурюсь, не в силах смотреть на это безумие, пытаюсь вырваться, но Фрей намертво впился в меня не только руками. Его губы не дают воздуха, мне приходится сглотнуть часть омерзительного пойла. Во рту по-прежнему присутствует металлический вкус, и я понимаю, что ощущаю уже свою сочащуюся от укуса рану. Теперь Фрей не просто сдерживает меня, он целует. Целует порывисто, смело. То, что сейчас происходит, больше не является частью ритуала. Это его прихоть, его желание. Скулы сводит что есть сил, виски раздирает шум. Меня покрывает незнакомая пульсация. Это не просто желание томящегося поцелуя. В этот момент я открываю глаза, ведь окружающие звуки для меня меняются. Слышу, как доводящее меня до мурашек шипение этих гадов теперь приобрело смысл. Они ликуют, торжествуют приветствуя меня. Фрей наконец отклоняется, на удивление нежно завершая поцелуй, проведя языком по месту своего укуса.
– Кровь с кровью, – мягко произносит он, сжимая мои пальцы до ломоты. – Ритуал ты чуть не сорвала. Могла бы подыграть. Впереди первая ночь. Посмотрим, как ты выдержишь её.
***
Сердце в трепете вот-вот выпрыгнет наружу, ноги выкручивает из суставов. Я провожу ладонью по груди, стирая из ложбинок собравшийся липкий пот. Дышу неровно, через раз. Он должен прийти, явиться мне. Он не шутил на счёт первой брачной ночи. Теперь я принадлежу ему и не смею сопротивляться, как раньше. Что со мной? Я будто в бреду, не способная разделять явь от наваждения. Глаза открываются с трудом. Вокруг всё плывёт, меня мутит, будто я пьяна. Собираю последние силы и пытаюсь встать с кровати, опёршись на угол сундука, что стоит возле кровати – не выходит. Изнурённо откидываюсь обратно на влажную подушку, попутно ощущая приятное сжатие внизу живота. В эту минуту чувствую Фрея. Он покинул свои покои и шаг за шагом становиться ближе. Его плащ глухим шелестом развевается, вздымаясь вдоль тёмных коридоров. Я глотаю воздух открытым ртом и знаю, что он идёт за мной. Через мгновение всем телом осязаю его за закрытой дверью. Слышу, как скрипит его кожа, надавливая на дверную ручку, как спокойно и ровно бьётся сердце. Чую неподдельный, несравнимый хвойный аромат. Собрав в кулак льняную простынь, готовлюсь к неизбежному. Резкий щелчок двери, спешный стук сапог. Он врывается в мои покои, и я протяжно выдыхаю крик, освобождая груз из лёгких. Оглядываюсь по сторонам и никого не нахожу.
– Привиделось? – прислоняю пальцы к разгорячённым щекам и тяжело дыша всматриваюсь в темноту. – Похоже это был сон...
***
О страсти.
Этой ночью в глубоких рвах змеиного замка не спится и новоиспечённому князю. Он мечется по комнате, скрипя зубами, стягивая добела костяшки в кулак. Он не может ничего поделать – не властен над собой этой ночью. Его влечёт к той, что стала сегодня его змеицей. Фрей сводит скулы, вдыхая через нос, будто находит её аромат в своей опочивальне.
– Треклятый напиток! Не могу больше... – на выдохе произносит он и дёргается с места, через мгновение прорезая собой ход к ней.
Перед его глазами предстаёт деревянная дверь – единственная преграда, отделяющая его невыносимое желание. Кровь кипит в нём, но сердце спокойно. Фрей замирает на месте, щурится, сдавливая пальцами переносицу, и за миг до свершённого отскакивает прочь, уносясь во мрак.
Блуждая в немой тишине, он изо всех сил старается забыть, вытащить облик Марьяны из своей головы.
Отвлекает доносящееся совсем рядом шарканье сапог. Оно прячет все его постыдные желания, все мысли, связанные с девицей.
– Дора, – вытягивает он из темноты её за плечи. – Что ты тут шатаешься?
– Я несла воды на ночь госпоже Велимере. Она весьма расстроена потерей сына.
– Юст умер? – сжимает губы Фрей.
– Нет. Она имела в виду... вас.
Змей брезгливо вздрагивает чуть отшатнувшись, хватает её запястье прислоняя к своей груди – Что за чушь? Я ещё жив. Чувствуешь? Бьётся.
Дора задевает косой ворот его ферезя, еле касаясь тканых пуговиц, а после поднимает взгляд на своего господина. Тот нервно сглатывает, вновь вспоминая о дочери мельника, которую украл той злосчастной ночью. Нутро вскипает, а тело предательски требует одного.
– Бьётся... – выдыхает она, когда змей сжимает её шею цепкими пальцами и тянет в привычную темноту, подальше от колких глаз тех, кому не спится этой ночью.
– А ну, иди сюда.