Князь полозов

В приёмном зале вновь возродилась тишина. На лицах обитателей замка появляется негодование, а Велимера и вовсе сейчас лопнет от гнева. Спокоен только Фрей. Он наверняка понял, что данная сделка будет ему только на руку, так как жажда поскорее получить заветный трон не унимает его сердце, а поиски новой невесты могут затянуться надолго. Его время явно поджимало. Хотела бы я знать почему. Однако я иду на огромный риск, делаю хитрый шаг в надежде, что от проклятья действительно можно избавиться. В противном случае я приговариваю саму себя. Князь окидывает меня тяжёлым взглядом:
– Не будешь даже просить о милости? Ты ведь не хотела замуж за моего сына, с чего такая покорность?
– Мне не нужна ничья милость, – обрывисто рычу я, будто верю в собственные слова. – Юст хотел спасти мою жизнь. Я хочу отплатить ему тем же.
– Дерзка, но честна, – щурится он, приглаживая усы. – Ступай, приведи себя в порядок и будь готова к полуночи. Для нас обряд важнее всякой свадьбы.
Кидаю князю резкий небрежный поклон, от которого он дёргает головой, намекая мне выйти вон, и самостоятельно покидаю залу.
***
Меня омывают масляной водой лунных цветов, что оставляют на коже пьянящий аромат. Косы плетут снова две, а вплетённые в них шелковые ленты украшают хвостики пышными бантами. На этот раз нет никакого липкого страха, только проложенный путь к своей цели.
Очень странно, но после того случая меня больше не пугает Фрей. Теперь я знаю его больное место. Ему нужна власть, а мне свобода, и в этом мы можем помочь друг другу, но сначала я помогу Юсту.
От усталости я закрываю лицо ладонями, а когда открываю, вижу перед собой ту самую стражницу.
Своим неприятным взглядом она выпроваживает служанок, и те ныряют за дверь одна за другой.
Недобрый настрой этой девушки приводит моё тело в боевую стойку. Я напряжена как металлическая струна, готовая вот-вот разорваться и ударить. Но она лишь выше поднимает голову и произносит сквозь зубы:
– Меня будешь называть советница Дора.
– С чего бы будущей княгине онаяприставка? – нагло проговариваю я, скрещивая руки.
Дора недовольно глядит, исходя в стыдливом румянце, ведь до этого я не смела хамить.
– Уж больно складно ты чешешь для дочки мельника, – напрягает та скулы, но всё же протягивает мне рубаху с серебряной вышивкой. На зарукавьях мерцает аквамарин, он даёт яркости седым нитям, играющим на ткани. В её другой руке наблюдаю кафтан до пола с широкими укороченными рукавами.
– Господин изменил решение проводить обряд в традиционной рубахе. Хочет, чтобы ты надела это.
Тянусь к вещам, но Дора вцепилась в них как следует. В её взгляде я читаю нечто яростное, нечто завистливое. То, что невозможно прикрыть никакими масками. Становлюсь к ней чуть ближе.
– Да вы, советница, не прочь это платье и сама надеть, – намеренно язвлю я. Тем временем зрачки Доры, как полная луна в затмение, почти закрывают синеву радужки, а лицо наливается кровью. Она отбрасывает одежды в сторону и хватает меня за грудки, как следует подтягивая вверх.
– Замолчи, слышишь?! Надо было убить тебя ещё до появления в замке, грязная тварь! – скалится Дора, теряя капельки пота с лица.
– То-то ты побрезгала сделать это после! От ревности отравить решила?
Её смятению нет предела. Советница отталкивает меня прочь и выбегает из спальни, не сказав боле ни слова. Угадала я, значит.
***
До обряда остаётся ещё немного времени. Я примеряю на себя одёжу, подаренную Фреем. Драгоценные камни на рукавах переливаются, бликуя на стенах и полу, а парча, из которой сшит кафтан, делает меня чересчур величественной и статной.
– Ну вот и не дочка мельника уже вовсе! – хихикаю я, подшучивая сама над собой.
Странно получать такой подарок от этого аспида, но уж это во всяком случае лучше, чем хлопковая нагая рубаха.
Чуть позже я решаю навестить Юста.
Длинные коридоры, повороты наугад, и наконец я набредаю на здешнего стражника, который хмуро указывает на княжьи покои. Тихо стучу трижды и слышу знакомый говор.
– Проходи, Марьяна! – бормочет Яким.
– Как ты понял, что это я? – осторожничаю, входя внутрь спальни.
– Ох, да кому бы здесь ещё появится? Всем плевать на господина, он теперь в немилости здесь. К тому же, чует моё нутро, что не протянет он долго.
Мой взгляд падает на лежащего поодаль от меня Юста. Его тяжелое дыхание разносится по всем покоям, на лбу поблёскивает испарина, а обнажённая грудь обтянута жгутами вокруг чернеющей рытвины, на месте которой ранее торчала стрела.
– Яд поедает его... нужно змеиное зелье, чтобы остановить хворь, – с особой печалью признаёт Яким.
– Сколько у меня есть времени?
– Несколько дней, может чуть больше. Я дал ему снадобье, оно приостановит распространение по телу, но доза очень велика, Марьяна! Нужно поспешить.
– Сделаю всё, что в моих силах...
Яким кладёт свои руки мне на плечи и смотрит с особой надеждой.
– Ты очень храбрая девица, Марьяна! Пусть Духи помогут тебе в этом пути, что уготовила для тебя судьбинушка.
– Спасибо Яким.
– Мне пора варить отвар. Буду у себя в каморе.
Киваю ему вслед и подхожу к Юсту ближе. Стоит только взглянуть на чёрную, похожую на раскаты молнии рану, как ладони мои потеют, а в горле появляется сухой ком. Это ком вины перед человеком, который был готов отдать свою жизнь ради любопытной девчонки. Я беру его обмякшую холодную руку, сжимаю её крепче. В этот момент Юст поворачивается ко мне, резко дёрнув к себе. Его голос осип, а частое дыхание то поднимает грудь, то рвано опускает её, но говорит он внятно, без капли на бред.
– Марьяна! Что ты делаешь здесь? Они подбивают тебя на вещи, на которые до ныне тебе делать не доводилось! Почему ты не убежала...
– Убежать отсюда я всегда успею, сначала только найду зелье и подниму тебя с одра!
– Ты идёшь прямиком на погибель. Этот обряд, – закашливается Юст. – После него уже ничего не будет, как прежде! Он опасен для тебя... мой брат.
– С ним я разберусь, – уверенно проговариваю я. – найду решение, как освободить себя от этих уз. Сейчас я хочу, чтобы ты поправился! Тебе надо отдохнуть...
Юст ухватывается за моё запястье ещё крепче. И напористо, но уже полушёпотом, продолжает:
– Послушай меня! Ты не просто так попала сюда, -вздрагиваю, смачивая сухое горло слюной. Руки исходят в дрожи, мне не послышалось? Юсту, кажется, известно больше остальных. – Я не знаю, что именно им нужно от тебя, но знаю, кому точно не следует доверять здесь. Моя матушка наверняка пугает тебя столь же сильно, как и отец, одержимый своими бредовыми идеями. А их прислужница Дора? Она темна, как полночный мрак, и без зазрения совести убьёт любого, кто встанет у неё на пути, но в ней с самого детства теплится чувство, с которым она не вольна бороться...
– Она влюблена во Фрея, – опережаю его я.
– Быстро же ты догадалась. Но даже Дора со свирепым характером ничто по сравнению с Фреем! Его тебе надо бояться больше всего. Он самый тёмный, самый сильный из нас и способен колдовать много и безжалостно, не подпитываясь папоротником. Мой брат – твой самый страшный враг! Он выпьет из тебя до дна всё то, чего так жаждет! Он поцелован самой смертью, и та явится, чтобы забрать все долги, отнять и уничтожить всё, что захочет! Она бессонна и ненасытна, – Юст вновь трепыхается от боли и обессиленно припадает к подушке. – Я смогу избавить тебя от обряда, только не давай Фрею коснуться твоей... чести... – шипит он и вновь проваливается в сон, роняя горькую белёсую слезу. Я отскакиваю от него прочь, будто меня ошпарили, и покидаю покои Юста.
Бреду вдоль коридоров, заваливаясь на широкие каменные откосы. Кровь приливает к ушам и вискам, я слышу её бурлящий шум. Прислоняю руку ко лбу, похоже у меня жар. Должно быть, разволновалась не на шутку. Нужно спешить вернуться к себе, пока меня не хватились. Через силу выпрямляюсь, отталкиваюсь от шершавой стены, но краем уха слышу голоса и притаиваюсь на месте.
– Ты можешь всё это прекратить, мой мальчик! Ради меня!
– Слишком поздно! Где ты была пятнадцать лет назад, когда маленький Фрей умолял тебя остановится? Время быть хорошей матерью уже прошло. Я уже не тот мальчик!
– То было необходимо! Мы бы все погибли, не сделай я этого.
– Теперь пожинай плоды. Тьма скоро явит свой лик.
– А твоя загнанная девка? Что будешь делать с ней?
– Какое тебе дело до неё?
– Именно ты позволил ей вольно разгуливать по замку. И как эта дрянь отплатила тебе? Сбежала и обрекла на смерь твоего брата!
– Юст слабак, за это и поплатился. Что касается Марьяны... помнится, ещё недавно вы желали моей женитьбы, матушка?!
– Да! Но на то была уготована другая невеста!
– Ах да, жениться на "советнице" и личной служанке по исполнению твоей грязной работы – отличная партия!
– О чём ты, Фрей?
– Подложить моей невесте дурман-ягоду, стало быть, тебе самой не с руки, и ты поручила это той, что каждый раз вздыхает при виде твоего сына и заморит хоть сотню таких простолюдинок? – по ушам режет щелчок, похожий на цепкую хватку и угрожающий шёпот. – Не нужно принимать меня за идиота. Это ты отравила Марьяну. Знай своё место, ведьма. Боле этого не спущу.
Послышались удаляющиеся шаги, и я рвусь в свою спальню, но уже подле неё меня настигает Велимера.
– А ну стой! – хамски тормозит она меня, презрительно оглядывая с ног до головы. – Надо же, Фрей разрешил тебе одеться на обряде. То и к лучшему. Никому дурно не станет, не увидим твоё уродливое тело. – Она наклоняется над моим ухом. – Ещё несколько лет назад таких дев, как ты, привязывали нагих к столбу и брали силой у всех на глазах в знак смирения к своему мужу. Жаль эти времена прошли, – наигранно расстраивается Велимера. Надо признать, шипит она не хуже всякой змеи. Соблазн открыть рот сейчас немыслимо велик.
– Так вот как вы стали женой Князя Горана?
Возмущение и гнев вспыхнули пожаром на лице у этой бесовки.
– Ах ты паршивка...
Смотреть на ту потугу, в которой исходит сейчас Велимера, было бы лучшим подарком на свадьбу, но вместо этого я безразлично поворачиваюсь к ней спиной и закрываю дверь на засов прямо перед её носом.
Когда гроза за моей дверью стихает, за мной являются придворные девицы, клоня головы.
– Всё готово, госпожа. Ваш жених ждёт вас.