Глава 15
Он назвал меня по имени! Это последнее, что я помню пред тем, как увидеть тягучую темноту.
Я щурюсь, видя рядом танцующий огонёк костра, так раздражающий мои глаза. Пахнет сыростью и травами. Постепенно зрение возвращается ко мне, и теперь я понимаю, что нахожусь в неглубоком каменистом гроте. Пытаюсь приподняться, опереться о камень, на котором лежу, но руки скользят о гладкий плащ Фрея, служащий сейчас мне тёплым одеялом. Оглядываюсь по сторонам. Рядом никого, только кружка дымящегося варева, по всей видимости предназначенная для меня. Повсюду звоном раздаётся трель падающих капель и треск костерка, доживающего свою жизнь.
– Очнулась? – заходит в пещеру Фрей, переминая под ногами известняк.
– Как я здесь...
– Скажи мне, – перебивает меня змей. – Ты так хотела быстрее сбежать от меня с моим братцем, что даже обуться позабыла?
С трудом сбрасываю с себя его плащ. Да что он себе позволяет?
– Я не хотела становиться частью твоих замыслов!
– Да? Чего ж сейчас захотела? – фыркает он. – Нужно было вернуть тебя обратно. Ты бесполезна! – с презрением бросает он мне.
– Об этом стоило думать раньше, когда похищал меня из дому! – зло сжимаю кулаки.
– А что ещё я должен был сделать? Ты была с моим цветком, за много вёрст от городов! Наконец, ты сама позвала меня!
– Я не хотела звать, мы гадали...
– Ты снова лжёшь мне!
Он делает шаг мне навстречу, нависает, скорчившись от недоверия. Обращаю внимание на плотно сжатые им скулы. Темная энергия, сочащаяся из него, вот-вот готова голодным зверем выпрыгнуть прямо на меня, но не дав ей должную волю, укротив её как тигрицу, Фрей сквозь зубы процеживает:
– Вряд ли простушка смогла бы нашептать моё имя в зеркале. Это сделала бы разве что сильная ведьма.
– Но я не ведьма!
– Или просто тщательно скрываешь это.
Сердце останавливается на миг. Не чувствую злости за сказанное, но грудь почему-то царапает обида.
– А если это так, то почему не убьёшь меня? Зачем тогда спас? Зачем эта забота? Этой отвар и тёплый плащ?
В пещере воцаряется немая тишина, а змей и вовсе отворачивается, встав ко мне боком. Он смотрит на тлеющий огонь, стянув губы в нитку. Во взгляде читаю сожаление. Таким я вижу его впервые, словно за право голоса в нём борется ещё один Фрей.
– Ты переохладилась, застудила конечности, очевидно, бегая по мокрому лесу. Область груди... была поражена... – он вдруг отчего-то вздрагивает и в один миг тон его меняется вновь. – Ты могла умереть, тогда погиб бы и я, – сухо чеканит он и направляется к выходу.
– Только поэтому?
– Пей отвар. Он поможет окрепнуть, – стягивает с камня свой плащ и, цепляя его на запонки воротника, змей пропадает меж деревьев, обтягивающих вход в пещеру.
Кажется, за толстенной чёрствой чешуёй он прячет пусть и ледяное, но всё же живое сердце. С виду же можно подумать, что его и нет там вовсе. Какие тайны в себе он прячет ото всех?
***
Я пролежала в пещере по меньшей мере ночь. Это драгоценное время или считанные часы для Юста.
Понимая, что моё безрассудство стоит ему очень дорого, я допиваю горький отвар, тяжело поднимаюсь с волнистой глыбы и выхожу из грота. Сил почти нет, волоку ноги, словно к ним привязаны вёдра с водой. На миг притаиваюсь. Могу поклясться, что слышу лёгкую печальную мелодию среди лесной тишины. Пробираюсь глубже в лес, всё дальше уходя от привала.
Чем ближе я слышу эту музыку, тем больше к ней добавляется звуков: гогот вороны, шум воды, дерзко ударяющейся о камни. Прохожу ещё чуть вперёд и вижу, как предо мной нараспашку предстаёт скромный водопад из ручья, зажатого лесистыми холмами, напоминающий собой жёлоб. Ручей наверняка стекает с рек Кровавого хребта. Значит, мы подошли совсем близко к Ледяному Морю.
Флёр звуков стал отчётливее и, наконец выйдя на проделанную зверями тропу, вижу Фрея. Он прижимает к губам белую тростниковую флейту, высекая ею грустную мелодию, чопорно усевшись на корень упавшего дерева. Его длинные пальцы скользят по инструменту, будто ласкают чью-то давно желанную талию. Глаза прикрыты, а лицо подрагивает, выражая тонкие эмоции игры. Заворожённая ею, я опираюсь о ствол осины и чувствую, как вверх по спине пробираются мурашки:
– А ты можешь завоевать сердца дев, не открыв и рта, Фрей, – веду речь сама с собой.
Наглое появление огромной чёрной вороны сбивает меня с толку. Махая крыльями, она деловито преграждает мне дорогу. Её гладкие перья с зелёным отливом вылетают из острого хвоста. Птица взъерошена и чем-то недовольна, но через мгновение утихает и любопытно присматривается, поочерёдно передвигая заскорузлые лапы, становится ко мне полубоком. Взгляд её выразителен и строг. Она звонко требует чего-то будто нарочно выгоняет меня с места.
– Кыш! Пошла! – отбиваюсь от неё ногой, но та хохлится и норовит ущипнуть меня за лодыжки. Вот же пристала!
– Кар! Кар! Кар! – нападает остроклювая всё шибче. Мне ничего не остаётся, как легонько отшвырнуть её прочь. Только после этого недоброго жеста та скрывается за еловыми ветвями, разнося противный крик на всю округу.
Между тем понимаю, что музыка стихла. Дабы не попасться на глаза полозу, спешу убраться из этого места поскорее, чтобы не краснеть при встрече.
***
Не дожидаясь, пока редкое для здешних мест холодное солнце поднимется над шапками деревьев, мы вновь отправляемся в путь, сойдя с мёртвой точки. Идём пешком, стараясь не шуметь и, конечно, не разговаривать. От этой бесполезной тишины у меня пухнут уши. Змей изредка косится на меня и на удивление решает заговорить первым.
– А что воровка, за пределами тёмного леса, выходит, жизнь дочери мельника скучна и однотонна?
– С чего ты взял? – недовольно морщусь. – Просто мы предпочитаем спокойно проводить время и работать, не применяя никакого колдовства. – хотела бы я взглянуть на реакцию наших городских, если бы Фрей копал чернозём, не взяв и лопаты.
– Х-м. Работать? – потирает он подбородок, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. – Ах да! Ты же из работящих... – издевается змеюка. – Вот только...
– Только что? – во рту разом пересыхает. Фрей снова смотрит жадно. И намёков не нужно, чтоб понять, о чём сейчас думает его подлая душа. – Ну что? – повторяю я, раздувая ноздри.
– Видя тебя нагую, не за что бы не подумал, что можно сохранить белизну кожи, днями напролёт работая под палящим солнцем.
Вжимаюсь в себя, вспоминая тот стыдливый момент в медной ванне. Наверняка он успел разглядеть всё в мельчайших подробностях. Мои щёки загораются в румянце. Я стыдливо опускаю голову вниз, но для Фрея, кажется, в этом нет ничего удивительного, будто нагих он видит каждый день вместо завтрака. Он просто наслаждается, смакует моё смущение на вкус. С такими напористыми нужно и вести себя подобающе.
– Солнца доброго уже который год нет, отчего тут коже темнеть? Одни дожди да грязь по колено. И вообще, не вижу смысла оправдываться перед тем, кто свою кожу прячет в змеиной чешуе!
Фрей совсем не обиделся на мою резкость, наоборот одобрительно взглянул на меня, широко растянув губы. Его задорит подобное ядовитое общение.
– Небось такими, как мы, вы пугаете ребятишек, списывая наше существование на сказки? – щурится аспид, и сквозь тонкую нить игры, которую он затеял, чтоб развязать мне язык о моём происхождении, я вижу лукавый оскал.
– Таких, как вы, мы вешаем без раздумий, – гордо вру я, поднимая голову выше, и ухмыляюсь, увидев его озадаченное лицо. Он смотрит насквозь, явно не понимая моей иронии. На деле же жители Мирграда уже давно являются прямыми соседями полозов, не представляя, насколько опасен Тёмный лес и его обитатели. – Как давно вы живёте здесь? – увожу предыдущую тему в сторону, пока краснеть не пришлось ещё больше.
– Тебя это не касается, – обрывает он, отворачиваясь.
– Это из-за колдуньи, что прокляла вас?
– Много знаешь, – подозрительно косится на меня полоз.
– Я теперь твоя невеста – имею право знать.
– Избавь меня от фальшивых речей. Ещё пару дней назад ты только и думала, как бы сбежать подальше отсюда. Сейчас же сама цепляешь на себя это положение. Уж не знаю, зачем тебе всё это, но уж точно не из добрых побуждений.
Потому, что хочу спасти друга и быть свободной от тебя, ото всех! Чуть не вырывается у меня изо рта, но я прикусываю щёку и стою на своём:
– Ответишь на вопрос?
– Ты не отстанешь, да? – расслабленно выдыхает Фрей, а я упрямо мотаю головой и наблюдаю, как с его губ сходит еле заметная настоящая улыбка. – Мы здесь, потому что папоротник выбрал это место... потому что теперь у нас нет дома.
– Папоротник выбирает, где ему расти? Как он вообще появился?
– По приданию, он растёт там, где пролетала птица Сирин. Это она раскидала семена чудо-травы, которые выпали у неё из перьев, когда летала по свету. Но на деле... – Фрей отводит глаза. – Уже почти восемнадцать лет мы боремся за цветок папоротника. Без него мой народ не сможет колдовать и сражаться. Папоротник поддерживает их жизни.
– Но с кем вы сражаетесь? – отпускаю поводья лошади и наклоняюсь, чтобы сорвать немного попавшейся мне под ногами морошки. Фрей опускается следом за мной и подставляет ладони вместо корзинки для ягоды.
– Северный народ. Они охотятся на нас. Им, как и нам, нужен этот цветок. Мы даём им отпор, но наше проклятье... оно как яд – вытягивает силы, молодость, если исчерпать её, например, в бою. Когда магия заканчивается, то с её последней каплей мы навсегда становимся теми, кем нас нарекли – беспомощными полозами, не способными по своей природе даже ужалить...
– То есть, ты не сможешь больше стать человеком, если истратишь все силы? – касаюсь его ладоней, перекладывая горсть ягод, и не чувствую в них живого тепла. Они холодны, словно из колючего снега.
– Я смогу, – твёрдо отвечает Фрей и приоткрывает уголки губ, вероятно желая сказать что-то ещё, но еле слышный звон где-то в глубине леса заставляет его отстраниться.
С воздухом, насквозь пропитанным сыростью, смешивается ещё один запах. Он похож на жжёный сахар. Фрей втягивает его носом, оглядываясь по сторонам. Я же не вижу ничего необычного. Резкий глухой треск и чуть слышный свист. С каждой секундой этот звук становится всё ярче и ощутимее уху. Фрей делает шаг: ягоды морошки превращаются в кашу под его напряжённо сжатым кулаком. Ещё один, и в мгновение раскрыв свой плащ, закрывается им, заслоняя меня собой. О плащ с лязганьем отскакивает что-то похожее на острую корягу. Ещё пару мгновений змей крепко держит меня за руку, а после его мантия окутывает всё его тело, превращается в тёмное полотно и растёт в размерах. Чёрная блестящая чешуя высвобождается из-под ткани. Я вдруг поняла, увидела воочию, как колдует Фрей, как пугающе красива его магия. Столбом дыма он ударяется о землю и нападает на огромного, остервеневшего паука, что движется прямо на меня. Они цепляются друг в друга накрепко, как дворовые собаки, не поделившие кость, подминая под себя ветки и лежащие на земле сучья. Паук выпускает жало, ёрзает, стараясь выбраться из удушающих объятий, но Фрей сдавливает так сильно, что на весь лес раздаётся хруст надломленных лап. Вопль. Стон, похожий на человеческий, и Фрей отпускает своего противника. Дым окутывает его, а чешуя тускнеет, вновь становясь чёрной мантией. Он осторожно переставляет ноги навстречу пауку и вытягивает руку.
– Прошу тебя, – обращается он к огромному мизгирю. Тот замирает, зыркает четырьмя чуткими глазками чавкая челюстью. – Я объясню! Выслушай!
Мои ладони потеют, кровь стучит в висках. Цепенею, не зная, как дышать. «Бежать! Бежать из густой чащи, на опушку!» – кричит в голове мой страх, и я рву с места что есть сил, спугнув мерзкую тварь. Она смыкает острый клюв и, грузно переворачиваясь, бежит за мной. От тяжёлого топота восьми лап, что со скоростью шестерят по траве, я чувствую вибрацию в ногах.
Теперь обратной дороги нет! Даю дёру. Деревья сменяют друг друга, я сворачиваю с проложенной тропы и вот наконец вижу просвет и поляну, но падаю на колени, поскользнувшись об длинную волнистую траву. Жмурюсь. Тишина. Осторожно поднимаюсь с колен. Слюна во рту вязнет, а под платье липким холодом пробирается страх. Ничего не слышу, кроме собственного сбитого дыхания. Приоткрываю глаза и вижу, как тихо нависает надо мною мерзкий паук, как готовится к нападению, опутывая мою ногу паутиной. Вкус неизбежности ощущаю всем телом. Чудище издаёт визг, смыкая острые бритвы вместо пасти.
– Стой! – подходит ближе Фрей. Я пячусь назад, но стопой не нахожу почвы и замираю на месте. Это ловушка, позади пропасть. – Она не нужна мне, Морана! – продолжает змей. Теперь я точно уверена, что он разговаривает с пауком, точнее с паучихой. Кто она такая? Если они знают друг друга, тогда зачем напала? Признаться, таких больших мизгирей не видела нт разу. Бес бы побрал эту нечисть. – Сделаю, как захочешь, только не тронь её, – надрывисто произносит Фрей. На секунду Морана ослабляет пыл, гневливо осматривая меня, а затем стучит об землю своими мохнатыми стержнями и, отводя одну в сторону, чётким ударом попадает мне в живот. Я выпускаю воздух из лёгких до боли в спине и падаю с обрыва, не устояв на месте.