Глава 19
Рассказать Олегу, как я оказалась в тёмном лесу, было вдвойне легче, чем рассказать, почему я обручилась с Фреем. Конечно, воин оскорбился. Он почти не задавал вопросов, лишь изредка менялся в цвете лица: то бледнел, услышав о том, что я трижды чуть не отдала концы, то краснел, когда рассказывала про обряд и проклятье, что лежит на полозах. Фрей же всё это слушать не стал, а просто молча ушёл подальше, оставив нас наедине. С ним у меня будет отдельный разговор.
– Я должен отвести тебя домой, Марьяна. Я на службе и не могу ослушаться. Пожалей хотя бы своего отца. Он перестал спать по ночам, всё твердит, что ты в опасности, что жива. Не верил в твою смерть с самого начала. Ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума от горя. – Слышать такое про тятю, что ножом по сердцу. Я наделала уже много глупостей, за которые возможно придётся расплачиваться жизнью, но и оставить Юста я тоже не могу. Да и как я уйду? Я ведь обручена теперь.
– Послушай, – сжимаю губы, чтобы позволить себе пережевать эти слова, которые говорить в общем-то не хочется. – Юст ранен, и он умрёт, если не помочь ему. И Фрей...
– Х-м, Фрей... – корчится воин, с особым недовольством проглатывая его имя. – Проклятый маг, самое большое колдовство которого это острота языка и высокомерие. – Нахожу правду в словах Олега, но не решаюсь произнести это вслух.
– От проклятья можно избавиться, нужно только узнать как! Найдём противоядие для Юста, разобьём нашу с Фреем связь, и я вернусь к отцу, – Олег смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них отражающуюся тень печали. Боюсь, что он начнёт расспрашивать о нас, а сейчас совсем неподходящее время для подобных разговоров. – Я хотела спросить, – перевожу разговор на более интересующую меня тему – Чем вы пропитываете стрелы перед битвой?
– Насколько мне известно – ничем. Они изготавливаются и сразу идут прямиком в колчан. Почему ты спрашиваешь?
Очень странно, что Олег не знает о том, чем была пропитана стрела, которой он стрелял в Юста. Может он лжёт мне? Скрывает что-то? А может просто не знает, ведь он заступил на службу не так давно, сразу, как закончил военную школу – этой весной. К тому же я намеренно умолчала о том, что это он ранил Юста. Теперь я ещё больше завела себя в тупик и совсем ничего не понимаю. Каким образом змеиный яд попал в Мирград? Кто мог привезти его нашим воинам? Возможно, кто-то из стражи знает о полозах?
– Марьяна? О чём задумалась?
– Тебе нужно вернуться к отцу, – вдруг решаю я. – Скажешь, что нашел мои ленты, отдашь их ему.
– Ты с ума сошла? Знаешь, что меня ждёт за такой поступок? Если не пойдёшь сама, я уведу тебя силком, – неуверенно чеканит Олег.
– Не думаю, что это теперь у тебя получится, – мои слова звучат угрозой. Не то чтобы хочу ссориться с ним, просто знаю, что так у отца появится надежда на скорейшую встречу со мной. – Тебе нужно вернуться, Олег! Оставь следы, поводи их вокруг леса, но не заводи глубоко в чащу, там опасно. Я закончу дело и вернусь обратно, обещаю. Свидимся здесь через несколько дней. Хорошо?
Воин поднялся на ноги с мохнатого валуна, на котором сидел, вытянулся во весь рост, поправляя одежды, и пробасил:
– Мне плевать на то, что он сделал с тобой. Я не отступлюсь от своего, – Олег берёт меня за плечо, скользя по нему ладонью до тех пор, пока не находит мои пальцы. Немного сжимает их, бросая на меня васильковый взгляд. Я краснею, при этом оставаясь неподвижной. – Ты не представляешь, что со мной сделает князь, если узнает, что я отпустил тебя... одну... с ним, – тошно добавляет он о полозе. Видно, что каждое напоминание о Фрее раздражает, заставляет его дёрнуться, всколыхнуться. – Я не дам тебе выйти за него, Марьяна. Мне плевать на ленты, плевать на правила. Но я заберу тебя в Мирград любой ценой, – поддаюсь, готовая на всё, лишь бы он сделал так, как прошу, лишь бы ушёл сейчас обратно и не создал лишнего шума. Снова ощущаю отпугивающий аромат сыромятной кожи и металла. В этот момент Олег настойчиво ждёт поцелуя, но не смеет приблизиться сам, только дотрагивается до моего плеча, второй рукой чуть сжимая его.
– Трогательная картина, – на моё счастье встревает откуда-то появившийся Фрей. – Громкие речи о спасении любимой от лап кровожадного змея, который держит невесту в темнице своих чертогов. Молодец! Герой! – неприкрыто зубоскалит чародей.
– Именно! – парирует Олег, подогревая скандал. – Только вот лап-то у тебя никаких и нет, лишь мерзкое обличие слизняка, из которого не выбраться.
– Верно смекаешь. Мы встречались раньше? Не слышал, чтоб Марьяна рассказывала тебе о моём облике. – А ведь Фрей прав. Я рассказала Олегу лишь часть правды, не вникая в суть проклятья.
– Нетрудно догадаться. Раз змеем тебя кличут, значит, перевёртыш, стало быть, – уворачивается Олег, а я теперь нахожу больше причин не доверять ему, но не выдаю своё смятенье. – Так куда вы сейчас отправляетесь? – на корню меняет разговор воин. Фрей недоверчиво переглядывается со мной, но всё же отвечает:
– В домик к ведьме, куда тебе хода не будет точно!
– Отлично, выходим прямо сейчас.
– Ты не понял, человек? – грубит Фрей. Белки его глаз вновь настигает тьма, а острые скулы напряжены точно тиски. – Ты идёшь своей дорогой, без нас!
– Я уйду тогда, когда захочу этого сам, аспид! – бросает ему Олег сквозь зубы.
– Фрей, – отдёргиваю змея за плечо. – Всё в порядке, он проводит нас. Скоро стемнеет и идти с Олегом будет безопаснее.
– Сомневаешься в моей защите? Я дважды спас тебе жизнь, княжна.
– Нет, не сомневаюсь. Но он всё-таки проводит нас, – настойчиво гляжу на него, стягивая губы в нитку.
– Как знаешь, – отмахивается полоз и устремляется вперёд, нервно отдёргивая свой плащ. Фрей недоволен, в нём полыхает неприкрытая ярость, оно и понятно отчего. Только вот это не похоже на человека, не испытывающего чувств.
***
В животе жжёт. Я дико голодна, но останавливаться сейчас совсем небезопасно. Шарю рукой в опустевшем мешке в надежде найти там завалявшееся яблоко, но понимаю, что последнее я отдала Буре мгновением раньше. Мечтаю о запечённой утке и доброй кружке крепкого мёда, что оставляет хмельное послевкусие на губах. Отец иногда разрешал мне его выпить на застольных праздниках, чтобы цвет моих щёк зарозовел хоть не на долго. Вспоминаю, как по утрам в сенях нашего терема пахнет пирогами с клюквой, и могу поклясться, что улавливаю этот запах прямо здесь, посреди мостика, соединяющего белую речку. Озираюсь по сторонам. Тишина. Птицы не поют в этом месте, и звуков вод я не слышу, хотя волны плещутся о камни.
– Это Калинов мост, – останавливается Фрей, упирая свой взор на Олега. – Дальше хода смертным нет. Это место Нави – тёмного мира.
– То есть? А Марьяна как же?
– Моё колдовство течет по её венам. И пока это так – ей нечего страшиться.
– А мне плевать, – вторит Олег. – Я обещал проводить её до колдуньи и иду с вами дальше.
– Не обещал, а напросился. Не стоит путать! – вновь язвит Фрей.
– Ты поучи меня ещё! – супится Олег. Эти перепалки мне порядком надоели за полдня, так что я уже, и сама не рада, что разрешила Олегу проводить нас.
– Накликаешь на себя беду, патлатый, – продолжает Фрей. – Не отпустит тебя это место просто так, когда уйти захочешь. Заберёт душу, и не увидеть тебе больше свой дом.
– Не неси ересь, аспид! Только я своей душою владею и никому её отдавать не стану!
– Фрей прав. Это опасно, тебе лучше вернуться, Олег. Ты достаточно проводил нас. Не стоит рисковать, – беспокоюсь, преграждая ему дорогу. Олег запускает пятерню в свои пшеничные волосы, вопросительно изогнув бровь.
– Сказал же: доведу Марьяну до места, а там и назад путь найду. Чай не малец – таких как ты не убоюсь, – глядит он с ухмылкой на Фрея продолжая шагать по бревенчатому мосту. Мне же слова полоза кажутся нешуточными, но тот больше не обронил ни слова, пожав плечами.
Мост по виду не сильно отличается от всех тех, которые я видела раньше, разве что торчат из него коряги, похожие на куриные лапы, на которых висят печные котелки. Он выстлан огромными красными брёвнами, с коих выделяется прозрачная жидкость. Я думаю, стволы наверняка совсем свежие – оттого и сок дают эти брёвна.
Как только мои сапоги снова ступают на землю, ко мне возвращается слух. Лес вновь обретает живые мотивы, словно став краше обычного: еловые ветви пушистей и сочнее, трава ярче. Повсюду эхом раздаётся треск работяги-дрозда и шелест реки, что осталась позади. Хвойные ароматы бередят нос, но запах клюквенных пирогов не покидает эти места.
– Вы чувствуете? – обращаюсь к своим спутникам, чтобы удостовериться в том, что мне не чудится. – Будто печка где-то рядом стоит, а в ней пироги.
– Точно, – поспевает за мной Олег. – Брусничные, наверное... или клюквенные.
Змей нарочито хмурится, а после на его лице проскальзывает улыбка. Мы проходим дальше, чуть глубже в лес и пейзажи меняются на глазах. Меня обдаёт свежестью листвы, а над головой теперь сияют долгожданные лучики солнца. Трава лоснится под ногами, оттого жуть как хочется разуться, чтобы зарыться в неё по щиколотку. Повсюду будто драгоценными камнями рассыпаны сочные ягоды земляники. Лес здесь другой, он живой, благоухающий, настоящий. Диву даюсь, когда вижу маленькую белочку, перебирающую в своих крохотных лапках орешек. Проходим ещё немного и теперь видим блестящее озеро с невысокими камышами и цветущими кувшинками. Обращаю внимание на Олега, он шагает вперёд, постоянно оглядывается, держа меч наготове. Что-то беспокоит его. Неожиданно он встаёт точно вкопанный, смотрит в одну точку, а я слышу хрустальный женский голос. Он зовёт подойти ближе, взывает о помощи, но не стоном, скорее ласково маня.
– Помоги мне, подойди поближе... – нежно хихикает тоненький голосок.
Дёргаюсь с места, будто ведомая желанием помочь, но Фрей удерживает меня за запястье, неодобрительно мотая головой. Олег же уже подошёл совсем близко к озеру, ступая всё глубже в острые перья камыша. В его сапоги набирается вода. Он делает шаг за шагом, и, когда гладь скрывает его колени, к нему навстречу прямо из глубины подымается дева. Её кожа блестит подобно чешуе, а лицо невероятной красоты. Мокрые нити её чёрных волос скрывают нагое тело. На голове объёмный цветочный венок. Она приближается к Олегу, обвивает его грудь и шею руками, становясь всё ближе. Улыбается, не прикрыв рта. Олег поддаётся каждому её изгибу, каждому прикосновению. Обнимает деву за талию, скользит по влажной коже вверх. Я слышу, как он нетерпеливо сглатывает, будто изголодавшийся волк.
– Кто ты, странник? Уж не заблудился ли ты в этих лесах? – сладко припевает дева. – Хочешь, я выведу тебя?
– Нет, – часто дышит воин и тянет руки к её обнажённой спине, укрывая собой. – Нет! – повторяет он настойчивее, будто боится потерять своё единственное сокровище, вот-вот готовое ускользнуть от него.
– Чего же ты хочешь тогда?
– Твоей милости, – трясётся Олег от чарующего озноба. Он точно слеп. Сам того не понимая погружается всё глубже, идя за девой, стоит уже по грудь в воде.
– Закрой свои глаза, чтоб я могла поцеловать тебя, – она тянет руки к его шее, а я понимаю, что последует за этим. Зная сказки о Тёмном лесе почти наизусть, я не раз слышала о той, кто заманивает жертв в свои воды, той, кого мечтала увидеть с самого детства. Теперь она передо мной. Она может убить, добровольно утопит Олега без каких-либо сопротивлений. Он в её власти, под её чарами. Русалка! Так их зовут.
– Ну хватит! – звонко раздаётся голос Фрея в лесной тишине, а дева отскакивает назад, сбрасывая с головы венок, который медленно уходит ко дну. Сама дева не торопится скрыться в озере, только заливается подлым смехом, подплывая ближе к нам.
– Здравствуй, милый Фрей.