Глава 4.
Итак, день Ч настал. И какой- то он уже был необычный. За окном вовсю пели птички, радостно светило солнце, и ни одной тучи на небе не было. Снизу не раздавалось маминых криков, истерик и причитаний. Стояла успокаивающая тишина. Будильник не звенел, надрываясь. А всё потому, что я раньше него проснулась. Такое в моей жизни было впервые. Неужели расставание с Беном было действительно нужным и важным шагом для меня, раз даже сама природа меня поддерживала? Поэтому встала я с таким хорошим настроением, что хотелось петь. Это я и сделала. Вниз спускалась, напевая какую-то весёлую песенку, даже присвистывая от переполнявших меня хороших чувств.
— Доброе утро, милая, — приветливо и очень ласково улыбнулась мама.
Она сидела на кухне и пила кофе. Но что это с ней? Я такой её уже полгода как не видела. Волосы красиво уложены, аж сияют. Лицо посвежевшее, доброе, с грамотным макияжем. И оделась мама сегодня так красиво. Но самое главное − это её улыбка. Улыбались глаза, а не просто губы. Она была счастлива, и от этого мне захотелось плакать. Все эти чувства уже просто не помещались во мне.
— Мамуль, ты такая красивая сегодня. Просто светишься изнутри.
— Это всё Джек Палмер, — мечтательно сказала она.
— Кто, кто?
— Джек Палмер, мой коллега. Вчера позвонил мне и пригласил на ужин. Какой же он галантный и интересный мужчина, Энни! У меня вчера как будто новая жизнь началась. Надеюсь, ты не «против»?
— Я «против»?! Ты чего, мама? Я всеми руками и ногами «за»! Как же я рада, рада!!! — заверещала я и кинулась обнимать маму. — Всегда будь такой. Слышишь? Обещай мне.
— Обещаю, моя радость, обещаю. И звонил твой отец, сказал, что они с Линдси поехали в гости к её родителям, когда вернётся, свяжется с тобой.
Я ждала всплеска эмоций, бури, слёз. Но всё было спокойно.
— Конечно, хорошо. Ты уже не так сильно злишься на него, ведь так?
— Да, уже гораздо проще слышать его голос, говорить о нём. Но я думаю, что время ещё понадобится. И пусть. Я хочу идти дальше, а не портить остатки своей жизни воспоминаниями.
— Правильно, мама! Скажи этому Джеку, что я люблю его. Как человека, естественно. Не ревнуй,— подмигнула ей я и, засмеявшись, села завтракать.
— Милая, я сегодня, возможно, задержусь, — виноватым тоном сказала мама.
— без проблем, ма. Делай, что хочешь и будь счастлива. А я сегодня тоже задержусь. Я встречаюсь с Беном. Знаешь, я хочу с ним расстаться, — произнесла немного грустно я.
— Расстаться? Вы же почти два года вместе. Я думала, у вас любовь.
— Я тоже так думала. Но я никогда не чувствовала к нему страсти. Привязанность? Да. Но не страсть. И не любовь, как выяснилось. Просто мне кажется это нечестным — обманывать его.
—Ты права, золотце. Следуй за своим сердцем. Всегда. А я буду на твоей стороне, что бы ни случилось.
— Я верю, мама, верю.
Перед уходом я обняла маму напоследок и с огромным запасом жизненных сил вышла навстречу новому дню, готовая принять всё, что он мне принесёт. В универе я первым делом зашла на кафедру истории. Хотела узнать по поводу дополнительных занятий и увидеть Кристиана. Ладно, вторая причина была первостепенной. Но там мне сказали, что он взял больничный на неопределённый срок. Я и радовалась и грустила одновременно. С одной стороны, не будет истории. Это, несомненно, плюс. С другой, не будет Кристиана. Это уже больше минус. Неужели я начала к нему привязываться? Как всё было сложно.
Пары прошли скучно, я бы даже сказала тухло. Бобби не понимала, что со мной происходит, но видя моё настроение, решила не лезть ко мне. Бен же наоборот был какой-то гиперактивный сегодня. Всё вился вокруг меня, говорил, как ждёт нашего свидания и всё в таком духе. Сердце так и сжималось от тоски. Сможет ли он меня простить? Вряд ли. Но обман — не выход. А что если я делаю это зря? С Кристианом ничего не выйдет, и Бена не будет. Ну и что теперь Бена как запасной вариант держать? Неправильно.
Вечера я ждала с нетерпением и некоторым страхом. Разорвать двухлетние серьёзные отношения было ответственным шагом. Но я была готова. Я поступала правильно. Так я себя и утешала, пока шла к дому Бена. Мы решили посидеть у него, посмотреть фильм и поговорить о нас. Боже, помоги мне! А это что упало мне на лицо? Дождь. Надо бежать быстрей. Ну, ничего себе. Весь день ярко светило солнце, а теперь полил дождь, и небо затянуло тучами. Природа точно сегодня решила проиллюстрировать моё состояние. Что же будет твориться на улице, когда я пойду обратно?
Перед дверью я долго стояла и переминалась с ноги на ногу. Когда я постучу в нее, пути к отступлению будут отрезаны. Может, лучше было уйти? Нет, раз я была здесь, значит, так было надо. Наконец-то я собралась с духом и постучала в дверь. Открыл мне Бен в фартуке, радостный, как мальчишка прям. Меня ждал, что-то готовил. Сердце стало чертовски тяжёлым, даже на рёбра давило.
— Привет, Энни. А я тут нам пиццу делаю, — весело сказал он и втянул меня внутрь.
Поцелуй был на редкость страстным. Но всё же не настолько горячим, как с Кристианом. Ну вот, опять он в моих мыслях, в моей голове, в моей жизни. Значит, я на правильном пути. Прости меня, Бен, ради бога, прости. Быстренько от него оторвавшись, я прошла на кухню. Пахло изумительно. Пицца с грибами и разными видами сыра. Ммм…слюнки так и потекли. Но, только подумав о том, что вскоре должно было произойти, слюни сменились желчью.
— Бен, нам надо поговорить. И чем быстрей мы это сделаем, тем лучше. — Посмотрела ему прямо в глаза.
— Конечно, Энни, мы поговорим. Но сначала поедим.
— Нет, Бен, мы поговорим прямо сейчас. Сядь.
Лучше сделать больно ему быстро, чем тянуть и превращать в пытку для себя.
— Что случилось, Энни?
— Случилось то, что нам надо расстаться,— сказала я и посмотрела на него.
Удивлён. Шокирован. Не верит.
— Ты шутишь, Энни? Что ты такое говоришь?
— Не шучу, Бен. Я не люблю тебя.
Как же просто мне дались эти слова. Я думала, будет сложней. Просто сказала, что чувствовала. Как есть. Правда всегда лучше.
— Что значит, не любишь, Энни? Любишь, конечно, — продолжал упрямиться Бен. Подошёл ближе ко мне, наклонился, но не поцеловал. Я отвернулась.
Схватил меня в охапку и притянул к себе, заставил повернуть голову и впился грубо губами в мой рот. Неприятно, совсем не сексуально и не возбуждает.
— Отпусти! — прокричала я и стукнула его кулаком в грудь.
И он отпустил. Но выглядел полностью ошарашенным.
— Я так и знал, — отрешенно сказал он.
Почему мне стало не по себе под его взглядом?
— Что знал?
Удар. Звонкая пощёчина. Больно. Очень.
— Что ты грёбаная шлюха, — выплюнул оскорбление. Что, Арана отымел тебя уже во все дырки?
— Да как ты смеешь? — накинулась на него я. — У нас ничего не было! Просто я тебя больше не люблю. Прими это как мужчина. А не будь уродом, бьющим женщин.
Ещё удар. И я катаюсь по полу.
— А ты не женщина. Ты шлюха.
На этих словах он схватил меня за локоть, поднял с пола и встряхнул.
— Как меня, так ты два года мучила, да? А Арана получил то, что я реально заслужил, за пару дней? Не бывать этому. Я собирался тебя сегодня трахнуть, и я сделаю это. Только теперь не жди никакой нежности, шалава, — процедил сквозь зубы он и потянул меня за волосы.
— Отпусти, придурок! — заверещала я.
— Кричи, кричи. Сейчас ты у меня не так закричишь, бл*дь.
И откуда в нём вдруг появилось столько силы? Одним рывком он разорвал мою футболку и стянул лифчик, затем справился с джинсами и кинул на диван. Я попыталась встать, но он был быстрей. Ещё один удар в челюсть выруби меня надолго. Он тем временем освободился от всей своей одежды и начал приближаться ко мне.
— Ну что, малышка, сейчас я покажу тебе, что такое секс с настоящим мужчиной — дико, зло рассмеялся.
— Где ты здесь видишь настоящего мужчину? — Это была последняя дерзость, на которую хватило сил. Про себя же я безостановочно звала Кристиана, плакала и молилась.
Удар. Знакомый металлический привкус во рту. Кровь.
Руки Бена уже мяли мои груди и спускались ниже, когда внезапно раздалась молния, и небо окрасилось грозными вспышками. Задул сильный ветер, как будто хотел выбить окна или дверь.
— Не надо, Бен, пожалуйста, — молила его я сквозь рыдания разбитыми губами.
— Да, Бен, не надо, — голос, подобный раскату грома, раздался за его спиной, и Бен отлетел к стене.
У меня галлюцинации или у Кристиана рожки? И вообще, что с его фигурой? Какой-то он огромный. А это что когти? Так, мне совсем плохо. Но всё равно, несмотря на страшные галлюцинации, я хотела к нему.
—Кристиан! Кристиан! — запричитала я и потянулась к нему.
Он взял меня на руки и начал укачивать как маленького ребёнка.
— Я здесь, моя маленькая. Больше тебя никто не обидит.
В этот момент я вспомнила, что голая и начала прикрываться. Спасибо Кристиану, который накинул на меня одеяло, тем самым сохранив мою гордость.
— Отвези меня к себе. Домой нельзя. Дома мама. Не хочу её расстраивать, — попросила я и уткнулась носом ему в шею.
— Конечно, милая, сейчас.
Не помню, как я оказалась в его спальне, но я была там через минуту. Секунду назад я была у Бена дома, теперь у Кристиана. И опять я могла сказать лишь одно − чудеса. Просто Энни в стране чудес. Я начала быстро проваливаться в сон, но успела увидеть, как Кристиан куда-то уходит.
— Стой! Не уходи. Побудь со мной.
— Я здесь, девочка моя. Спи. Я буду рядом, — нежно убаюкивал он меня.
Верю. Ему верю. Так я и уснула, точнее, провалилась в забытье.
******
Пробуждение было наполнено сплошной болью. По лицу, как будто, проехался каток, и тело ломило. Вроде не пила вчера. Что тогда произошло? И воспоминания не заставили себя ждать. Бен, его улыбка, потом грубость и попытка изнасилования. И главное, удары, удары, удары.
— Не надо!!! Остановись! — закричала я и подскочила на кровати. Сердце стучало как сумасшедшее, пот градом катился по лицу, я задыхалась.
— Анна, всё хорошо, — успокаивающий голос Кристиана.
— Ты тут?
Когда он обнял меня, я заплакала. Да, я хотела именно этого. Быть в его объятиях. Это стоило всей этой боли. И как я так быстро успела влюбиться в него?
— Я здесь, сладкая моя. Здесь, — прошептал он и поцеловал меня в волосы.
— А где Бен? С ним всё в порядке? — спросила я со страхом в голосе.
— Тебе не всё равно? Почему ты беспокоишься о нём? Он хотел тебя изнасиловать. Он избил тебя, — гневно произнёс Кристиан.
— Всё так. Но он всё же не чужой мне человек, — промямлила я, уткнувшись носом ему в грудь. Такой интересный запах. Костра. Что это за духи такие?
— С этого дня чужой. — Тон не терпящий пререканий. — Всё ясно?
— Да, — просто согласилась я. — Он чужой, а ты такой родной.
— Посмотри на меня. — Голос смягчился. — Анна, ты очень симпатична мне. И я чувствую твою заинтересованность во мне. Но не знаю смогу ли ответить тебе взаимностью. Понимаешь?
Нет.
— Да. Я тебе не нравлюсь, как девушка. К тому же, делаю плохие рефераты, — театрально вздохнула.
— Нет, Анна, реферат здесь абсолютно не причем. Я не готов к отношениям, но ты мне очень нравишься, — сказал он с болью в голосе.
— Не готов? Я, что, предлагаю тебе взять меня в жёны и завести кучу детишек?
— Я не могу объяснить тебе этого, Анна. Не могу. Ты не поймёшь.
— Ну, конечно не пойму! Куда мне до вас, всё понимающий мистер Кристиан Арана, — сказала я и стала вставать с постели, когда он притянул меня обратно и лёг сверху.
— Не глупи, Анна. Дело не в тебе, во мне, — прошептал он мне в губы.
— Дело в тебе, ты прав. Ты слишком хорош для такой как я. — Обида так и сквозила в моем голосе.
— Глупая, глупая, Анна, — шептал он и целовал моё лицо, все мои синяки и опухлости. Потом начал спускаться по телу, уже целовал грудь сквозь лифчик. Стянул, нежно подул. Как же хорошо! Взял в рот сосок, пососал, затем прикусил. Опять эта боль, приносящая наслаждение. Этот мужчина сведёт меня с ума, хотя нет, уже свёл. Стало совсем больно. Кристиан видно стал забываться.
— Больно, Кристиан! — вскрикнула я.
Что это было? Опять его глаза. Может, это болезнь какая-то? Они же опять кроваво-красные! Чертовщина. Снова. Внезапно он отлетел от меня, ударился о стену, спустился вниз, закрыв лицо руками, и часто задышал. Что там с моей грудью? Ну, нихрена себе! Левая была вся в крови. Сказать, что я на время потерялась в пространстве не сказать ничего. Что он с ней сделал?
— Что это, Кристиан? — спросила я дрожащим голосом.
— Прости меня, Анна. Я потерял контроль на время, — прохрипел он. Глаза снова стали чёрными, но лицо было каким-то изменённым что ли. Черты лица заострились, и он явно побледнел. — Иди в ванну, смой кровь, — приказ.
Я так и сделала. Смыв кровь, я увидела два глубоких пореза вокруг соска. Потрогала их. Больно. Прямо как какие-то метки. Он меня, что, укусил? Ну, даёт. Выйдя из ванной, я обнаружила Кристиана в костюме с бесстрастным выражением лица, ждущего меня на кухне.
— Завтракай и одевайся. Я отвезу тебя домой.
Снова этот ледяной тон.
— Кристиан, всё хорошо. Иди ко мне, — сказала я и потянулась к нему для поцелуя.
Но он сжал мои руки и, наклонившись, сказал:
— Не хочу больше никогда тебя целовать. Ты не то, что мне нужно. Одевайся. Позавтракаешь дома.
Только теперь я узнала, что такое боль. Боль − это не удары Бена, это не крики мамы и не уход отца. Боль − это осознание своей ненужности для кого-то очень важного в твоей жизни. И когда он успел стать таким важным? А сердцу и не надо много времени.
— Кристиан, всё хорошо, правда. Не отталкивай меня, прошу, — всхлипнула я. — Мне и так больно.
Глаза его прожигали моё лицо. Взгляд горел диким огнём. Наверное, он сейчас убил бы Бена. Потом его взгляд опустился мне на грудь, на два синяка на левой груди. Мне показалось, или на кухне завибрировал пол? Теперь он убил бы и себя тоже.
— Анна, это всё было ошибкой. С этого дня я клянусь тебе, что не подойду и близко. И оденься уже, наконец!
Придурок. Самый настоящий козёл. Ненавижу его и всех мужчин вообще.
Быстро одевшись, я направилась к выходу, но быстро опомнилась.
— Я не могу пойти домой. У меня всё лицо разбито.
— Тогда звони своей подружке. Я тебя отвезу к ней, пусть загримирует тебя.
Точно! Бобби. Как же она была нужна мне сейчас.
******
Через тридцать минут я уже сидела у неё дома и ревела. Рыдала я, наверное, с час, не произнося ни слова. И она всё поняла. Ждала, когда я буду готова поделиться своей болью с ней.
— Он бил тебя? — вскрикнула Бобби и сжала кулаки. — Я убью его! Прямо сейчас пойду в универ и изобью до полусмерти. А потом попрошу Мэта его изнасиловать.
Мэтт был братом Бобби. Хм... он был геем. Поэтому в эту угрозу я поверила, не задумываясь.
— Не надо, Боб. Кристиан с ним разобрался. Вроде как. Я не знаю что с ним, и где он сейчас. Но он явно получил по первое число.
— А как Кристиан узнал, что ты у Бена? — удивилась она.
— Не знаю… Я не знаю, Боб. Он просто взялся из ниоткуда, — прошептала я и посмотрела на Бобби, будучи в глубоком шоке — Не имею ни малейшего понятия, откуда он узнал.
— Не проблема. Спросишь завтра. Вы же встречаетесь, как я поняла?
Моё сердце опять не выдержало, и я залилась слезами с новой силой. По прошествии ещё получаса, я рассказала ей и об этом.
— Недостаточно хороша? Да это он не стоит и мизинца твоего, Энни. Какие же они все уроды! Давай последуем примеру Мэтта и станем лесбиянками? А что! Из нас выйдет отличная пара. Ну, соглашайся, Энни!
Умеет же она поднять мне настроение. За это я её и любила.
—Я люблю тебя, Боб.
Просто, но так важно.
Замазав лицо тремя слоями тонального крема, я пришла домой. Дома опять никого не было. Только записка, говорящая о том, что мама сегодня работает, а вечером ужинает с Джеком. Ну, хоть у кого-то всё хорошо. Выпив успокоительного, я немного пришла в себя. Завтра буду решать, как жить дальше. Если я вообще смогу жить дальше.