Пролог
"Некоторые истории заканчиваются,не начавшись.Но их помнят всю жизнь. "
— Ну вот и прошла вся твоя жизнь, а ты только и делал, что работал… И что это тебе дало? — Джейк недовольно фыркнул, откинувшись на спинку кресла с тем раздражённым спокойствием, которое приходит с возрастом. — Ни семьи, ни детей, ни тепла в доме. Даже оставить всё это некому.
Я посмотрел на него и медленно улыбнулся — не от удовольствия, а скорее от той тихой печали, что со временем становится привычной. Старый друг, может быть, единственный настоящий за всю мою жизнь, всегда умел ударить в самое уязвимое место. Не со злости. Из любви. Из честности.
— Эх, Джейк… — выдохнул я. — Ты ведь думаешь, что я всё это выбрал. Одинокие вечера, тишину, книги вместо голосов, письма без адресатов. Но знаешь… Я ведь не рассказывал тебе. Не до конца.
Я упустил шанс. Один. Настоящий.
Шанс быть по-настоящему счастливым.
Он нахмурился, склонив голову, как делал всегда, когда пытался понять, врёт ли собеседник или вот-вот скажет что-то важное.
— О каком шансе ты сейчас говоришь?
В его голосе не было укора. Только ожидание. Почти детское.
Я поднялся со старого кресла, прошёл мимо книжных полок — каждая из них была как хранилище не только мыслей, но и лет. Я знал, где именно он лежит. Там, за томами по философии и старыми поэтическими сборниками, в тени — как память, которую прячешь даже от себя.
Я вытащил его.
Дневник.
Тонкая тетрадь с кожаной обложкой, чуть потемневшей от времени. Пальцы дрогнули, когда я коснулся её. Обложка была потрескавшейся, местами вытертой до мягкости. Страницы хранили не только чернила — в них были дожди, шепоты, запахи весны и следы чужих прикосновений.
Я подержал его в руках, как нечто священное, а потом протянул Джейку.
— Это мой дневник, — сказал я негромко, но с тем весом, которого раньше в голосе не было. — В нём — всё, что я не мог рассказать. Никому.
— Ты хочешь, чтобы я его прочитал? — удивлённо спросил он. — Зачем?
Я посмотрел на него пристально, чуть сжал губы.
— Потому что ты спрашиваешь, почему я был один. Почему прожил вот так. А ответ — там. В строчках, в междустрочиях. В её имени.
Я отвернулся. Не потому, что боялся его реакции. Просто в прошлое тяжело смотреть в глаза, особенно когда оно всё ещё болит.
— В нём ответ. И на твой вопрос, и на мой. Почему всё было… именно так.
Я сделал шаг к выходу, задержался у двери.
— Когда закончишь, скажи мне… ты бы поступил иначе?
И, не дожидаясь ответа, я вышел, оставляя Джейка наедине с дневником.
С прошлым.
С нею.