Красавица и Драконище

В последние дни заголовки газет пестрели именами королевских особ, среди которых скромно значилось и мое. Две помолвки в Амираде, да еще каких! Кронпринца и принцессы! А принцесса еще и выходит замуж за Дракмарца – истинная Дракона, какое счастье!

Каждую такую газету я сжигала в пламени с особой маниакальностью. Вот и сейчас, собираясь в театр, я выжигала очередной городской вестник. Честное слово, это не я! Это все нестабильная магия!

В субботу уже состоится моя тайная свадьба, а также обряд единения у Чонгука и Джису, что отзывалось еще большей болью в моем сердце, чем собственное венчание. Жемчужный браслет мне снять так и не удалось, а дядя все продолжал искать варианты. Но я понимала, что все это бессмысленно, поэтому прикидывала, как сбежать из церкви, какой предлог придумать. Быть может, и правда монастырь? То-то тетушка Элис будет рада! Она всегда мечтала, чтобы я вошла в круг святейших.

– Готово, леди, – с улыбкой сообщила горничная и отошла в сторону, чтобы я смогла полностью оценить результат её трудов.

А оценивать было что! Темные густые волосы горничная уложила в высокую прическу, завив в мелкие кудри и закрепив шпильками, похожими на маленькие звездочки – благодаря магии они светились так, что действительно казались россыпью звезд в мглистом ночном небе. Макияж тоже был вечерний и по случаю: темная подводка вокруг глаз, закрученные ресницы, румяна и блеск, придающий пухлым розовым губам еще больше привлекательности.

Темно-синее платье с широкой юбкой, мерцающее словно ночное небо в звездах, с глубоким вырезом на спине и подчеркивающее фигуру, было настоящим вызовом обществу. И мне нравилось, что сегодняшний мой образ был далек от той доброй милой девочки. Сегодня мне хотелось быть дерзкой и отважной.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я горничную, – большое спасибо.

Последним штрихом была пелерина – наступило время сильных ветров, поэтому не хотелось бы простудиться. Взяв темный ридикюль на тонкой серебряной цепочке и повесив его на плечо, я выглянула в окно. У ворот стояла карета, присланная Её величеством. Я собиралась выходить, когда дворецкий сообщил, что мэтр Намджун ожидает меня в кабинете. Противиться воле дяди я не стала, даже не смотря на страх опоздать.

Придворный маг разбирал какие-то бумаги и ставил магические печати, но, едва заметив меня, отложил все дела и поднялся на ноги. Он окинул меня отеческим взглядом и улыбнулся.

– Как же ты прекрасна! И так похожа на свою мать. Знала ли ты, что ей признавались в любви сильнейшие мужчины Амирада? В её честь слагали стихи, перед её умом и красотой преклонялись, а все придворные дамы – ужасно завидовали ей?

Я улыбнулась. Сравнение с мамой мне льстило, хотя, судя по портретам, во мне не было той хитринки в глазах и властности, что у неё. Я была мягче. Но быть может, это приходит с возрастом?

– Ты хотел меня видеть, – напомнила я.

Дядя, поспешно кивнув и подошел ко мне.

– Боюсь, что Чимин не желает возвращаться. Нам нужно подумать, что делать дальше.

– Неужели от брата никаких новостей?

– Как в море утонул, – пробормотал дядя. – Не нравится мне, что зреет во дворце. Я подготовил повозку и фальшивые документы для тебя. Они лежат в том месте на окраине Раполя, о котором я тебе рассказывал. Если все будет ухудшаться – ты всегда сможешь уехать.

Я сглотнула. Дядя уже обо всем позаботился. Но ведь я знала, что если сбегу, то с Чимином и дядей случится страшное. Я не могла вот так просто бросить их на произвол судьбы.

– Не рискуй, – предостерегла я его. – Я не хочу потерять никого. Вы с Чимином – мои единственные оставшиеся в живых близкие люди. – Подумав, весело добавила: – Ну и тетушка Элис, конечно...

Дядя негромко рассмеялся и помахал мне рукой, мол, беги. Я послушалась. На самом деле, я множество раз задумывалась о побеге, но не могла сбежать именно из-за дяди. Если я так поступлю, его ждет наказание, не говоря уже о незавидной участи Чимина. Кто и должен бежать, так это он.

Дорога до главного театра Раполя, стоявшего на центральной площади, была недолгой. Лакей открыл дверь, и я ступила на красную ковровую дорожку. Задерживать следующий за моим экипаж не стала и направилась прямиком к широкой лестнице, огороженной по обе стороны магическим заслоном. Открытие театрального сезона было значимым событием в светской жизни, поэтому газетчики не могли упустить ни одного шага аристократии, чтобы в последующем сделать чудесную сплетню. Простые же люди просто хотели хотя бы взглядом соприкоснуться с блеском высшего общества.

– Моя дорогая, вот ты где! – воскликнула вдовствующая Королева, едва я вышла в холл под яркие магические светильники. – Ты прекрасно выглядишь.

– Не смею спорить с вашей красотой, Ваше величество, – склонилась я.

Теперь я обратила свой взор к собеседницам её величества. К моему великому сожалению, среди них не было ни одной эльфийки, лишь Амирадки в возрасте, смотрящие на меня с интересом.

– Похожа, – причмокнула правая, чьи черные волосы едва-едва тронула седина. – Как похожа на мать!

Я собиралась поблагодарить за лестный комплимент, когда заметила на втором этаже у парапета Чонгука. Он стоял полубоком, схватившись одной рукой за перила, и смотрел на меня. В горле пересохло. Как же ему невероятно шел темно-синий камзол, украшенный серебряными лентами. И до чего его наряд гармонировал с моим!..

Все было прекрасно ровно до того момента, как к нему не прильнула принцесса, разместив ладошку на его груди. Я тут же отвернулась, будто пойманная за подглядыванием в спальне молодоженов.

– А я тебе о чем? – улыбнулась Дженни своей подруге и подхватила меня под руку. – Лалиса унаследовала лучшее от обоих родителей.

– Никогда не видела Амелу в молодости, – поделилась вторая, блондинка с мушкой над левой губой. – Но если она была хоть на четверть так же прекрасна как эта девушка, то я понимаю, почему его величество потерял голову.

Его величество? Я нахмурилась, собираясь уточнить, о чем они говорят, но в этот момент прозвенел звонок, приглашающий всех занять свои места. Дженни наскоро попрощалась с подругами и увлекла меня в выделенную для нас ложу. Ложа оказалась свободной, что тут же вызвало беспокойство королевы. Нашей гостьи еще не было.

– Посиди немного здесь, – проговорила Королева. – Я отправлю магическую весточку и вернусь.

Королева ушла, а я присела на одно из трех мягких кресел и скользнула взглядом по картине – прекрасный феникс, восстающий из пепла. На самом деле, фениксы не умели возрождаться из пепла. Как может сгореть тот, кому огонь – родная стихия, не способная причинить вреда? Это вам не маг-огневик, это – феникс, чья суть – пламя.

Я устремила взгляд вниз. Партер стремительно заполнялся гостями. На сцене красный занавес был опущен, хотя я догадывалась, что сейчас там творится хаос – последние минуты подготовки к выступлению. Я облокотилась на балюстраду и вздохнула. Неужели встреча с эльфийкой, которую я так ждала, не состоится?

– Бинокль? – раздалось позади.

– Нет, спасибо.

– Вы уверены?

Я уже собиралась отчитать наглеца, когда поняла, что голос-то знакомый. Я резко развернулась к говорившему и узнала в облаченном в ливрею мужчине своего брата! Едва не взвизгнула от счастья и, подскочив, кинулась обнимать Чимина.

– Ты так меня напугал, негодник! – воскликнула я, едва ли не рыдая. – Где ты пропадал? Почему дядя не мог тебя найти?

На лицо Чимина легла тень. Мне ужасно не хотелось слышать от него дурные вести, только не сейчас, когда мое будущее и так представляет собой нерадостную темную картину, но брат прибыл сюда не за тем, чтобы щадить мои нервы.

– Некогда объяснять, у меня очень мало времени. Я хотел отдать тебе их позже и все рассказать, но время поджимает. Ты не должна быть сегодня здесь, никак не должна, – выдохнул шумно Чимин и достал черный чехол, чтобы извлечь оттуда серьги.

Массивные, одна – с рубином в центре, который опоясывает крыло, а вторая – вытянутая, похожая на перо. Не смотря на разницу, серьги составляли единую композицию, было видно, что они идут комплектом, казалось, между ними чувствовалась даже какая-то связь. А еще... первая сережка была ужасно, до боли похожа на амулет, который достался мне от мамы.

– Ты нашел его, – прошептала восхищенно и подняла взгляд на брата. – Но где?

– Не важно, – отмахнулся Чимин, – главное – надень. Они защищены отводом взгляда, поэтому никто их не увидит, если ты сама не обратишь на них внимание. Вместе они – это сильнейшая защита. Не снимай их.

– Не понимаю, – насторожилась я, нахмурившись. – От чего ты хочешь меня защитить?

– В жизни много опасностей, – улыбнулся брат и помог мне надеть серьги, после чего отступил. – Лалиса, послушай меня, – выдохнул Чимин и взял меня за плечи. – Пожалуйста, поверь в то, что я тебе скажу, хотя сейчас у меня с собой нет никаких доказательств, ты сегодня не должна быть здесь, поэтому я совершенно не подготовил речь и прочее... Но молю – поверь! Ты – истинная Манобан, ты – дочь его величества Киллиана Манобан и нашей матери – Амелы Монблан.

Секунда молчания. Я несколько раз моргнула, пытаясь переварить слова брата. Получалось плохо.

– Ты шутишь, – выдохнула я.

Хотелось рассмеяться, но брат смотрел очень серьезно. Крайне серьезно. На самом деле, я никогда его таким не видела. В глазах не просто решительность, а нечто еще, более темное и опасное. Я сглотнула, руки опустились вдоль туловища, и я пошатнулась, но Чимин удержал меня.

– Я не шучу, – будто его действиям еще нужно было подтверждение, произнес брат. – Тебя хотят выдать замуж за Хосока, чтобы ты продлила род фениксов. Они все знают, они все поняли тогда, в Авенкло, когда ты выпустила силу феникса. Осталось лишь инициировать её – сгореть в собственных чувствах и испытать боль первой любви...

Но у меня это было! Магия проснулась, однако татуировка так и не появилась. Или... неужели боль должна быть именно та самая, при потере девственности?

– Я поняла, – хрипло произнесла я, хотя голова уже кружилась от неожиданных новостей. – Зачем ты мне говоришь это сейчас? Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь не дать прийти к власти тому, кто этого не достоин, – сжал зубы брат и посмотрел мне в глаза. – Через три дня многое решится, а до этого... я прощаюсь с тобой. Помни, что я всегда любил тебя... по-своему. Как умел, но... времени нет, – внезапно закончил предложение иначе брат и выглянул в коридор. – Мне пора. Прощай, Лалиса.

Чимин выскользнул из ложи так же бесшумно, как и появился. А я осталась стоять на месте, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слово, ни хоть что-нибудь осмыслить. В голове царила пустота. Весь мой мир вдруг перевернулся за последние пять минут. Все изменилось. Все уже больше не будет как прежде.

Дядя... знал ли обо всем дядя? И если не сказал мне, значит ли это, что он на стороне короля? И на самом деле не желает расторгнуть нашу с Хосоком помолвку? Сколько из слов придворного мага было правдой, а сколько – ложью? И что именно и как изменится через три дня?

Три дня... через три дня наш с Хосоком брачный ритуал! И заодно обряд единения принцессы и Чонгука. Что же готовит нам всем эта ночь?

Дотронулась пальцами до правой сережки. Я так долго искала этот артефакт – единственную память о маме – но теперь, когда он на мне, я чувствовала непонятную тревогу, как перед чем-то очень страшным, но неумолимо грядущим.

Шторы открылись и через них скользнула... моя бабушка. Я смотрела на Дженни Манобан ошеломленно, пытаясь понять, что передо мной моя родственница. Брат не сказал, что он тоже Манобан ... значит ли это, что мама вышла замуж за баронета Монблана уже будучи беременной мной? И Чимин – наследник человека, которого я прежде называла своим отцом, а я – наследница целого королевства?

Голова идет кругом. Как такое возможно? Но зато теперь становятся понятны все недомолвки, странные фразы, буквально все, что говорил мне прежде брат и.... неожиданно, Дженни Манобан. Она ведь намекала, много раз намекала. На сходство наших с отцом характеров, на влюбленность короля в мою маму... Неужели разгадка была на поверхности, а я все время не желала её видеть?

– Девочка моя, ты меня слышишь? – донесся до меня обеспокоенный голос леди Дженни. – Что с тобой? У нашей гостьи очень мало времени.

И только теперь я обратила внимание, что вдовствующая королева пришла не одна, а со спутницей – прекрасной светловолосой эльфийкой в серебристом платье, облегающем её тонкий стан и ужасно развратном по меркам Амирада. Она смотрела на меня несколько заинтересованно и, наконец, улыбнулась, протянув руку.

– Рада знакомству, леди Лалиса.

– И я, – ответила севшим голосом. – Очень...

Прозвенел второй звонок. Зрители уже заняли свои места, двери партера закрылись на магический засов, а вокруг штор нашей ложи установился тонкий перламутровый купол. Мы заняли свои места. Я была в таком раздрае, что сердечные дела его огненного высочества меня уже интересовали куда меньше собственных проблем.

Я украдкой смотрела на Дженни Манобан и будто впервые её видела. Теперь я пыталась разглядеть в ней не вдовствующую королеву Амирада, не мать последнего феникса Амирада, а... бабушку. Обычную бабушку, которая балует внуков и забирает их к себе, пока родители мчатся на светские рауты.

Пыталась... но не могла. Не могла вот так просто принять тот факт, что последняя Манобан – моя кровная родственница. Мне все еще казалось все это нелепой шуткой, и вот-вот выпрыгнет Чимин с криком: "Глупая, опять повелась!"

Но нет. Я даже обернулась – перламутровый купол был так же неподвижен, а я все больше ощущала желание сбежать отсюда. Сбежать и найти ответы на все интересующие меня вопросы у мэтра Намджуна. В его предательство верить особенно не хотелось.

– Моя дорогая, – придвинувшись ближе к эльфийке, тем временем начала королева, пока со сцены звучала увертюра. – Разумеется, вы знаете причину столь внезапной встречи. Прошу вас, не томите, расскажите о зелье, которое вы изобрели. И главное – как его распознать и как бороться с ним?

Теперь суть разговора увлекла меня. Я отбросила все прошлые переживания, по крайней мере, постаралась задвинуть их в дальний уголок своего сознания, и потянулась вперед, чтобы не пропустить ни одного слова создательницы зелья, которую когда-то объявили во все континентальный розыск, пока не амнистировали за какие-то заслуги перед Дракмаром. Не знаю, чего она такого сделала, что драконы, против которых она изобрела такое мощное оружие как зелье лжеистинности, простили её, но факт остается фактом – эльфийка живет и здравствует.

– На самом деле, я не могу вас обрадовать, – вздохнула девушка. – Мое зелье давно разложили на ингредиенты и мой народ выдумал множество различных интерпретаций. Эльфы – лучшие зельевары, в последние годы родилось множество дарований, способных на самые неожиданные открытия. Зелье может влиять даже через дыхательные пути, хотя для этого требуется не просто длительное воздействие, а постоянное. Например, таким способом воспользовалась одна драконица, чтобы женить на себе Владыку Огня.

Отца Чонгука? Но зачем подобное драконице?..

Мой вопрос так и остался без ответа, зато эльфийка продолжила:

– Еще знаю случай, когда зелье попадало напрямую через кровь – магическое переливание при сильной кровопотере. Некоторым доставляли зелье под видом капель для глаз, другим – как отвар, третьим – наполняли ванну эфирными маслами с этой хитрой штукой. О, еще помню, как слышала, что одному дракону подсунули зелье в качестве способа для улучшения потенции... потенция и правда была ого-го судя по слухам!

Эльфийка хихикнула, я же зарделась, словно спелое яблоко, и Дженни, подарив мне теплый взгляд, пожурила свою знакомую:

– Но-но, у нас тут незамужняя леди, а если мы не узнаем сути зелья, то и замуж, глядишь, она никогда и не выйдет.

Я хотела поспорить с... бабушкой, мол, чего это я буду гробить свою жизнь из-за Чонгука, и вдруг отчетливо поняла: да, ни за кого другого я не выйду! Ни за что и никогда! Только этого мужчину я вижу рядом с собой, только ему могу позволить прикасаться к себе, только ему смогу подарить свою первую брачную ночь...

Кстати, а ему ведь не нужно было зелье для потенции? А то он жаловался на какой-то личный недуг...

И будто прочитав мои мысли, королева продолжила:

– К тому же, это совершенно не наш случай! Речь идет о Чонгуке Огненном – молодом, привлекательном драконе. С ним такого не могло произойти.

Действительно, с чего бы у него были такие проблемы? Уверена, не его случай! Эх, повезло принцессе!

Хм, а ведь получается, теперь я тоже принцесса?.. Пусть и незаконнорожденная, но при этом – феникс, магически мое право наследования никто не может оспорить.

– Да-да, – кивнула эльфийка. – Тогда нужно подумать о его слабых местах.

– Его слабое место – благородство, – внезапно произнесла я. – Он дважды спасал принцессу. Первый раз – в Авенкло, на побережье, когда на нас напало морское чудовище.

– И после этого спасения он почувствовал в ней истинную? – прищурившись, спросила эльфийка.

– Нет, – уверенно сообщила королева. – Наш разговор состоялся после этого происшествия, и он был уверен, что его истинная – другая.

– Да нет же, – покачала я головой. – Он сказал, что его истинная – принцесса Амирадскаяя и в тот момент, в Авенкло, он понял это особенно отчетливо!

Сама сказала, и сама застыла, смотря в глаза бабушке. Принцесса... я ведь тоже принцесса. Выходит, что так. В пророчестве могло говориться и обо мне. Тогда выходит, Чонгук все знал? Он – огненный дракон, я – огненный феникс, если верить словам моего брата, хотя я все еще не получила этому подтверждения в форме тату, он мог почувствовать это. Или я пытаюсь принять желаемое за действительное?

– Или он говорил о другой, – тихо произнесла королева, с полуулыбкой смотря на меня.

Показывать ли ей, что теперь мне тоже известна тайна моего происхождения? Но если брат ошибся или пошутил, не выставлю ли я сейчас себя дурой? Хотя намеков королевы трудно не заметить, очень трудно.

– Раньше Амирадскими чудовищами могли управлять шаманы, – внезапно произнесла эльфийка, завороженно смотря на сцену. Там как раз актеры в бушующем море изображали морского змея, с которым сражался отважный феникс. – Они делали фигурку змея и опускали её в морскую воду, призывая магию и вкладывая в голову змея свои мысли. – Девушка тряхнула головой, будто отгоняя наваждение. – Но сейчас ведь Еджу союзники Амирада? Зачем им бы нападать на принцессу?

Если только... картинка сложилась. Я видела брата с троллем. Мой брат – оппозиционер, он против власти, а ведь мы должны были участвовать вместе, как и Хосок с Джису. Что если чудовище было послано на Джису, которая по нелепой случайности оказалась вместе со мной?

– Действительно, незачем. И да, тролли умеют воздействовать не только на чудовищ, но и на людей. Им подвластны особые отвары, которыми они дурманят мысли, заставляют забыть то, что человек знал, их магия не властна лишь над фениксами, сила которых была дарована создательницей как живой щит, спасший Амирад от ужасных чудовищ, – произнесла королева, теперь тоже взглянув на сцену.

И вновь нужный пазл! Брат был уверен, что я все забыла. Пока я находилась без сознания, меня могли опоить тролльим зельем. Вот только я ничего не забыла, ведь я – феникс. Неужели это так? Как же сложно поверить! Почти нереально! Но чем больше я об это думаю, тем больше осознаю, что все – правда!

– А второй случай? – вернула меня в реальность эльфийка.

– Змея. Он спас от ядовитой особи свою истинную, – произносить последнее словосочетание было тяжело, словно оно само было пропитано ядом.

– И после этого пал жертвой её чар, – задумчиво произнесла королева.

– Могли ли Кимы под видом противоядия дать ему зелье лжеистинности? – спросила остроухая.

– Он отрицает, – нахмурилась королева. – Если только его вновь не опоили тролльим зельем для беспамятства. Может, это было комбо?

– Слишком сложная схема, – покачала я головой, хотя даже в эту бредовую теорию очень хотелось поверить. – К тому же, Кимы не враги себе, с троллями якшаться не будут.

– Тогда, к сожалению, почти не могу вам ничем помочь, разве что сущая мелочь, – улыбнулась эльфийка и протянула мне пузырек с прозрачной жидкостью. – Это реагент, которым я проверяла действенность своего зелья. Он реагирует на главный ингредиент лжеистинности, а тот не изменен, кем бы ни было приготовлено зелье. Капля крови дракона покажет, влияли ли на него зельем. Если жидкость приобретет черный цвет, значит, дракон одурманен. Если же кровь растворится... – эльфийка грустно улыбнулась, – его чувства – настоящие.

Настоящие... я взяла флакон дрожащими пальцами, несколько секунд смотрела, пытаясь понять, желаю ли я знать правду? Или намного безболезненней тешить себя иллюзиями?

Нет, знать правду лучше. Тогда я смогу начать новую жизнь, хотя бы попытаться, если жидкость так и останется прозрачной.

– Спасибо вам большое! – воскликнула я. – На это я не могла и рассчитывать.

Я убрала зелье в ридикюль. Дженни наградила меня задумчивым взглядом. Мы все погрузились в молчание. Каждая думал о своем, а быть может – об общем. Все пытались найти нестыковку, которую, возможно, упустили, но никак не могли разгадать загадку, ответ на которую лежал на поверхности, но все время уплывал.

А если я зря себя тешу надеждами? Быть может, Джису его истинная? Но что, если и я – его истинная? раз уж я тоже принцесса. Да, такое бывает очень редко, слишком редко, можно сказать – невозможно, но что, если все так? Две истинных в одном месте, в одно время. Просто Чонгук – о-о-очень везучий дракон!

Спектакль был интересным... должно быть. По крайней мере, красочным, потому что картинки это все, что я успела оценить. Я совершенно не следила за действом, не была погружена в атмосферу, и уж точно не слышала слов и музыки. Я пыталась сложить воедино слова брата и окружающую действительность, а заодно найти ответ, почему же Чонгук внезапно воспылал любовью к принцессе...

А если это попытка заставить меня ревновать? Он ведь думает, что я настоящая невеста принца! Может, таким образом он пытается показать мне, кто мне нужен или кого я потеряла, выбрав Хосока? Но ведь выбор был не мой, совсем не мой!

И главный вопрос – что делать с полученной от Чимина информацией? Я – принцесса Амирадская, пока без доказательств, но с намеками королевы и осколками случайных разговоров, сложенных в единую картину, эта теория действительно имеет место быть. Тогда что же дальше? Кем мне быть и как себя вести? Неужели отправить на все четыре стороны Хосока? Но ведь мой феникс еще не раскрылся, как я докажу всем, что я – та самая? Да и будет ли меня кто-то слушать?

Дженни Манобан тоже давно не имеет власти, если встречается здесь тайно с эльфийкой, боясь огласки. Но кто имеет власть? Брат? Я закрывала глаза на его деятельность, старалась быть глухой и слепой, хотя всегда подозревала, чем он занимается. Неужели он занялся этим из-за меня? Хотел поставить во главе Амирада? И все его намеки о том, что я – настоящая королева...

Не хочу переворот! Второй за двадцать лет. Не хочу власти, тем более таким способом. Я никогда не стремилась к короне, не желала её, я всего лишь хочу быть счастливой, помогать людям, которым могу, завести семью, любить и дарить тепло и радость окружающему миру.

– О чем задумалась, моя дорогая? – спросила королева.

Оказывается, объявили антракт. Гости стремительно покидали партер, и я тоже поспешила выйти, повесив на плечо ридикюль. Нужно освежиться, ополоснуть лицо и найти брата. Нас жестоко прервали, мне следует расспросить его подробнее обо всем, а главное – придумать план действий, потому что в том хаосе, который сейчас творится в моей голове, я жить не могла.

Я все время трогала сережку – ту самую, что была сделана из маминого артефакта, будто боялась, что она сейчас растворится и все это окажется лишь моей фантазией. Как же я скучала по ней! И по маме. По маме особенно.

Я потеряла её слишком рано. Как бы я хотела сейчас иметь возможность прибежать к ней, обнять, рассказать о своей влюбленности и поплакать у неё на коленях о своей незавидной судьбе, как это сделала бы любая другая на моем месте. Но я могла лишь мысленно взывать к небу, надеясь, что мама, где бы она ни была в лучшем мире, услышит меня.

Я шла по круговому коридору особо не разбирая дороги, пока меня кто-то больно не толкнул в плечо. Извинившись передо мной, незнакомый мужчина поклонился и обошел меня. Я собиралась пойти дальше, когда шторы справа открылись, являя собой...

Я сглотнула. Нет, нет и еще раз нет!

Чонгук стоял в ложе, скрестив руки на груди, а принцесса обнимала его, пытаясь дотянуться до губ. Чонгук словно почувствовал, что шторы сдвинулись, и бросил взгляд в сторону...

На меня. Щеки вспыхнули. Я не хотела быть свидетельницей этой сцены, совсем не хотела, но выбора мне никто не предоставил, поэтому теперь остается лишь два варианта. Или позорно убежать, зная, что принцесса в своем праве, или собрать волю в кулак и показать, что меня это не задевает.

Чонгук разомкнул руки принцессы, и та пошатнулась, но тут же вновь попыталась его обнять. Чонгук смотрел прямо на меня. Смотрел, как я медленно приближаюсь к ним, делаю положенный книксен и хищно улыбаюсь. Мне уже не страшно. Не страшно играть на грани приличий, ведь теперь я точно поняла, что я сейчас равная по статусу принцессе, как невеста её брата или, если верить словам Чимина, как истинная Манобан, а в недалеком будущем мой статус даже выше – как будущей королевы-матери или как единственной королевы возрожденной династии.

– Доброго вечера, – произнесла я и повернулась к Чонгуку, – Ваше высочество, прошу простить меня за несвоевременную просьбу, но возвращаю вам мой долг, когда вы однажды за ужином потребовали вернуть вам нательную рубашку... такая неловкость, она ведь действительно была у меня после известных нам обоим событий. И сейчас я вынуждена требовать у вас вернуть назад окровавленную простыню из вашей спальни – не хочу оставлять у вас подобные следы.

Джису отшатнулась от Чонгука и уставилась на него во все глаза, а дракон... даю рыбью чешуйку, он готов был рассмеяться! Я же воспользовалась замешательством принцессы и достала из ридикюля пузырек.

– Но если вы не желаете вернуть мне мою каплю крови, то позаимствую вашу. Не могли бы вы извлечь кинжал из пространственного кармана? Мне и нужно всего лишь проколоть ваш палец – и всё...

Я сдерживала эмоции за натянутой улыбкой.

– Что это? – спросила принцесса недовольно.

Ответила я не сразу. Отвлеклась на жгучую боль в спине, словно меня огрели по пояснице черенком. Боль была настолько сильной, что у меня на секунду потемнело в глаза и мир покачнулся.

Или покачнулся он взаправду? Мир действительно покачнулся! Пузырек вылетел у меня из рук и покатился по полу. Чонгук попытался схватить меня за руку, но я юркнула вперед, в встревоженную толпу, за снадобьем, которым меня щедро одарила эльфийка. Не могу его потерять! Не смогу жить, если не буду точно знать, что чувствует Чонгук! Если мне и суждено отступиться от моей любви, то я должна быть уверена, что попробовала все варианты.

Толчки продолжались. Я упала на пол и потянулась вперед – пузырек уходил. Женщины и мужчины тоже не могли удержаться на ногах от внезапного землетрясения. С потолка сыпалась штукатурка, а отлетевший кусок стены размером с кресло едва не прибил меня – я успела отпрыгнуть. Женщины вокруг заверещали, посетители театра бросились к выходу, захлопали окна – кто-то пытался выпрыгнуть, но установленная вокруг здания защита не выпускала никого. Все рушилось на глазах. Даже не так – казалось, что все рушится на глазах и мгновение растянулось в ужасающую минуту... Но минуты не было. Был один миг, за который пространство сжалось, словно кто-то стискивал здание в кулаке. Я уже не тянулась за пузырьком, понимая – поздно, меня это не спасет.