Там, где встречаются драконы
—Пока не ясно как злодеи проникли в сам замок—проговорил Баремон
— И?.. — Рейнира подняла бровь.
— Поговаривают... что это было сделано не без вашего ведома. Он был сыном вашего врага. Наследником Эйгона. Устранить его — стратегически выгодно.
Рейнира встала. Ткань её чёрного платья с драконьими узорами зашуршала по каменному полу.
— Я не отрицаю, что его смерть выгодна мне, — холодно сказала она. — Но с этого момента я должна отвечать за каждую тень, за каждое убийство, что происходит в гавани?
— Слухи говорят, что это был человек из вашего круга. Что приказ пришёл с Драконьего Камня, — прозвучал ещё один голос.
— Слухи, — резко перебила Дэйрина, вставая. — Слухи могут заставить кровь течь рекой. Вы пришли сюда с пустыми словами и ждёте, что моя мать станет кланяться перед ними?
Дэйрина подошла ближе, встав рядом с Рейнирой. В её глазах был огонь.
— Если бы мы хотели его смерти, — сказала Дэйрина, спокойно, но с отточенной яростью, — он бы умер днём, на глазах у всех. Без страха. Без подлости. Мы не прячемся в переулках.
Рейнира посмотрела на неё с лёгкой благодарностью, а потом перевела взгляд обратно на совет.
— Эйгон потерял сына. Как я потеряла своего. Но если он ищет виновных, пусть сначала посмотрит на врагов, которых сам породил. И если кто-то в этом зале решит встать против меня — пусть делает это с мечом в руках, а не словами, отравленными страхом.
Тишина. И больше никто не осмелился говорить.
В зале воцарилась напряжённая тишина. Дэйрина, стоявшая в стороне, наблюдала за происходящим с настороженным и немного холодным взглядом
этот момент лорд Баремон, слегка наклонив голову и произнеся несколько не слишком красивых, но мягко сформулированных замечаний в адрес королевы, попытался намекнуть на недостаточную решительность:
— С вашей стороны, Ваша Светлость, могли бы быть приняты меры, более соответствующие обстоятельствам, — сказал он, подбирая слова так, чтобы не задеть слишком сильно, но оставляя понять, что у него есть сомнения.
Сразу же Дэйрина сделала шаг вперёд, её голос прозвучал ровно и недвусмысленно:
— Следите за языком, лорд Баремон. Мы все ценим высокий стандарт общения, особенно в столь ответственный момент.
Её слова прозвучали твердо, но без излишней жесткости, и на мгновение в зале повисло чувство, что каждый из присутствующих оценил не только глубину обвинений, но и достоинство, которое они обязаны сохранять в такой сложной обстановке.
Дэйрина, хотя и не отвернулась от своих подозрений, дала понять, что обсуждение будет продолжаться в духе уважения, несмотря на всю тяжесть ситуации.
Советный зал вновь погрузился в напряжённую тишину. Только потрескивание факелов нарушало гнетущее молчание. Когда обвинения стали всё громче, а Рейнира сохраняла внешнее спокойствие, Дэйрина лишь наблюдала за каждым из собравшихся — внимательно, холодно.
Но вдруг её взгляд метнулся в сторону отца, Дэймона.
Он стоял у стола, скрестив руки на груди, с выражением скучающей надменности на лице. На его губах играла лёгкая усмешка — слишком спокойная. Слишком знакомая. И Дэйрина заметила это.
Её взгляд стал жёстким. Почти злобным. Она пристально смотрела на него, как будто пыталась прочесть мысли. Внутри неё что-то сжалось. Подозрение. Неуверенность. Он слишком спокоен для того, чьего союзника обвиняют в убийстве королевской крови.
Дэйрина осталась наедине со своими мыслями и яростью. Она стояла, скрестив руки, и её взгляд, полон злобы и недоумения, был направлен прямо на Дэймона. В её глазах читался тонкий, почти неуловимый вопрос:Это ты?
Дэймон вначале не замечал её. Он по-прежнему сидел, развалившись на своём месте, с той самой полуулыбкой, в которой читалась ирония, скука и нескрываемое презрение к происходящему. Но когда его взгляд скользнул по залу
Он вздохнул тихо, почти театрально, и, закатив глаза, медленно приподнял одну бровь вверх — так, будто хотел сказать: Ну да это я, и что ты мне сделаешь?
А затем, с безмолвным раздражением, он отвернулся, словно ей не стоило даже пытаться считывать его.
Дэйрина выдохнула и продолжила слушать дела совета.
——————————————————
Дэйрина Таргариен
Солнце было в центре небес. Мы с Бэйлой стояли на краю скалы, над морем. Ветер трепал наши волосы и шевелил плащи, а в руках у нас были арбалеты. Я снова промахнулась — болт ушёл в сторону и лишь царапнул край мишени.
— У тебя хорошо получается, — сказала я, опуская арбалет и смотря на Бэйлу, — я бы хотела стрелять, как ты.
Она усмехнулась, поправляя ремень на плече, и, не отрывая взгляда от мишени, ответила:
— А я бы хотела владеть мечом, как ты.
Я невольно улыбнулась. У нас были разные силы, и, кажется, мы обе немного завидовали друг другу. Это было по-доброму.
—Королева, попросила меня пойти наблюдать за Королевской Гавань на луннойплясуньей, меня долго не будет—сказала та целившись в мишени
—Я бы тоже хотела, на Вермитор слишком заметный.
Мы услышали шаги — к нам поднимался Джейс. Он шёл уверенно, взгляд у него был сосредоточенный, но тёплый, когда он смотрел на Бэйлу. Я сразу вспомнила: им суждено пожениться. Это решение уже принято, и пусть они пока только друзья... всё равно между ними было что-то особенное.
Я отступила на шаг назад, опуская арбалет.
—Дэймон уехал в Харренхолл—сказал Джейс а я закатив глаза посмотрела на Бейлу
—Иногда я его ненавижу
—И не говори—ответила та
— Я оставлю вас, — сказала я спокойно, но с лёгкой улыбкой. — Пойду проведаю Вермитора.
И, не дожидаясь ответа, развернулась, позволив ветру унести последние слова.
Каменные ступени вели вверх, к вершине Драконьей Горы, где воздух был особенно тяжёлым, пропитанным жаром, пеплом и древней магией. Я поднималась всё выше, чувствуя, как ветер цепляется за волосы, а сердце бьётся быстрее не от усталости, а от предвкушения.
Я знала, кто ждал меня наверху.
Когда я вышла на открытое плато, передо мной стояли мэйстеры
— Оседлайте Вермитора, — сказала я, глядя прямо на мейстера, что всё ещё держал в руках перо и дрожащую бумагу.
Он застыл, как будто не сразу понял, о чём я. Остальные переглянулись между собой, словно я сказала что-то невозможное, дерзкое... непозволительное. Один из них — самый старший, с серебряными прядями в волосах — выступил вперёд, нахмурившись.
— Простите, принцесса, но... с таким драконом как Вермитор шутки плохи. Его не оседлаешь просто так.
Я спешилась, уверенно ступив на камни под собой, и медленно подошла к ним.
— Он уже оседлан, — спокойно произнесла я. — Прошлый раз тоже так было, или вы мейстеры не говорите между собой, сколько я должна вам повторять?Он признал меня. А теперь запишите это, чтобы больше никто не сомневался.
Мейстер с дрожащими пальцами записал: "Принцесса Дэйрина Таргариен — всадница Вермитора."
Я подошла к самому краю утёса.
— Пусть все знают, — сказала я чуть громче, не оборачиваясь, — что древние драконы всё ещё летают. И их не остановить.
Я подошла к нему — к Вермитору. Его глаза сверкали в сумерках, как расплавленное золото. Он знал. Он ждал.
Медленно, но уверенно я поднялась по его плечу, чувствуя под руками шершавую чешую, крепко вцепляясь пальцами в выступы. Он не шевелился — как будто знал каждое моё движение, каждую мысль. Он был живой вулкан подо мной, сила, с которой не спорят.
Я уселась между его мощных лопаток, крепко обхватив удерживающий ремень, оставшийся ещё от прошлого всадника. Ветер трепал волосы, и всё вокруг на секунду замерло.
Мейстеры внизу цепенели. Один даже преклонил колено.
Я посмотрела на горизонт. В глазах — решимость. На губах — древнее слово.
— Soves, Vermithor— произнесла я твёрдо.
И он взмыл в небо. Мощно, резко, с яростью. Камни под когтями разлетелись в стороны, воздух с силой ударил в грудь, когда мы прорвали его, словно стену. Под нами исчезла земля, остались только облака, ветер и пламя в сердце.
Мы летели высоко. Вермитор скользил по ветру, как тень великана над облаками, не торопясь, не рыча, просто... свободно. Я лежала низко на его спине, прислушиваясь к дыханию неба, к гулу его крыльев, к редкому порыку жара, что вырывался из его пасти.
Это было настоящее единение — я и он, выше мира, вне времени.
Но вдруг... я заметила движение на горизонте.
Сначала — просто силуэт. Далеко. Тёмное пятно на фоне остывающего закатного неба.
Потом — фигура стала расти. С каждой секундой. Стала приобретать форму, очертания.
Крылья, словно два паруса. Длинная шея. Пугающая грация. И что-то в этой тени... было знакомо. Я вжалась в Вермитора, зрачки расширились.
— Нет... — прошептала я. —Что он здесь делает?...
Но может. Потому что никого больше такого нет. Никого, кто мог бы быть больше, древнее, страшнее.
Вхагар.
Я почувствовала, как Вермитор замедляет полёт, словно тоже узнал. Их драконья кровь знала друг друга, чувствовала друг друга сквозь расстояние. Он зарычал, но не от злости — от напряжения, от ожидания. Старые звери помнили. И он помнил её.
— Вниз, — прошептала я. — Sīr. Lanta.
Но Вермитор не сразу послушался. Он продолжал лететь, словно хотел удостовериться. Тогда я сжала поводья, опустилась ближе к его шее.
— Lanta! Soves iā rhēdes! — приказывала я уже громче.
Он развернулся. Стремительно, как только он мог. Мы рванули вниз — к небольшому зелёному острову, укрытому густыми деревьями и скалами. Ветер хлестал по лицу, сердце билось как сумасшедшее.
Мы опустились, скрывшись в низинах между валунами и деревьями. Вермитор зарычал глухо, тяжело дыша, но молчал.
А я смотрела в небо, где в вышине парила огромная тень.
Тень войны.
Тень Эймонда.
Мы сидели внизу, дыхание Вермитора сотрясало камни, но он не двигался. Только его глаза — янтарные, как пламя — были прикованы к небу.
Вхагар приближалась.
С каждым взмахом её крыльев небо темнело. Даже ветер, казалось, притих. Её тень пронеслась над нами, как проклятие, и замерла. Она кружила... медленно, словно вынюхивая. Она чувствовала его. Чувствовала меня.
И вдруг, резко, с грохотом грома — Вхагар спикировала вниз.
—В пекло— выдохнула я.
Вермитор взревел, громко, грозно. Он встал, расправляя крылья, как воин перед боем. Скалы под его лапами задрожали. Вхагар приземлилась напротив, на соседнем утёсе, разрушив его половину одним лишь весом. Её пасть раскрылась, зубы — как мечи, глаза — бесстрастные, холодные.
На её спине сидел Эймонд.
Вермитор зарычал, и его горло задрожало от жара. Он сделал шаг вперёд, но я коснулась его шеи, и он замер, тяжело дыша.
— Стой, — прошептала я
По другую сторону стояла Вхагар — древняя, устрашающая. Её дыхание сотрясало листья на деревьях, а взгляд — холодный, почти презрительный.
Эймонд тоже спрыгнул. Не торопясь. Как всегда — уверенно. Его ботинки стукнули о землю, он выпрямился, и на лице ни капли страха. Только ледяное спокойствие.
Я не дала себе ни секунды. Пока Вхагар ещё шипела и усаживалась, я соскочила с Вермитора, вытащила кинжал и рванула вперёд.
— Ты убил его!
Мои шаги были быстрыми, гнев слепил. Я почти подбежала, когда он успел.
Эймонд схватил меня за запястье.
— Дэйрина! — выдохнул он резко, но я видела — он не удивлён. Он ждал. Знал. Готовился.
— Не пытайся говорить со мной, как будто ты невиновен, — прошипела я.
Я сделала шаг вперёд. Земля между нами трещала от жара двух драконов.
— Ты убил моего брата.
Молчание.
Он не отвернулся. Не отверг. Только чуть склонил голову.
— Это война, — сказал он просто.
— Нет, — я сделала ещё шаг. — Это месть. Это жестокость. Это трусость.
Мои пальцы сжали его руку сильнее. Вермитор зарычал позади, но пока не двинулся.
— Ты думаешь, я забуду? Думаешь, мы все простим? Я клянусь — я срежу тебе глотку, как только появится шанс. Даже если придётся умереть за это.
— Остынь, — произнёс он тихо, не грубо, не снисходительно — будто устало.
Я дёрнулась ещё раз. Сильнее. И он отпустил руку, медленно.
— Я не боюсь тебя, Эймонд, — прошептала я. — Но ты будешь бояться меня. Я не Люк.
Он ничего не сказал. Просто смотрел.
А позади нас два великана — Вермитор и Вхагар — стояли, тяжело дыша, чутко чувствуя каждое наше движение.
Он молчал ещё секунду, его челюсть напряглась. Я уже хотела отвернуться, когда он вдруг резко шагнул ко мне и склонился чуть ближе, его голос зазвучал глухо, но зло:
— Я не хотел его убивать.
Я замерла.
— Аракс первый напал, — продолжил он сквозь зубы, почти рыча. — Этот дракон — щенок. Он вцепился во Вхагар, как дикая псина, а она... — он сделал паузу, — она отреагировала, как реагируют звери. Инстинктом.
— Инстинктом? — прошипела я. — Это твоя жалкая отговорка? Люк был ребёнком!
Эймонд стиснул зубы.
— Я знаю. — Его голос был глухим, и в нём было что-то странное — будто тень сожаления. Но он не просил прощения. Никогда бы не стал. — Но я не отдавал приказ. Она сделала это сама. Вхагар сама.
Я шагнула ближе.
— Тогда следи за тем, на ком летаешь.
Он смотрел на меня с болью, гневом... и какой-то почти звериной усталостью. Но его следующая фраза всё испортила:
— Он не должен был туда лететь. Это не было местом для детей.
Хлёстко.
Я резко подняла руку, будто снова собиралась ударить, но остановилась. Вместо этого я сжала пальцы в кулак и опустила её
— Каждый твой шаг теперь будет стоить тебе страха. Я обещаю.
Он отвёл взгляд.
А Вхагар за его спиной зарычала — негромко, но угрожающе.
Я уже собиралась отвернуться, когда раздался голос — чужой, настороженный, словно со стороны.
— Это... это Вермитор?
Мы оба резко обернулись. Из-за скал вышли трое — один из них явно был рыцарь зелёных. Остальные — солдаты, сопровождение Эймонда. Они держались на расстоянии, но, завидев дракона позади меня, будто замерли.
— Он давно не поднимался в небо... — пробормотал один из них, с тревогой глядя на гигантскую фигуру за моей спиной. — Как она вообще смогла оседлать его?
Я стояла спокойно. Мой гнев ещё пылал внутри, но я выпрямилась, повернулась к ним и сдержанно ответила:
— Вермитор сам позволил. Он проснулся. Он ждал.
Эймонд метнул взгляд на Вермитора, и я уловила то, что нечасто видела в его лице — уважение, вперемешку с долей опаски.
— Значит, Дракон Старой Валерии теперь летает за чёрных, — пробормотал он.
— Он летает за меня, — холодно сказала я. — И этого достаточно.
Солдаты молчали, переглядываясь. Один шагнул вперёд — тот самый рыцарь, что первым заговорил. В его глазах читалась злоба, страх — и глупая уверенность.
— Ты смеешь угрожать принцу Эймонду? Шлюха чёрных! Мы должны—
— Не смей— спокойно произнёс Эймонд, но рыцарь его не услышал — или не захотел.
Он уже рванул вперёд. Ещё двое за ним.
Я даже не шевельнулась.
— Хотя мы пришли за твоей матерью, матерью бастардов, ты тоже умрёшь, только здесь!— выкрикнул он, почти на бегу, занося меч.
Я повернулась к нему спокойно, как будто смотрела на муху.
— Dracarys.
Позади меня, словно сама смерть выдохнула огонь, Вермитор поднял голову и с яростным рёвом изверг пламя.
Огненный столб в одно мгновение охватил трёх мужчин. Крик оборвался прежде, чем начался — их тела вспыхнули, как сухая трава, и исчезли в ослепительной жаре. Огонь обдал даже камни у моих ног.
Я не пошевелилась.
Огонь меня не страшит.
Эймонд тоже молчал. Его глаза были прикованы к тому месту, где ещё секунду назад стояли его рыцари. В его взгляде не было ни ужаса, ни сожаления — только... понимание.
— Они угрожали мне, — сказала я тихо, повернувшись к нему. — И я — не из тех, кто терпит.
Вермитор тихо зарычал за спиной, будто одобряя.
Я стояла прямо, как пламя, — гордая, не дрожащая.
Пепел медленно оседал на землю, искривлённые куски обугленного металла всё ещё шипели на камнях. Я стояла, не отводя глаз от Эймонда. Он — тоже.
— Ты могла просто уйти, — сказал он негромко, но без упрёка.
— Они собирались убить меня, — ответила я. — Ты бы сделал то же самое.
Он кивнул.
Медленно.
Честно.
— Да, — согласился он. — Я бы сжёг их раньше.
Небольшая, почти незаметная тень улыбки мелькнула на его лице. Я вздохнула и отвернулась, посмотрев на Вермитора. Он ждал. Тихий, могучий, верный.
— Никто не должен знать, что мы встретились, — сказала я, не оборачиваясь.
— И никто не узнает, — так же тихо ответил Эймонд.
Между нами повисла тишина. Она уже не была враждебной. Скорее — осторожной. Словно два меча, сложенных в одну ножны.
Я взглянула на него через плечо.
— Мы враги.
— Возможно, — сказал он. — Но только при всех.
Я кивнула и поднялась на спину Вермитора. Он нетерпеливо переступил лапами, и я, взглянув на Эймонда в последний раз, произнесла:
— Soves.
И Вермитор взмыл в небо, унося меня прочь — от смерти, от ярости, и... может быть, к чему-то новому.