Part 13.
Pov:Egor
Утро было особенно тёплым. Я проснулся от лёгкого аромата свежего хлеба и чего-то сладкого. Открыв глаза, я удивился — рядом со мной никого не было.
Ева...
Я поднялся и тихонько спустился вниз. На кухне стоял запах домашней выпечки, а за столом, вся сияющая, стояла она — в моём худи, с растрёпанными волосами и с самыми счастливыми глазами, какие я когда-либо видел.
— О, проснулся, соня, — засмеялась она, держа в руках тарелку с блинчиками. — Я решила побаловать всех завтраком.
Я не поверил своим глазам. Ева смеялась... легко, искренне, без тени страха или стеснения. Она была собой. И мне казалось, что в этот момент я увидел её настоящую — ту самую девочку, которую судьба слишком рано заставила взрослеть.
— Ух ты... и это всё ты? — с улыбкой спросил я, подходя ближе.
— Ага. Всё я. И сама проснулась. И сил полно, — засмеялась она, давая мне блинчик в руки.
Мама и папа уже сидели за столом, удивлённо переглядываясь.
— Ну, мы тебя не узнаём, Ева! — радостно сказала Марина Петровна. — Какая умница... и выглядишь просто замечательно.
— Спасибо вам, что приняли меня, — тихо, но уверенно ответила Ева и опустилась за стол рядом со мной.
Завтрак прошёл тепло и по-семейному уютно.
Мы шутили, разговаривали обо всём — о фильмах, о музыке, о глупых историях из жизни. Ева смеялась от души, впервые за всё время расслабленно, как ребёнок, который наконец позволил себе быть счастливой.
Я смотрел на неё и не мог налюбоваться её улыбкой. Она светилась от счастья.
После завтрака мама даже попросила у неё рецепт блинчиков, а папа, улыбнувшись, предложил:
— А давайте сегодня съездим в парк? Погода замечательная, Ева наконец немного окрепла... Посидим на природе, покормим птиц, подышим свежим воздухом.
Ева с радостью закивала, но я мягко обнял её и сказал:
— Пап, только аккуратно. Она ещё не совсем восстановилась.
— Конечно, сынок, — кивнул папа. — Мы будем беречь нашу девочку, как хрустальную.
Я увидел, как Ева застеснялась, но её глаза светились. Она чувствовала себя частью семьи. Она больше не одна.
Собрались мы быстро. Папа шутил, мама суетилась, готовя небольшой плед и корзинку с лёгкими закусками. Ева оделась в своё любимое платье и всё время робко заглядывала в зеркало, поправляя волосы. Я стоял за её спиной и наблюдал с улыбкой.
— Малышка, ты прекрасна и без зеркала, — прошептал я, обнимая её сзади.
— Просто... я волнуюсь, — тихо ответила она.
— Всё будет хорошо. Мы едем отдыхать, наслаждаться днём. Пожалуйста, просто будь собой.
Ева кивнула, и мы отправились в парк.
Погода и правда была как на заказ — тёплое солнце, лёгкий ветерок и запах цветущей сирени. Мы арендовали лодочку, и я видел, как Ева сначала неуверенно, а потом всё свободнее и свободнее улыбалась, наблюдая за водой, птицами и зеленью вокруг.
— Я... никогда не каталась на лодке, — тихо сказала она, смотря на рябь воды.
— Значит, сегодня у тебя первый раз, — улыбнулся я и поцеловал её в висок.
Папа пытался управлять веслами, но всё выходило так смешно, что даже мама не сдерживала смех. Ева смеялась так звонко и искренне, что у меня защемило сердце от счастья.
Мы кормили голубей, ели мороженое, сидели на траве, просто молча наслаждаясь теплом и спокойствием. Ева выглядела счастливой и живой, словно все страхи остались позади. Она впервые держала меня за руку на людях, не прячась, не отворачиваясь.
— Это... как будто я в чужом сне, — прошептала она, прижавшись ко мне.
— Нет, малышка. Это твоя жизнь. И она будет именно такой, я тебе обещаю, — тихо ответил я.
Вечером мы устроили небольшой пикник прямо на лужайке. Мама достала еду, папа рассказывал истории из молодости, а Ева смеялась так, как я никогда раньше не слышал.
Я кормил её фруктами, следил, чтобы она принимала витамины и лекарства, и видел, как с каждым часом её щеки становились всё румянее, а глаза светились ярче.
— Спасибо вам... — шепнула она, глядя на мою маму и папу.
— Мы счастливы, что ты теперь с нами, милая, — тепло ответила Марина Петровна, обняв её.
Этот день стал для Евы началом новой жизни. Жизни, где она не одна. Где есть семья, забота, тепло и простое счастье.
Поздно вечером, когда мы вернулись домой, она обняла меня и тихо сказала:
— Я боюсь всё потерять...
— Ты ничего не потеряешь, малыш, — прошептал я, прижимая её к себе. — Я с тобой. Всегда.
Pov:Eva
В тот вечер я лежала в своей, а точнее — уже нашей комнате, укутавшись в мягкое одеяло. Егор сидел рядом и что-то искал в телефоне, изредка посматривая на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
Я всё время ловила себя на том, что боюсь моргать... Как будто если закрою глаза — всё исчезнет, и я проснусь в том самом холодном детдоме, где нет ни тепла, ни заботы, ни Егора.
Он заметил мою задумчивость и накрыл мою руку своей. Его пальцы были тёплыми и крепкими, но такими нежными, что мне хотелось заплакать.
— Ты снова ушла в свои страшные мысли, малыш? — мягко спросил он, поглаживая мою ладонь.
Я молча кивнула. Мне было страшно. Страшно быть такой счастливой. Страшно привыкать к любви.
— Егор... — прошептала я, едва слышно.
— Ммм? — он поднял на меня взгляд, в котором была одна только забота.
— Я... я боюсь... Я боюсь всё это потерять. Тебя. Вашу семью. Всё это тепло... Оно не про меня.
Егор мягко усмехнулся и прижал меня к себе, укутывая в свои сильные руки.
— Малышка, ты заслуживаешь всего этого и даже больше. Это теперь твоя жизнь. Я не дам тебе её потерять. Никогда, слышишь?
Я не сдержалась. Слёзы потекли сами собой. Я уткнулась в его грудь, дрожа от эмоций, которые держала в себе так долго.
— Ты не представляешь, как много ты для меня значишь... Ты — всё, что у меня есть... Всё, о чём я могла только мечтать... И... я так тебя люблю... — шепнула я, с трудом сдерживая всхлипы.
Он крепче прижал меня к себе, целовал в волосы, в лоб, в щёки, будто хотел вытопить все мои страхи своей теплотой.
— Я тоже тебя люблю, Ева. Сильно-сильно. И я рядом. Всегда.
Я тихонько улыбнулась сквозь слёзы. Впервые я позволила себе признаться в своих чувствах вслух. И впервые — мне не было страшно.
Я знала — он держит меня за руку, и с ним мне ничего не страшно.
Этой ночью я впервые уснула с лёгким сердцем. Без тревоги. С ощущением, что я дома. И что меня любят.