Part 22
Pov: Egor
Ночь была тёмной и тихой. За окном шелестел ветер, едва касаясь стёкол, но в комнате было тепло. Я спал спокойно, обняв Еву, когда почувствовал лёгкое движение. Она тихо дрожала, и её плечи вздрагивали. Я проснулся и увидел, как по её щекам текли слёзы.
— Малышка... — прошептал я, аккуратно приподнимаясь на локте. — Ты плачешь? Что случилось?
Она долго молчала, затем глухо прошептала:
— Я... я просто... соскучилась по Софии. Я даже не знаю, где она. Как она... вдруг с ней что-то случилось...
Я глубоко вдохнул. Не хотел говорить это, особенно сейчас, но прятать правду тоже не мог.
— Мне звонили, Ева. Несколько месяцев назад. София... она в больнице. В коме. Её нашли в очень тяжёлом состоянии, и, как сказали врачи... она может не выжить. А её... тот, кто держал её у себя... он мёртв. Его убили.
Ева смотрела на меня широко раскрытыми, блестящими от слёз глазами. Я обнял её крепко, так, чтобы она почувствовала — не одна.
— Завтра утром поедем в больницу. Хорошо? Я узнаю, в каком она отделении, и мы её навестим.
Ева только кивнула, уткнувшись в моё плечо. Её слёзы тихо стекали на мою рубашку. Я гладил её по спине, шепча:
— Ты не одна, слышишь? Мы рядом. И если есть хоть малейший шанс, что она очнётся — мы сделаем всё, чтобы быть рядом с ней.
Утро наступило быстро. Мы почти не спали — Ева всю ночь ворочалась, а я просто держал её, давая ей почувствовать, что не отпущу.
Около восьми утра я тихо встал с кровати, стараясь не разбудить её. На кухне сварил кофе, подогрел булочки, разложил всё на подносе. Хотел, чтобы она хоть немного поела перед такой поездкой.
Вернувшись в комнату, я аккуратно присел рядом и поцеловал её в висок.
— Малышка, пора вставать. Помнишь, мы сегодня к Софии едем?
Ева открыла глаза, в которых всё ещё блестело напряжение. Я подал ей кружку с кофе.
— Вот, попей немного. Я уже всё узнал — она в городской клинике, реанимация, 3-й этаж. Нас пустят, сказали, что ты можешь зайти, если будешь спокойна.
Она кивнула, сделала глоток кофе и выдавила слабую улыбку.
— Спасибо, Егор... Я боюсь. Что если она... — голос её дрогнул, но я накрыл её ладонь своей.
— Мы просто поедем. Будем рядом. Всё, что нужно — быть рядом, слышишь?
Через полчаса Ева уже была готова. Я помог ей выбрать тёплый свитер, заплёл её волосы — она не хотела смотреть в зеркало. Было видно, что внутри неё всё переворачивается.
Мы сели в машину. Всё время по дороге она молчала, крепко сжимая мой рукав. Я включил тихую музыку, чтобы хоть немного снять напряжение.
Больница встретила нас резким запахом антисептика и белыми стенами. На ресепшене я сообщил фамилию, и нас повели наверх.
Перед дверью в палату Ева остановилась.
— Я не знаю... Я боюсь её такой увидеть...
Я взял её за руки и прижал к себе:
— Ты сильная. И она — твоя подруга. Она почувствует, что ты пришла. А это сейчас важнее всего.
Ева кивнула, глубоко вдохнула и шагнула в палату. А я остался ждать снаружи, зная, что в этот момент она делает один из самых трудных шагов в своей жизни.
Палата была тихая. Монотонный писк аппарата и лёгкое шипение кислорода наполняли пространство странным, гнетущим спокойствием. София лежала неподвижно. Такая маленькая, такая хрупкая. Лицо бледное, губы чуть приоткрыты, глаза закрыты — и столько трубок вокруг, будто вся её жизнь теперь поддерживалась проводами.
Ева сделала шаг... потом ещё один... И, не выдержав, села рядом на край кровати, дрожащими пальцами сжав ладонь Софии.
— Привет, рыжая... — прошептала она сквозь сдавленное дыхание. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала.
Слёзы хлынули сами, обжигая щеки. Ева склонилась ближе, прижалась лбом к руке подруги.
— Помнишь, как мы мечтали сбежать из приюта? Говорили, что откроем своё кафе, и всё у нас будет по-другому? Я бы отдала всё, чтобы сейчас ты открыла глаза и поругала меня за то, что я ною.
Она всхлипнула, не отводя взгляда.
— Я нашла людей... нашла дом... и теперь я могу тебя забрать с собой. Пожалуйста, только вернись. Я всё для тебя сделаю, только живи...
Она сидела так долго. Просто сидела, шептала, рассказывала, как прошли месяцы, как она изменилась... И как всё в её жизни стало другим — только без Софии это всё было неполным.
А София... не ответила. Но её грудь всё так же поднималась — значит, она ещё борется.
Когда Ева вышла из палаты, глаза её были заплаканы, но в них было что-то другое. В них было что-то, что раньше я не видел. Глубокое понимание, сила. Она подошла ко мне, молча уткнулась в грудь.
Я обнял её крепко-крепко.
— Ты всё сделала правильно, малышка. София услышала. Я уверен.
Она кивнула, прижавшись ещё ближе.
— Я не оставлю её, Егор. Я буду приходить. Обязательно.
— Будем. Вместе.
И в этот момент я понял, что Ева не просто стала сильнее. Она стала собой. Настоящей. С той болью, с теми ранами, которые не видно, но которые делают её живой.
Прошла неделя
Мы с Евой старались жить в обычном ритме — учёба, дом, редкие прогулки... но я каждый день замечал в её взгляде ожидание. Она не говорила вслух, но я знал: она ждёт новостей о Софии.
И вот — сегодня утром мне позвонили из больницы. София пришла в сознание... уже пару дней назад. Врачи хотели сначала убедиться, что её состояние стабилизировалось, прежде чем сообщить нам.
Я не стал медлить. Поднялся по лестнице, зашёл в комнату — Ева как раз заканчивала занятие онлайн.
— Малышка... — сказал я тихо, присев рядом. — Нам звонили из больницы.
Она сразу выпрямилась, отложив наушники. В глазах мелькнуло беспокойство:
— Что случилось? София?..
Я улыбнулся. Еле сдерживал эмоции.
— Она очнулась. Всё это время приходила в себя. Сейчас уже стабильна. Мы можем поехать. Сегодня.
Секунда тишины. А потом — слёзы. Ева закрыла лицо руками, но я сразу обнял её.
— Егор... — только и прошептала она. — Правда?..
— Правда. Собирайся. Поехали к ней.
Через час мы были в больнице. Всё вокруг казалось знакомым, но в коридоре возле палаты Софии — дрожь в руках у Евы, сжатые губы. Она взялась за мою ладонь и я крепко сжал её в ответ.
— Я рядом, — шепнул ей.
Медсестра кивнула и открыла дверь. Мы вошли.
В палате на подушке лежала София. Слабая, бледная... но глаза были открыты. Настоящие, живые, наполненные светом. Когда она увидела Еву — в уголках её губ появилась крошечная, едва заметная, но настоящая улыбка.
— Рыжая... — выдохнула Ева, бросаясь к ней.
София слабо приподняла руку, и они наконец соприкоснулись — ладонь к ладони. Без слов, только слёзы и смех, и тепло, которому не нужны объяснения. Они просто смотрели друг на друга и плакали. Никаких драматичных фраз, никакой спешки. Только настоящее — встреча двух сердец, которые прошли через всё и нашли друг друга снова.
Я стоял немного в стороне, не вмешиваясь. Просто наблюдал, как две части одной души наконец снова соединяются.Но потом вышел из палаты ,чтоб девочки поговорили.