Part 30
Pov: Eva
— Мне нужно улететь... — сказала я, застёгивая чемодан. — На две недели. Работа.
Егор стоял в дверях детской, наблюдая, как Николь складывает игрушки в рюкзак. Она ещё не знала, что не летит со мной.
— Я возьму Зайку... и цветную книжку! — радостно говорила она, не подозревая, что это — не путешествие.
Я встала, подошла к ней, опустилась на корточки и взяла за ручки.
— Зайка останется с тобой здесь. Ты поживёшь немного с Егором, хорошо?
Николь немного нахмурилась:
— С Егором? А ты?
— А я скоро вернусь. Совсем скоро, малыш. — Я поцеловала её в лоб. — Я тебе буду звонить каждый день. А Егор будет заботиться о тебе, как всегда.
Она кивнула, немного расстроенная, но, кажется, приняла это легче, чем я думала.
Когда она ушла в комнату, я осталась наедине с Егором.
— Я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть, — сказала я, пристально глядя ему в глаза.
— Я это понимаю. И... я не подведу, — тихо ответил он. — Клянусь.
— Если хоть что-то... — начала я, но он перебил:
— Ева. Я знаю. Она — моя дочь. Я буду рядом. И всё будет хорошо.
Я кивнула, быстро обняла её и вышла.
В груди сжималось. Но... впервые за долгое время я знала: Николь в безопасности.
Прошла всего пара дней, как я улетела, и вдруг — звонок от Егора.
— Ева, у Николь температура... — голос у него был спокойный, но я знала его достаточно, чтобы услышать волнение.
— Какая? Что случилось?
— Тридцать восемь и шесть. Врача вызвал, сказала, что, скорее всего, вирус. Она вялая, много спит... но держится. Не переживай. Я справлюсь.
Но как не переживать?
Каждое утро начиналось с видеозвонка. Я звонила снова в обед. И, конечно, вечером. Николь лежала в кроватке с пушистым пледом и Зайкой в руках, вся красненькая, сонная.
— Мамочка, я скучаю... — шептала она тихим голосом.
— Я тоже, малыш. Ты слушай Егора, хорошо? Я скоро вернусь. Очень скоро.
Егор был рядом каждую секунду. Он кормил её с ложечки, ставил ингалятор, включал ей мультфильмы, читал книжки. Иногда я слышала, как он пел ей колыбельные, а иногда — как тихо разговаривал с ней, пока думал, что я не слышу.
— Ты у меня сильная. Такая же, как мама. Всё пройдёт.
Прошла неделя. Ей стало легче.
— Сегодня уже играет. И просила пиццу, — смеялся Егор, когда мы созванивались.
Я улыбалась сквозь тревогу. Он справился. И даже больше — он стал для неё настоящим отцом. Заботливым, терпеливым, рядом в самую важную минуту.
Через пару дней я должна была вернуться домой. И, честно сказать, я считала часы.
Самолёт приземлился рано утром. Я не чувствовала усталости, хотя перелёт был долгим. Всё внутри дрожало от нетерпения — только бы скорее обнять её. Мою девочку.
Такси подъехало к дому. Я выскочила, даже не поблагодарив водителя, и пулей взлетела по лестнице. Дверь открылась, едва я успела вставить ключ — на пороге стоял Егор.
Он выглядел уставшим, но счастливым. Волосы растрёпаны, в одной руке детская пижамка, в другой — недопитая кружка чая. И та самая, тёплая, чуть виноватая улыбка.
— Она только что заснула, — тихо сказал он. — Уже совсем хорошая. Бегала тут с плюшевым мишкой, не давала лечь спать.
Я не сдержалась и бросилась ему на шею. Не потому что скучала — а потому что он справился. Потому что он рядом. Потому что я знала: могу доверять.
— Спасибо... — прошептала я. — Спасибо тебе за всё.
— Ева... — он обнял крепче. — Я бы сделал это тысячу раз. И сделаю, если нужно. Вы — моё всё.
Я прошла в спальню. Николь спала, обняв Зайку и чуть посапывая, с растрёпанными волосами и розовыми щёчками. Я села рядом, поцеловала её в лоб.
— Мамочка рядом, солнышко. Я уже дома...
Егор стоял в дверях и молча смотрел. Между нами повисло тепло, настоящее, как будто время немного отмоталось назад. Но уже в новой главе нашей жизни.
Николь проснулась ближе к обеду, потянулась, прищурилась и увидела меня рядом. Её глаза загорелись:
— Ма-а-а-мочка!
— Солнышко моё! — я тут же обняла её. — Как же я скучала.
— Я тоже скучала! А папа делал блинчики и чай с мёдом! — гордо заявила она, и я чуть вздрогнула от её слов. Но не поправила. Просто улыбнулась.
Мы провели весь день втроём. Егор был рядом, во всём помогал — то нёс Николь на руках, то возился с игрушками, то делал нам чай и приносил фрукты. На душе было спокойно. Дом наполнился смехом, запахами еды и ощущением уюта.
После обеда мы устроили маленький «домашний кинотеатр»: тёплые пледы, мягкие подушки и мультфильмы. Николь лежала между нами и то и дело шептала:
— Я самая счастливая.
Вечером Егор снова приготовил ужин — запечённую курицу с картошкой и лёгкий салат. Мы ели, разговаривали обо всём: о работе, о Питере, о планах. Было легко, как будто мы не расставались.
Николь уснула на диване прямо в моих объятиях. Егор поднёс плед и тихо накрыл нас. Я посмотрела на него. Впервые за долгое время — без боли. Только с благодарностью и чем-то тёплым внутри.
— Спасибо, что был рядом, — прошептала я.
— Всегда буду, — ответил он тихо. — Если ты позволишь.
На следующее утро светло заливал солнечный свет, а в доме царила атмосфера лёгкого волнения и радости — сегодня Николь исполнялось три года. Егор приехал рано утром и они вместе украшали комнату, развешивали шарики и гирлянды, готовили праздничный завтрак.
Николь проснулась бодрой и весёлой, с улыбкой на лице она бегала по комнате, щебеча свои первые слова и рассказывая маленькие истории. Её ум и речь действительно были впечатляющими для такого возраста — она умела выражать мысли ясно и уверенно.
Когда за столом собрались все, Ева осторожно посмотрела на Егора и сказала:
— Николь, милая, мы хотим тебе кое-что рассказать. Ты уже такая взрослая и умная девочка, что поймёшь всё правильно.
Николь кивнула и внимательно смотрела на маму, а потом на Егора.
— Ты — наша самая большая радость, — продолжила Ева, — и у тебя есть очень важный человек, которого ты пока не знаешь. Это твой папа — Егор.
Николь удивлённо моргнула, а потом весело рассмеялась:
— Папа? Это он тот, кто делает вкусные блинчики?
— Именно он, — улыбнулся Егор, — и ещё очень-очень любит тебя.
Девочка обняла обоих крепко-крепко, и в этот момент Ева поняла — правда была рассказана вовремя, и Николь это восприняла с детской мудростью и лёгкостью.
Праздник продолжался, наполненный смехом и любовью.
В самый разгар праздника в дверь позвонили. Ева открыла — на пороге стояла София с букетом ярких цветов и широкой улыбкой.
— С днём рождения, Николь! — сказала она, прижимая к себе малышку.
Николь радостно запрыгала и тут же потянулась к Софии.
После того, как все расселись за столом, Ева и София остались наедине в другой комнате.
— Ева, — начала София, — я вижу, как сильно ты изменилась. Ты стала сильнее, увереннее. Я горжусь тобой.
Ева вздохнула, её глаза наполнились теплом и немного грусти.
— Спасибо, Соф. Без тебя и тех, кто рядом, мне бы не справиться. Но порой я всё ещё боюсь открыться Егор — слишком много боли было раньше.
София мягко положила руку на её плечо.
— Ты делаешь всё правильно. Но иногда стоит дать шанс, не для прошлого, а для будущего. Николь заслуживает видеть родителей, которые не боятся быть счастливыми.
Ева кивнула, чувствуя, что эта поддержка нужна ей как никогда.
— Спасибо, что всегда рядом. Ты — настоящая подруга ,даже сестра.
Они обнялись, и в этот момент Ева почувствовала, что впереди ещё много важных шагов, но теперь она не одна.