Контракты важнее?
17:56. Влад сидел в огромном переговорном зале на пятом этаже офисного здания, вытянутый стол из матового стекла, ноутбук перед ним, рядом — папка с распечатанными условиями сделки. На экране — трое иностранцев в деловых костюмах, всё серьёзно: онлайн-конференция с инвесторами из Германии, обсуждение многообещающего контракта.
Он держался уверенно, говорил спокойно, переводчик фиксировал нужные фразы, а Влад сам время от времени переходил на английский. Всё шло по плану. Почти.
Вибрация.
Он на мгновение отвёл глаза вниз — «Карина💕».
Влад резко выдохнул носом и заглянул в угол экрана. Нельзя сейчас. Просто нельзя.
Он перевернул телефон экраном вниз. Но в груди что-то сжалось. Он знал — она ждёт. Она готовилась. Он помнил. Он сам пообещал.
Вторая вибрация. Ещё одна.
Карина снова звонила.
Он взял телефон в руки. Палец замер над зелёной трубкой.
— Извините, мистер Куертов, вы что-то хотели добавить по разделу о сроках? — раздался голос через ноутбук.
Влад закрыл глаза. Вдохнул.
Сейчас нельзя...
Он открыл настройки и включил режим «в полёте».
Экран погас.
В горле пересохло.
Он посмотрел на папку, потом — на кружку кофе. Ни глотка не сделал. Он ненавидел эти моменты, когда приходилось выбирать. А он снова выбрал не её.
⸻
Через полчаса переговоры вышли на финишную прямую. Инвесторы были довольны. Условия подписания намечены на ближайшие три дня. Всё вроде бы хорошо.
Влад откинулся в кресле, потёр лицо ладонями. На часах — 19:27.
Он разблокировал телефон.
Три пропущенных от Карины.
Как только последний лист контракта был подписан, Влад не стал дожидаться фуршета и поздравлений. Он поднялся, кивнул партнёрам и, не сказав ни слова, вышел. Уже в лифте начал стягивать галстук и расстёгивать верхнюю пуговицу. Ноги сами несли его к машине. За рулём — только одна мысль: «Хоть бы не ушла...»
Он добрался до дома быстрее, чем обычно. Даже парковаться не стал в подземке — кинул машину под окнами, захлопнул дверь и побежал к подъезду.
Открыл дверь ключом, резко толкнул...
Пусто.
Он знал это мгновенно. Ни шума, ни света, ни её дыхания.
Только... запах.
Свежеприготовленной еды. Домашнего уюта, которого не было в этих стенах последние годы.
На столе — свечи, потухшие, но еще теплые. Разлитое вино. Две тарелки с пастой.
И записка.
Рядом, аккуратно подложенная под бокал.
«Остальная еда в холодильнике.
Отвлекать не буду.
Работай.
И не звони мне.
Тебя не изменить, Куертов.»
Он присел на край стула.
В глазах защипало. Пальцы скомкали лист бумаги.
Телефон пискнул. Сообщение от Наташи:
«Подумай. Долго будешь терять?»
Он посмотрел на еду.
На свечи.
На пустой диван, где она, возможно, сидела и ждала. Час. Второй. Третий.
Он впервые не чувствовал победы.
Не чувствовал триумфа от сделки, к которой шёл месяцами.
Он чувствовал только... пустоту.
И горечь во рту.
Как будто ужин без неё стал ядом.
Он сидел на том же стуле, где ещё полчаса назад должен был сидеть с ней, рядом. Пальцы всё ещё сжимали записку, когда телефон дрогнул в руке.
— Она дома с тобой? — написал он Наташе.
Ответ не заставил себя ждать.
— Нет.
— А где она?
— Говорила, что вроде идёт гулять с кем-то. И просила передать, чтоб ты ей не звонил, а то заблокирует.
Влад замер, как будто его ударили.
Зрачки расширились. Челюсть сжалась.
— С кем она пошла гулять?
Пауза. Несколько мучительных секунд.
— Ну не знаю.
— Блять, знаешь.
Ещё пауза. Он видел, как она печатает, стирает, снова печатает.
— Ну допустим.
— С каким-то уебаном?!
— Влад, мне пора.
Он смотрел на переписку с тупой яростью. Пальцы судорожно набирали что-то, но он каждый раз удалял. Экран телефона потускнел. Влад откинулся назад, закрыл лицо рукой и глухо выдохнул сквозь зубы:
— Блядь.
Он проигрывал.
И злился не на неё.
На себя.
Влад не выдержал. Плевать на гордость, на правила, на всё. Он нажал "вызов" в третий раз подряд. В ухе снова — короткие гудки. Сброс. Ещё раз.
Снова.
Снова.
Снова.
Он уже не пытался сдерживаться. Просто сидел на краю дивана, уставившись в один тусклый контакт на экране, где рядом с её именем стояло маленькое розовое сердечко. Как насмешка.
⸻
А в это время — в их квартире.
В её квартире.
На кухне.
Карина сидела на табурете, босая, в старой футболке с надписью "You can't break what's already broken", и с бокалом в руке. Экран телефона вспыхивал и гас. Имя Влада мелькало снова и снова.
— Заблокируй ты его, а то телефон скоро заглючит от такого количества звонков, — фыркнула Наташа, крутя в пальцах кольцо от бутылки вина.
Карина смотрела на экран, будто тот был проклят.
— Наташ, может поднять?..
Голос её был тихим, почти беззвучным.
Наташа резко поставила бокал на стол.
— Карина, ты ебанулась? Нет!
— Ну он же звонит, переживает...
— Я сказала: заблокируй. Завтра разблокируешь — пожалеешь красиво, слёзы, объятия, секс на кухне, вот это всё. А сейчас — дай ему хлебнуть своей игры. Хватит бегать за ним. Пусть теперь он задыхается.
Карина молча смотрела на экран ещё пару секунд. А потом... пальцем коснулась "заблокировать".
Вино потянулось по бокалу.
Звонки прекратились.
— Ладно, — выдохнула Карина и откинулась назад. — Только до завтра.
Влад уставился в экран. Снова.
"Сообщение не доставлено."
Он перечитал последний чат с Кариной. Там были те глупые стикеры, где она его называла "кучерявым бурундуком".
А теперь — тишина.
Полная.
Абонент недоступен.
Он сжал кулак, будто пытался раздавить этот чёртов телефон.
Потом резко набрал Парадевича.
— Че мне нахуй делать? — выдохнул Влад, будто не воздух, а боль выпускал.
— Та сама прибежит, — без эмоций отозвался Парадевич на фоне какой-то музыки. — И не такое бывало.
— Она не такая.
— Да ты заебал, у всех есть эмоции. Главное, чтобы ты в момент слабости не наделал глупостей.
Пауза.
— Хочешь, поехали в клуб?
— Нет. — Влад встал с дивана, подошёл к окну. — Я, наверное, к ней поеду.
— Ну и каблук, Влад. — Парадевич усмехнулся. — Не едь. Она сразу поймёт, что ты слабый. Ты чего хочешь, чтоб она ещё и потыкала этим в тебя потом?
Влад молчал. Он знал, что Парадевич прав. Но от этого было только хуже.
— А что делать? — еле слышно.
— Сиди и жди меня. Я щас с бухлом приеду. Решим. Я тебя одного в этом болоте не оставлю, Куертов.
Гудки.
А Влад всё так же стоял у окна.
Город мигал огнями.
А в его груди — ни одного.
Когда Парадевич вошёл в квартиру, он даже не разулся. В руках — серый пакет из ближайшего алкомаркета, оттуда торчали бутылки и пачка сигарет.
— Ну что, холостяк, — усмехнулся он, бросая куртку на стул и направляясь прямо на кухню, — давай думать.
Влад молча следил, как Парадевич достаёт бутылку виски, ставит её на стол, вытаскивает две кружки, будто бы для чая, и сигареты кладёт рядом.
— Сначала наливай. Потом уже думать будем, — кивнул он.
— Я не хочу напиваться, — буркнул Влад, устало усевшись за стол.
— А я и не прошу. Просто расслабься. Мы сегодня не решим всё, но хотя бы не испортишь окончательно.
Он не говорил вслух, но план у него был простой: напоить Влада, усыпить, чтобы не натворил лишнего.
А утром уже — по-настоящему думать, как вытаскивать его из этой истории с Кариной.
— Держи, — Парадевич пододвинул кружку. — За жизнь. Или за её отсутствие.
Влад кивнул. Взял. Выпил.
Сигарета догорела на краю стола, как и его терпение.
— Она ещё и сейчас гуляет с каким-то ебарем, — Влад шумно выдохнул, бросив телефон на стол.
— Она сама сказала? — Парадевич даже не удивился.
— Наташа.
— Ну, слушай, она девушка красивая. Ей если надо — любого охомутает. И нужду свою исправит. Или как там это называется у них, — он ухмыльнулся, потягивая виски.
— Она не такая.
— Ага, не такая... — протянул Парадевич, закатив глаза. — Все так говорят. А потом бац — и сторис с чужим пузом и чужой простынёй.
— Я тебе говорю — че нет, — Влад зыркнул на него зло, и на секунду в воздухе повисло напряжение.
Парадевич понял: сейчас точно не время для шуток. Поднял руки в знак капитуляции.
— Та хорошо, поверил. Не кипятись, брат. Пей.
— Я же для неё стараюсь, — Влад откинулся на спинку дивана, держа стакан в руке, — моря, отдыхи, айфоны, эти Дайсоны, шмотки, букеты, сумки, ювелирка... А она... — он не договорил, сжал челюсть.
— Не ценит, брат, — Парадевич кивнул, глядя куда-то в одну точку. — Сейчас много девушек таких. Всё им подавай — и чтоб ты рядом был, и чтоб деньги как из крана.
— Ну... её тоже можно понять, — Влад вдруг выдохнул, чуть тише. — Я вечно на работе. Ей, может, внимание нужно. Любви.
— Ну, не делай из Карины бедную и несчастную, — Парадевич строго посмотрел на него. — Она не девочка из перехода. Должна понимать: ты не в клубе просиживаешь, ты деньги зарабатываешь.
— Не знаю... — Влад провёл рукой по лицу. — Просто хочется, чтоб она ценила. Не швырялась. Не мстила.
— Так ты не будь мямлей, — Парадевич усмехнулся. — С утра проснёшься, трезвый будешь — подумаем, как всё красиво решить. А сейчас — пей.
— За что?
— За терпение, брат. С такими, как Карина, без него никак.
— Мне же просто нужно, чтоб дома ждала... и любила, — голос Влада слегка дрогнул. Он смотрел в бок, будто пытался уговорить не друга, а самого себя.
— И ещё ты, брат, забыл, — Парадевич дернул уголком губ. — Самое главное — чтоб в постели была огонь. Это лечит многое.
— Ну это у неё не забрать, — Влад усмехнулся. Глаза на секунду стали мягче, воспоминание явно накрыло. — Как вспомню её в том кружевном красном белье... мозг просто отключается. Хотел навсегда зафиксировать тот момент.
— Ну слышь, — Парадевич хмыкнул. — Любая может надеть красное кружевное. Только плати — и бери. Главное, чтобы сидело красиво.
— Думаешь, я не пробовал? — Влад посмотрел прямо. — Ну не то. Не хочу я никого, кроме неё. Не цепляет. Даже если лучше — всё равно не то. Понимаешь?
— Мда, брат, ты залип... — Парадевич налил ещё. — Ну значит надо не с бухлом бороться, а с головой. Или за неё — или от неё.
— Только вот как понять, не поздно ли уже... — пробормотал Влад и стукнул стакан о стол.
Спустя полчаса квартира пропахла крепким алкоголем и сигаретным дымом. Музыка на фоне уже давно стала просто шумом. Влад полулежал на диване, с расстёгнутой рубашкой, покручивая стакан в руке. Парадевич сидел на полу, прислонившись к тумбе, и глядел в потолок.
— Знаешь, брат... — Парадевич вдруг поднял голову. — Поехали к ней.
— Зачем? — Влад даже не посмотрел в его сторону, только скривился.
— Ну вдруг она уже домой пришла. Ты чё, думаешь, до утра будет шататься?
— Она же ненавидит меня, — хмыкнул Влад и отпил остатки виски. — Сама сказала: "Не звони", заблокировала, ушла. Чего ещё?
— И чё? Наташа откроет, мы зайдём.
— Наташа? — Влад повернул голову с таким видом, будто друг только что предложил прыгнуть с балкона. — Она же первый враг. Она меня сожрёт. Ещё и закусит.
— Похуй, — Парадевич рассмеялся, глядя на Влада пьяными глазами. — Поехали. Поговоришь. Или просто посмотришь, что жива, дома, всё норм.
— Да она меня не пустит даже на порог.
— Ну и шо? — Парадевич встал, пошатываясь. — Такси вызывай. Я, если надо, дверь плечом выбью.
Влад выдохнул, уставившись в потолок.
Потом, спустя пару секунд, достал телефон.
— Поехали, блядь.
На часах было 23:49. Лифт скрипнул, остановился, и Влад с Парадевичем вывалились на этаж, едва держась на ногах. Шатаясь, они подошли к знакомой двери. Влад постучал. Потом ещё раз. Тишина.
— Ну, блядь, открывайте, — буркнул Парадевич и снова долбанул в дверь кулаком.
Спустя долгие секунды послышались шаги. Щёлкнул замок.
Дверь распахнулась.
В проёме стояла Наташа в пижаме, растрёпанная, но вполне бодрая. В её руке — перцовый баллончик, а сзади показалась Карина... с чёрным кухонным ножом. Глаза её были усталые, но сосредоточенные.
Влад, который стоял чуть позади Парадевича, поднял руки и хрипло сказал:
— Оружие положите на пол. Мы мирно пришли.
— Валите нахуй. Мы вас не звали, — отрезала Наташа, не опуская баллончик.
Карина молчала, но сжимала нож всё крепче. Она была бледной, в футболке и шортах, волосы растрепаны. В воздухе чувствовался запах вина, сигарет и усталости.
Парадевич, нетвёрдо стоя, начал:
— Девочки, ну вы чего... Мы ж...
— Один шаг сюда — и ты ослепнешь, — резко перебила Наташа, дернув рукой с баллончиком. — Вы оба бухие в говно, приперлись сюда как два дебила. Вам чё, клуба было мало?
— Карин, — тихо выдавил Влад, делая шаг ближе, — можно поговорим?
Карина посмотрела на него, потом на нож, потом снова на него.
— Скажи ещё слово — и я тебя порежу. Не сильно. Чисто по коже, чтоб ты хоть что-то почувствовал, — и медленно опустила нож. — Вы что, совсем ебанулись? Время почти двенадцать!
Парадевич икнул и улыбнулся:
— Ну хотя бы впустите, а?
Наташа только хмыкнула:
— Да мне похуй. Только если блевать начнёте — вылетите как были.
Карина покачала головой и с презрением посмотрела на Влада.
— Прощайте, гости дорогие. И не надейся, что тебя тут кто-то ждал. —
С этими словами она закрыла дверь прямо перед их носом.
Щёлкнул замок.
Минуту была тишина. Потом с другой стороны послышался глухой стук — кто-то из парней осел прямо под дверью. Через мгновение второй. Влад и Парадевич просто сели в подъезде, облокотившись о стену. Молча. Пьяно. С надеждой.
Внутри Наташа повернулась к Карине:
— Всё. Идём жрать пиццу и пить вино. Мы их не звали — и не обязаны впускать. Они сами выбрали, с кем быть и как. Хватит бегать за ними.
Карина остановилась у стены, прислонилась лбом к холодной поверхности и тихо выдохнула.
— Наташ... Ну, может, пустим их? Посмотри на них, они просто сидят там... Влад...
— Нет. — голос Наташи был жёстким. — Не в этот раз.
И они ушли на кухню. Включили сериал. Пицца уже остыла, вино налилось в бокалы. Смех из колонок контрастировал с тяжестью внутри.
Но у Карины в груди что-то кольнуло.
Где-то между сердцем и гордостью. Где-то там, где всё ещё жила привязанность. Она бросила взгляд на Наташу, что уже отвлеклась и смеялась с диалога в сериале, а сама развернулась, подошла к двери...
Постояла пару секунд.
Щёлкнула замок.
И медленно открыла.
На полу у двери, облокотившись друг о друга, сидели Влад и Парадевич. У обоих опущены головы, глаза полуприкрыты, руки на коленях.
Влад поднял взгляд, усталый и пьяный.
Карина сжала губы, вздохнула:
— Заходите. Только тихо. И без геройств.
Первым внутрь проскользнул Парадевич, на удивление тихо для своего состояния. Следом шагнул Влад. Карина стояла у проёма, скрестив руки на груди, будто была последним барьером на входе. Когда Влад подошёл ближе, она упёрлась ладонью в дверной косяк, не давая ему закрыть за собой дверь.
Он остановился. Наклонился чуть вперёд, опёрся рукой о тот же косяк, что и она — теперь они стояли почти впритык. От него тянуло алкоголем, сигаретами и каким-то упрямством.
— Ну давай поговорим, Карин, — выдохнул он, не отводя взгляда.
Карина посмотрела на него холодно, прищурившись.
— Проспись сначала, Куертов, — тихо бросила она.
— А потом поговорим?
— А потом... посмотрим.
Она резко оттолкнулась от косяка и захлопнула за ним дверь.
Влад остался стоять на том же месте, глядя на неё, как будто не слышал ответа — только чувствовал.
Наташа скрестила руки на груди, наблюдая, как Парадевич развалился на одном конце дивана, а Влад молча занял второй. Оба — как два несчастных пса после грозы, тяжело дышащие и явно пьяные в стельку.
— Карин, ты серьёзно? — прошептала Наташа, склонившись к подруге. — Они же помешают нам провести этот вечер... с компанией вина и сериала.
Карина, прикусив губу, чуть пожала плечами и так же шёпотом ответила:
— Сейчас заснут, и мы продолжим.
Но тут вдруг, с закрытыми глазами, не поднимая головы, Парадевич пробормотал:
— Напомните... что он поговорить хотел... утром...
Наташа с изумлением приподняла бровь:
— С кем?
— С Алтаевоййй... — протянул он, чуть не захрапев в конце фразы.
— Мг... — хмыкнула Наташа, перекатив глаза. — Ну что ж... сериал будет с фоном — "Пьяные и нежданные: возрождение любви".
Наташа ушла на кухню, громко открывая шкафчик в поисках закуски, а Карина осталась в комнате. Она молча подошла к дивану, на котором уже почти спал Влад. Он лежал на боку, волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты. Карина взяла мягкий плед с кресла и, не говоря ни слова, аккуратно укрыла его.
В этот момент Влад, почти не открывая глаз, еле слышно пробормотал:
— Люблю...
Карина замирает. Поворачивает голову, смотрит на него, но не отвечает. Только короткое:
— Мг...
Тут с другого конца дивана раздался хриплый голос Парадевича:
— Любовь-любовью, но плед дайте мне тоже...
Карина бросила в его сторону подушку и спокойно сказала:
— Больше нет. Делись с Владом.
— Братан, грей меня, — буркнул Парадевич и засмеялся сам над собой.
Карина закатила глаза, но улыбнулась. Внутри у неё было что-то тёплое, странное, тревожное... Но она не позволила себе думать об этом. Пока.