Как всегда
Свет просачивался сквозь полуприкрытые жалюзи. Было утро, но ещё ленивое, серое, с шумами машин с улицы и затхлой тишиной квартиры.
Карина пошевелилась первой.
Её тело ныло, голова гудела, желудок словно сжимался от голода и тошноты одновременно. Веки были тяжёлыми, как будто налиты свинцом, и каждый вдох отдавался странным металлическим привкусом на языке.
Она открыла глаза.
Первое, что увидела — сильная рука, обнявшая её за талию. А потом — знакомая грудь, на которую она облокотилась.
Влад.
Он ещё спал, дышал ровно, спокойно, лицо было расслабленным. На щеке — лёгкая щетина.
Карина тихонько выдохнула, потом зажмурилась от острой боли в висках. Рука тут же потянулась к лбу.
— Блять... — прошептала она, пытаясь отлепиться от него, но тело было ватным.
Влад тут же слегка пошевелился, открыл глаза, сонные, но уже внимательные.
— Эй... — хрипло. — Плохо?
Карина слабо кивнула, всё ещё лежа рядом.
— Голова... и всё... — сдавленно.
Он приподнялся на локте, провёл рукой по её лбу, щеке. Потом откинул плед, сел на край кровати.
— Сейчас принесу воды... таблетки...
Она потянулась к нему, слабо схватила за запястье.
— Стой.
Он посмотрел на неё.
Глаза мутные, но в них — отчаянное «останься». Не потому что страшно, а потому что стыдно. Перед ним. За вчера. За себя. За слабость.
Влад лег обратно, прижал её ближе и тихо прошептал:
— Никуда не ухожу. Всё нормально.
Она уткнулась лбом в его грудь. И в ту самую секунду, пусть и с похмельем, с осадком внутри, ей стало немного легче.
Он все таки встал и пошел на кухню.
Влад вернулся в спальню с бутылкой воды и блистером таблеток в руке. Он присел на край кровати и бережно протянул Карине.
— На, выпей. Поможет.
Она села, морщась, как будто каждое движение отзывалось болью в голове. Взяла из его рук воду и таблетку, проглотила и тяжело вздохнула.
— Мне на учёбу надо.
— Ты видела себя? — спокойно, без нажима. — Тебе дома надо остаться.
— А ты? — подняла на него глаза, острые и уставшие.
— А мне на работу, но ради тебя на час позже поеду.
— Ясно... — тихо и с горечью. Она медленно отстранилась от его объятий, села с краю, опустив ноги на пол. — Куертов снова на своё место вернулся.
— Карин, ну что такое? — он сел рядом, дотронулся до её плеча.
— Ничего. — сухо. — Снова Куертов на своём месте. Работа, цифры, сделки. Я это уже проходила.
— Я не могу сегодня пропустить, — сдержанно, но твёрдо. — Сегодня нужно подписывать контракт с международной организацией, это важно. Очень важно.
— Тебе всегда была важна работа, а не я, — холодно бросила она, не глядя.
— Не начинай. — Его голос чуть понизился.
— Я и не начинала. — она встала с кровати, натянула на себя кофту, всё ещё со вкусом обиды на языке.
Он прошёл за ней, остановился в дверях.
— Я обещаю... в качестве компенсации — приеду сегодня раньше. Заберу тебя на ужин. Только оставайся со мной. Ладно?
Она обернулась, всё ещё нахмуренная, но в глазах уже не было того же упрямства.
— Куертов... Ладно. Ради тебя.
Он улыбнулся, облегчённо. Подошёл ближе, приобнял за плечи.
— Ну вот и супер. Я пойду собираться, а ты отдыхай.
— Мг.
Она смотрела, как он уходит из комнаты. И даже когда он скрылся за дверью, она не отвела взгляда.
Потом легла обратно и укрылась с головой.
Сколько раз она уже слышала «это важно»? Сколько раз говорила себе — «ради него»? И всё равно, почему-то продолжала делать это.
Влад тихо ходил по квартире, не тревожа её. Открыл холодильник, на автомате достал яйца, хлеб, тостер. Он не был гением кухни, но яичница, пара тостов и чай — это то, что он всегда мог сделать для неё в такие утренние моменты.
Пока Карина лежала, свернувшись на подушке, он аккуратно выложил всё на поднос: тарелка с яичницей-глазуньей, две поджаренные тостовые дольки, чай в её любимой белой кружке с надписью "Not a morning person", и рядом маленький шоколадный батончик — как деталь, которую она точно заметит.
Он вернулся в спальню, поставил поднос на тумбочку, а потом тихо опустился на край кровати и погладил её по спине.
— Карин... Я ухожу. — мягко. — Но завтрак тебе принёс. Поешь, ладно?
Она лишь повернулась на бок, чуть приподнявшись. Глаза всё ещё сонные, волосы растрёпаны.
— Спасибо... — хрипло. — Ты не обязан.
— Обязан. Потому что хочу. — он склонился, поцеловал её в висок. — Позже напишу. И помни — вечером я за тобой заеду.
— Мг. — она закрыла глаза, но на губах появилась усталая, но тёплая полуулыбка.
Он задержался ещё на секунду, глядя на неё, как будто пытался запомнить этот утренний момент.
Потом взял ключи, куртку и тихо вышел.
А Карина осталась лежать с его ароматом на подушке, с тарелкой тепла рядом и с мыслью — он всё-таки старается.
Карина доела последний кусочек тоста, отпила чуть остывший чай и села на кровати, подтянув ноги к груди. Голова всё ещё шумела, но еда помогла немного прийти в себя. Она потянулась за телефоном — и тут же выдохнула с раздражением:
— Разрядился...
Она быстро встала, накинула худи Влада, что лежала рядом, и почти автоматически пошла к тумбочке у телевизора. Открыла нижний ящик — и, как будто по наитию, достала нужный провод. Всё было по-прежнему.
Так же лежала зарядка, та же старенькая колонка, даже мелкие бумажки со старыми напоминаниями, написанными его рукой.
— Ничего не изменилось... — пробормотала себе под нос и вставила шнур в телефон. — Только как-то... неуютно стало.
Оглядевшись по комнате, она заметила лёгкий беспорядок: где-то валялась футболка, на полу — спортивные кроссы, за креслом — пиджак, а на кухне, виднелись две кружки и открыт пакет с кофе. Не так, как было раньше — тогда всё было почти по линеечке.
Теперь... всё словно живёт своей мужской жизнью без неё.
Карина подошла к окну и приоткрыла его — пустила воздух. Глубоко вдохнула, посмотрела на улицу, и сама себе прошептала:
— Даже воздух здесь другой...
И всё равно что-то внутри тянуло остаться.
Пока телефон заряжался, она задумчиво присела обратно на кровать, зарылась лицом в одеяло и прикрыла глаза.
Это был не её дом. Но запах был родной.
А Влад... он ведь остался тем же. Только ещё больше стал Владом.
Телефон наконец подал признаки жизни — экран мигнул, логотип, вибрация... и сразу — уведомления.
Карина, лёжа на боку, лениво потянулась и разблокировала. Первое, что бросилось в глаза — пропущенный звонок от Кирилла. И сообщение:
"Ты вообще на связи бываешь? Всё норм?"
Она тихо вздохнула, прикусила губу и отвела взгляд в сторону.
Семья... она не звонила родителям уже неделю. Мама могла написать разве что "ты ела?" или скинуть фото пельменей с подписью «Сделала твои любимые. Жаль ты не приедешь».
А Кирилл... единственный, кто как-то ещё интересовался её жизнью. Родной брат, старше на пять лет. С ним у неё были нормальные отношения, но тёплой близости — уже давно не было.
Он не спрашивал про Влада. Никогда.
Никто из семьи не спрашивал. Как будто и нет его в этой жизни.
Не потому что они его не одобряли. Просто... они жили своей жизнью, а её личное — это "её проблемы".
Ну есть Влад — ну и ладно. Будет другой — тоже ладно. Главное, чтоб в университете не вылетела и голая в подъезде не валялась.
Вот и всё отношение.
Карина села, набрала Кирилла, но передумала — просто кинула:
"Жива. Всё норм. Перезвоню позже."
Она отложила телефон, снова зарылась в подушку и с каким-то острым одиночеством поняла:
Тут не так уютно, как хотелось бы... и в семье — тоже.
Карина ещё немного полежала, потом поднялась с тяжёлым вдохом — надо было что-то делать. Просто лежать в тишине этой квартиры становилось невыносимо.
Она собрала волосы в небрежный пучок, натянула на себя штаны и футболку Влада — чуть великовата, зато пахнет им. Включила музыку через колонку и принялась наводить порядок.
Сначала вытерла пыль, потом разобрала одежду, раскиданную тут и там. На кухне вымыла посуду, расставила всё аккуратно, убрала крошки с подоконника, где, как она помнила, Влад часто ел прямо глядя в окно.
После — пылесос, влажная уборка, протерла зеркала, кухонные поверхности, разложила вещи по местам.
И как-то дышать стало легче.
Когда дошла до нижних ящиков комода, обнаружила старую коробку.
Такая синие с наклейкой «не открывать» — Влад когда-то приклеил шутки ради.
Карина усмехнулась, открыла — и замерла.
Внутри были фотографии.
Они — вдвоём. Улыбаются. Она на его спине, они на море, на крыше, в кафе.
Фотка, где он целует её в висок, а она в объятиях в капюшоне.
Фотка, где она дразнит его мороженым.
И ещё — браслет с их годовщины.
Записка — его почерк: «Извини за всё. Я всё равно люблю тебя. Всегда.»
Карина села прямо на пол и смотрела в эти снимки как в прошлое, которое, как ей казалось, уже сгорело.
Но оно здесь. Всё ещё здесь.
Она вытерла слёзы, поднялась и набрала в приложении заказ — продукты, овощи, мясо, специи. Захотелось приготовить что-то по-домашнему.
Чтобы было, что разогреть. Чтобы Влад зашёл ночью и нашёл в холодильнике что-то вкусное, от неё.
Пока курьер был в пути, она уже поставила воду, порезала мясо на гуляш, поставила овощи на тушение, замариновала курицу на потом.
Она делала это молча. Не думая. Просто хотела, чтобы в доме пахло домом.
Пускай даже на день. На вечер. Или просто — чтобы Влад, зайдя, понял:
Карина здесь была.
Часы на стене тихо тикали, и каждый звук — как маленькое напоминание: ты снова ждёшь зря.
18:00.
18:30.
19:10.
Карина разблокировала телефон в десятый раз за полчаса.
Звонила.
Сначала — гудки. Потом — сброс.
А потом — вообще «Абонент недоступен».
Она сидела за накрытым столом, в белом платье, с макияжем и собранными волосами.
Свечи уже почти догорели.
Паста остывала.
Бокал вина остался нетронутым.
Он говорил, что приедет.
Он обещал.
Он даже на час позже пошёл на работу ради этого.
Но Влад — это Влад.
Работа, срочные звонки, дела, сделки, важные люди — всегда были важнее.
А она? Она просто та, кто «подождёт». Или не подождёт.
Карина села на краешек дивана, надела сапоги, взяла куртку.
В глазах больше не было обиды — только усталость. Та, что накапливается годами.
Тут зазвонил телефон.
Наташа.
— Ты где? — в голосе подруги слышалась лёгкая забота.
— Уже домой собираюсь, — тихо.
— А чего голос такой... грустный?
— Наташ, что-то ещё?
— Я пиццу заказала. Хочу вместе поужинать.
— Мг... хорошо.
— Я вино открою, ты едь. Окей?
Карина не ответила. Только кивнула в телефон.
Она пошла на кухню.
Посмотрела на этот стол, который накрывала почти с любовью.
На свечи.
На бокалы.
На еду, которую готовила сама, думая, что сегодня будет по-другому.
Подошла к полке с бумажками, взяла ручку и аккуратно написала:
«Остальная еда в холодильнике.
Отвлекать не буду, работай.
И не звони мне.
Тебя не изменить, Куертов.»
Положила записку на стол, рядом с вином.
Задула свечи.
Повернулась и ушла, не оглядываясь.
Карина едва переступила порог квартиры, как Наташа, будто карауля, появилась из гостиной с приподнятой бровью:
— О, герцогиня вернулась. Проходи. Сейчас всё расскажешь.
Не успев снять каблуки, Карина почувствовала, как её буквально затягивают на кухню. Там уже всё было готово: пицца, роллы, красное сухое вино, свеча на столе — у Наташи был талант превращать даже будний вечер в женский трибунал.
— Садись. — Наташа поставила бокал перед Кариной и села напротив, облокотившись локтями о стол. — Ну. Что он сделал?
— Ничего. — коротко.
— Мда. Конечно. — Наташа закатила глаза, делая большой глоток. — Подруга, давай без этого. Я тебя знаю: у тебя только два состояния — "или лечу, или падаю". И судя по глазам, ты сейчас летишь прямо в пропасть. Рассказывай, что этот хренов Куертов натворил.
Карина молчала секунду, две. Наташа пристально наблюдала, как та закусила губу и отвела взгляд.
— Он просто... — выдохнула Карина. — Обещал. И не пришёл. Снова.
— Вот ублюдок. — Наташа сказала это с наслаждением, как будто давно ждала повод. — Ну конечно. "Работа-работа", "важный контракт", "спасаю мир". Как обычно.
— Я накрыла стол. Всё приготовила. Свечи, вино... — Карина опустила глаза. — Звонила — сначала сбрасывал. А потом вообще в самолётный режим ушёл.
— Ух ты, романтик, блять. — Наташа схватила бокал. — А ты всё ещё веришь, что он изменится?
— Я просто... — Карина замялась. — Знаешь, я не знаю, зачем надеялась. Я же сама всё знаю про него.
— Да ты не надеялась. Ты просто всё ещё любишь. — выпалила Наташа резко. — А он это использует, Карин. Всегда использовал. Он знает, что ты всё стерпишь. Вот прямо всё. Хоть сдохни — ты всё равно останешься. Ну или уйдёшь. Но тихо. Без скандала. Так удобно, правда?
Карина не ответила. Только сделала маленький глоток вина и отвернулась к окну.
— Хочешь, я напишу ему? — вдруг спросила Наташа. — Всё, что думаю. Или устрою ему «сюрприз» в прямом эфире. Пусть почувствует, каково это, когда тобой вытирают ноги.
— Не надо, Наташ... — устало. — Я просто хочу поесть и забыть. На час. Хоть на час.
— Тогда пойдём с тобой на выходных в клуб. Без бывших. Без мужчин. Только мы. Музыка, алкоголь и чёртовы новые платья. Договорились?
Карина слабо улыбнулась и кивнула.
А Наташа сжала её руку и добавила:
— Я тебя не отдам ни одному Куертову, слышишь? Даже если он с кудрями и подарками. Твоя жизнь — это не чья-то пауза между сделками.
— Спасибо... — тихо.
— Всегда, Кариш. Теперь ешь. И пей. Сегодня мы снова свободны.
Наташа встала из-за стола, щёлкнула пальцами:
— Так. Хватит ныть. Щас будет волшебство, сучки.
— Что? — Карина удивлённо подняла голову.
— Карты Таро, детка. — с ухмылкой произнесла Наташа, уже копаясь в тумбочке у дивана. — Я тебе обещаю: этот вечер мы закроем красиво. Или узнаем, когда Куертов наконец освободит тебя от своей кармы.
— Серьёзно?.. — Карина не сдержала смешок. — Ты теперь ведьма?
— Я всегда ей была, просто без мётлы. А сегодня настроение — шаманское. — Наташа вернулась, бросила колоду на стол и по-театральному провела ладонью над картами. — Готова?
Карина вздохнула, взяла бокал вина и махнула:
— Давай. Развали мою судьбу.
Наташа начала тасовать карты с видом мастера.
— Так. На первую — что у тебя сейчас в душе. На вторую — чего ты боишься. На третью — что будет с этим козлом... ну, то есть, с Владом. А на четвёртую — что делать дальше. Согласна?
Карина усмехнулась:
— Слишком много на одну раскладку, но ладно. Погнали.
Наташа разложила карты. Первая — «Девятка мечей».
— Вот. Тревоги, бессонные ночи, чувство вины и бесконечные мысли. Всё о тебе, Кариша.
— Мг, уже тепло пошло по венам...
Вторая карта — «Луна».
— Ты боишься обмана. Боишься, что тебе опять соврут, что снова окажешься в темноте и будешь гадать, что на самом деле происходит.
— Удивительно. Ты будто видела мою жизнь.
Третья карта Наташу слегка напрягла. «Повешенный».
— Мда. Влад завис. Он сам не знает, чего хочет. Он как будто ждёт, что ты всё сделаешь за него. Но при этом ни туда, ни сюда.
— А что делать? — Карина смотрела с интересом.
Наташа вытащила четвёртую. «Императрица».
— Опа! Вот это уже кайф. — Наташа прищурилась. — Императрица говорит: занимайся собой, своей красотой, своей жизнью. Женская сила, уверенность, изобилие. Не гонись. Пусть гонятся за тобой.
Карина замерла с бокалом на полпути ко рту.
— Ты это придумала?
— Нет. Я просто озвучила то, что ты и так знала. Пора быть не жертвой, а Императрицей. Не бывшей, а той, ради кого убивают драконов.
— Звучит... сильно.
— Ты и есть сильная, Кариш. — Наташа посмотрела серьёзно. — Только сама об этом забываешь.
Они молча чокнулись бокалами. А потом долго сидели, перебирая старые истории, посмеиваясь и откровенничая.
А колода Таро так и осталась на столе. С Императрицей наверху. Как напоминание.