Слишком рано для спокойствия
Влад сидел в машине, даже не включая музыку. Смотрел, как Карина идет рядом с тем самым Давидом Савицким. Его рука дрогнула, когда тот достал что-то из внутреннего кармана куртки — оказался просто батончик. Влад скрипнул зубами. Сжал руль сильнее. И выдохнул.
— "Дружат они... Ну-ну, дружба, значит," — пробормотал он и смахнул с экрана второй раз открытое приложение Instagram, где накануне Карина репостила глупый мем про «хочется покоя, но всё время не туда тянет».
Он хотел выйти. Подойти. Но не мог. Он знал: если сейчас подойдёт — всё сорвётся. Либо сцена, либо глупость, либо снова ссора. А он устал. Устал воевать с ней. С собой. С их прошлым.
Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Его опять сносило. Не в ту сторону. Карина умела так: в один день превращать его в героя и в урода, и самое страшное — он сам этого хотел.
⸻
А Карина, не зная о слежке, смеялась над какой-то глупой шуткой Давида. Он специально её веселил. Не давал думать. И это срабатывало.
— Ты не изменилась, — сказал он, глядя на неё сбоку.
— Это плохо?
— Нет. Ты — это ты. Такая и должна быть. Но просто... ты тогда была моей.
Карина посмотрела на него серьёзнее.
— А теперь я — просто я. Пока что.
Давид кивнул. Он не торопил. Он знал, она слишком рано для спокойствия.
⸻
Через двадцать минут она уже подходила к подъезду.
— Спасибо, что проводил.
— Я бы ещё остался, но знаю, как ты не любишь навязывание.
— Мудрый стал? — она усмехнулась.
— Просто понял, что иногда, чтобы вернуть кого-то — надо не давить, а быть рядом.
Она не ответила. Только кивнула и скрылась в подъезде.
А в это время Влад наконец-то завёл двигатель. Машина рванула с места, будто он гнал от самого себя. Но мысленно он уже строил план, как вернуть Карину. И в этот раз — без срывов. Без выпивок. Без вечных «прости». Только факты. Только действие.
Карина сняла куртку, поставила сумку у входа и уже на автомате пошла на кухню, но взгляд её остановился. На столе стоял новый букет — пышные, свежие белые пионы, как будто только срезанные.
— Чё за?.. — удивлённо пробормотала Карина, медленно подходя.
Наташа, которая как раз заливала себе кофе, повернулась через плечо.
— Это уже мой букет.
Карина выдохнула с облегчением:
— Слава богу... А то я думала, что у меня уже тайный поклонник какой-то начался по графику.
— Не расслабляйся, — усмехнулась Наташа. — Может, и начался. Ну что, рассказывай, что там с Давидом?
Карина вздохнула, бросила взгляд на свою чашку, молча налила себе кофе и только после сделала глоток:
— Да чё... встретил под универом, проводил, как в старые добрые. Сказал, что хочет вернуть отношения, но теперь медленно.
— И ты что? — с интересом подняла брови Наташа.
— А я сказала — дружим.
— Мг... дружим, — протянула Наташа с ухмылкой. — Это как "да, но нет", или как "нет, но если Влад заебёт — подумаю"?
— Наташ, — строго посмотрела Карина. — Я правда не знаю. Он нормальный. Уверенный. Сильный. Но...
— Но?
— Я не чувствую с ним такого огня, как с Владом.
— А с Владом у тебя пожар, ЧС, МЧС и выбитые окна, — вздохнула Наташа. — Ну, держи в курсе. А я пока пойду, посмотрю, кто мне букет заслал. Может, это судьба, а не курьер ошибся.
— Проверяй, а я пока подумаю, как не облажаться со своей жизнью в очередной раз. — Карина снова глотнула кофе. — Но что-то мне подсказывает — я уже где-то начала.
В коридоре снова мигнул экран её телефона.
И снова — «Куертов».
Карина посмотрела на экран, но не ответила.
— Ну что, судьба или Влад опять? — донёсся голос Наташи из комнаты.
Карина не ответила. Только выдохнула и отключила звук.
Тем временем Влад сжимал руль так, что побелели пальцы. Его глаза были прикованы к дороге, но мысли метались — фоном звучал голос Карины, её «давай просто дружить» с этим Давидом. Он вспомнил, как она улыбалась после слов: «начнём с дружбы».
— «Дружим», блядь... — выругался он сквозь зубы.
Он резко свернул к боксу, где обычно тренировался, припарковался, хлопнул дверью так, что чуть стекло не дрогнуло, и влетел внутрь.
В раздевалке быстро переоделся, натянул бинты и направился к грушам. В зале было пусто — только глухой запах резины, пота и тишины, нарушаемой его тяжёлым дыханием.
Он встал перед грушей.
Раз, два — удары.
Три, четыре — сильнее.
Пять — с выдохом, злобно.
Шестой — с почти звериным рыком.
— «Просто дружим... просто, блядь, дружим!» — с каждым ударом злился сильнее.
Груша раскачивалась, как маятник, а Влад бил, пока не начали дрожать руки. Он сбросил перчатки, присел, провёл ладонью по лицу и выругался.
— Её кто-то другой ждёт под универом, а я как мудак бегаю за ней.
Он схватил бутылку с водой, отпил пару глотков и плюнул на пол.
— Пиздец, Владислав. Переиграл сам себя.
Он посмотрел на своё отражение в зеркале — злое лицо, потные кудри, взгляд, полный ярости и боли.
— Всё, хватит, — сказал себе и снова встал к груше.
Он бил. До боли в костяшках, до темноты в глазах.
Только так он умел успокаиваться.
— Ну и клоун, — прошептал сам себе, глядя в зеркало. — Клоун, влюблённый в актрису другого спектакля.
«Она улыбается ему. Он дарит цветы. А ты даришь занятость, контракты, отложенные звонки. Что ж ты хотел, Куертов?»
Он усмехнулся. Без веселья.
Оделся быстро, будто сжигал минуты. Вышел из зала.
Сел в машину.
Поставил музыку.
Тишина.
Выключил.
На парковке он так и сидел, уставившись в лобовое стекло. Машины проезжали мимо, капля дождя упала на стекло. Потом вторая. И третья.
Он не замечал.
Телефон мигнул — сообщение от Парадевича:
«Ты где?»
Влад не ответил. Он медленно убрал телефон в карман и завёл мотор.
А в голове только она.
С сигаретой на балконе.
С кольцом в губе.
С нахальной усмешкой.
С другим.
Он не знал, кем становится рядом с ней — мужчиной, мальчиком или просто идиотом. Но знал точно: забыть Карину Алтаеву у него не получится.
И он нажал на газ.
Телефон дрожал в руке, когда Влад набирал знакомый номер. Он даже не был уверен, существует ли он до сих пор — три года прошло. И всё же — гудки пошли. Один, второй...
— Алло? — женский голос был удивлённо-настороженным.
— Здравствуйте, Наталья Владимировна.
— Влад?.. — она помолчала, словно вслушиваясь в голос. — Ты чего так поздно звонишь?
— Просто... хотел узнать, как у вас дела.
— У меня? Да всё хорошо, спасибо. А у тебя как? Как Карина?
— Нормально. Она... просила передать, что любит вас.
Влад соврал. Но с какой-то странной надеждой внутри.
— М-м... А чего ж сама не позвонит? — голос матери стал чуть прохладнее. — Только на день рождения и на прочие праздники вспоминает.
— Вы же знаете Карину... вечно занята, суетится.
— Ну да. Как твоя работа, зятек? Всё так же пашешь круглосуточно?
— Хех. Да. Только что подписал контракт с иностранной компанией. Всё неплохо.
— Молодец. Приезжайте в гости как-нибудь, я вареники слеплю, твои в любимые.
Он невольно улыбнулся. В этом голосе всё ещё была та самая доброта, что когда-то встречала его на пороге их уютного дома.
— Не знаю, захочет ли Карина поехать... — с сомнением.
— Да я сама ей позвоню. Узнаю у этой занятой леди, чем так занята.
— Хорошо, — сказал он и откашлялся. — Спасибо, что ответили.
— Да не за что, Влад. Береги себя. И Карину тоже... ты же главный.
Влад положил трубку и на секунду закрыл глаза.
Иногда действовать — значит вспомнить, с чего всё начиналось.
И он был готов попробовать всё. Даже позвонить матери Карины.
Влад только вышел с душа — тело расслаблено, голова ещё гудит от мыслей, но лицо уже другое. Серьёзное. Решительное. Он набрал Парадевича.
— Я придумал, как её вернуть.
— Ну давай, просвещай. Квартиру подаришь? — с ехидцей в голосе, как обычно.
— Нет. Ещё лучше. Она сама захочет вернуться.
— Ага, удачи, волшебник. — и сбросил, хихикая.
Влад убрал телефон, натянул футболку, прошёл на балкон, достал сигарету. Щёлк. Огонёк вспыхнул в темноте.
А в это же время, совсем в другом конце города...
Карина сидела на кухне. В одной руке тост с авокадо, в другой — вилка, которой она уже ковыряла несуществующий кусочек. На фоне шёл сериал, но она смотрела сквозь него. Мысли путались.
Телефон завибрировал.
«Мама».
— Алё, что-то случилось? Так поздно звонишь.
— Ты мне скажи, чем ты, Карина, так занята, что матери даже не перезваниваешь?
— Я хотела, мам. Честно, хотела завтра.
— Ха. Знаю я эти завтра. У тебя всегда то "учёба", то "не время".
— Ну что опять? Мам, ну чего ты злишься?
— На выходных приезжай. Вареники сделаю. С грибами.
— Я не знаю... У меня правда завал. Пары, зачёты...
— Даже Влад отложит работу, чтобы приехать. А ты с парой часов не можешь выбраться?
Карина застыла.
— В смысле Влад?..
— А что? Я с ним говорила. Он не против. Всё очень вежливо, спокойно. Молодец он. А ты?
Карина резким движением встала, толкнула стул, и с яростью стукнула ладонью себе по лбу:
— Блять.
Она тут же набрала его номер. Гудки. Один. Второй. Он сразу поднял трубку.
— Да? Внимательно слушаю.
— Ты что, блять, моей маме наплёл?!
— Ничего я не "плёл", Карина. Просто поговорили.
— Ты — ходячая проблема, Влад. Позвони ей немедленно и скажи, что ты мудак, и мы не едем к ней!
— Я не буду говорить ей такую чушь. В чём вообще проблема? Приехать вместе — это катастрофа?
— Ты издеваешься?! Я тебя видеть не хочу, не то чтобы ехать к родителям с тобой, как пара!
— Давай встретимся завтра. В кафе. Всё обсудим спокойно.
— Никаких встреч, Влад. Ни завтра, ни потом. Я ошиблась, когда дала тебе шанс. Снова. Ты — мудак. Сука тупой... Конченый
Гудки.
Он остался с телефоном у уха, слушая пустоту.
А Карина стояла в тишине кухни, с бешено колотящимся сердцем, понимая, что опять втягивается в этот круг боли, ревности и привязанности.
Карина уронила телефон на диван и откинулась спиной в подушку. Стиснула зубы.
— Ну и мудак... — выдохнула сквозь злость, сквозь разочарование, сквозь всё, что давно копилось.
Она сразу поняла — никакой поездки не будет. Ни с ним, ни без него.
Она не сможет сидеть за столом, где он будет рядом.
Где мама будет улыбаться и говорить, какой он «молодец».
Где снова все сделают вид, будто ничего не произошло.
Будто он не вытирал об неё ноги, когда хотел.
Будто всё — нормально.
Она встала, подошла к окну. Глубокий вдох.
Ночной воздух освежил, но внутри горело.
— Хватит. С меня хватит. Я — не его запасной план. Не его "всегда". Не его привычка.
Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Потом закрыла окно и пошла в комнату.
Достала чемодан из-под кровати. Просто на всякий случай.
На этих выходных она уедет. Но не к нему.
Не к родителям.
Куда угодно.
Главное — от него.
На экране мигнуло уведомление:
Давид Савицкий
«Как ты?»
Карина долго смотрела на это короткое сообщение.
Просто два слова. Ни давления. Ни претензий. Ни крика. Ни попытки манипулировать.
Просто — забота.
Она села на край кровати, положила телефон на колени, провела пальцем по экрану... и только тогда набрала ответ:
«Живу. Думаю, это уже успех»
Спустя минуту:
«Ты дома?» — прилетело от Давида.
Карина ответила коротко:
«Да»
Он не лез с расспросами, не ставил диагнозы, не давал советов. Просто написал:
«Если нужно будет выговориться — пиши. Не поздно»
Она задержала пальцы на клавиатуре, хотела написать: «Спасибо, Давид»,
но стёрла.
И просто поставила ❤️
Через пару секунд:
«Я всё равно заеду завтра. Даже если просто передать кофе и уехать»
И Карина вдруг улыбнулась. Настояще. Спокойно.
— Ну хоть один нормальный, — шепнула себе под нос и выключила свет.
Карина положила телефон на тумбочку, а в груди всё ещё тянуло от разговора с Владом. Будто снова подышала пеплом старого пожара. Он умел разжигать, и умел обжигать. Но уже не имел права.
Она закуталась в мягкий плед, вернулась на кухню. На столе стояла чашка недопитого чая. Всё было как обычно — и одновременно ничего не было как раньше.
На фоне тихо играл сериал, но она его не смотрела. Мысли улетели к маме, к Давиду, к той проклятой БМВ и тому, кто сидел в ней, глядя из темноты на её жизнь.
Карина достала коробку с мандаринами. Один за другим начала их чистить, медленно, будто в этом действии была терапия. В комнате витал запах цитрусов и чего-то нового... чего-то, что могло начаться, если бы она позволила себе.
Зазвонил звонок в дверь.
Она вздрогнула.
Подошла на цыпочках, заглянула в глазок. Курьер.
— Открываю, — тихо сказала сама себе, распахнула дверь.
— Вечер добрый. Для Карины Алтаевой, — парень протянул ей бумажный пакет.
Она расписалась, забрала. Внутри — крафтовый стаканчик с капучино и записка.
"Я обещал кофе. Завтра — с тобой. DS."
Карина улыбнулась уголком губ. Прислонилась лбом к краю двери.
— Ну ты даёшь, Савицкий...
Она пошла на балкон. Открыла дверь. Сделала глоток кофе — он был горячим, насыщенным, с корицей.
И впервые за вечер ей стало спокойно.