Глава 5. Там, где сердце бьётся
Пэн стоял у подножия старого дерева — того самого, где когда-то впервые показал Эмили карту острова. Его руки были сжаты, плечи напряжены, взгляд — в землю. Всё внутри него бушевало.
Он проигрывал.
Не битву с Эммой, не игру за Генри. Он проигрывал её.
Эмили вышла из тени, как всегда — без страха, без предупреждения.
Он не поднял головы. Не хотел, чтобы она увидела, как дрожат его пальцы.
— Ты говорил, что я должна уйти, — мягко сказала она.
— Должна, — хрипло выдохнул он. — Но не уходишь.
— Потому что я знаю, каково это — быть никому не нужным.
Он хотел огрызнуться, пошутить, сделать больно — так, как делал с другими. Но не смог.
Эмили подошла ближе. Сначала молча. Потом — обняла его.
Медленно. Нежно. Без страха.
И Пэн застыл.
Он не знал, как это — быть в чьих-то объятиях не как правитель, не как демон, не как бог острова. А как... мальчик, который просто устал быть один.
Она положила голову ему на плечо. Её руки обвили его спину, а одна ладонь поднялась и осторожно провела по его волосам. Медленно, успокаивающе. Будто он был не повелителем острова, а напуганным ребёнком в поисках тепла.
Он не шевелился.
— Питер... — прошептала она. — Я не враг тебе. Я — с тобой.
Он закрыл глаза. И впервые за много лет — не чувствовал страха.
Ни перед поражением. Ни перед любовью.
Просто... тишина. И её рука — тёплая, осторожная — скользит по его голове, застревает в волосах.
Он прижался к её плечу, чуть заметно. Как ребёнок, которому не дали поплакать, но дали тишину.
— Я сломаюсь, если ты уйдёшь, — прошептал он почти неслышно.
— Тогда не отпускай, — сказала она, закрыв глаза. — Никогда.
Остров, кажется, затаил дыхание.
Даже тени не двигались.
И в этой тишине, среди древней магии, наконец встретились два сердца, которые долго притворялись, что им ничего не нужно.