Поцелуй сумрака

Должно быть, что-то на моем лице отбило у Хэтти желание задавать вопросы.

– Ладно, – медленно произнесла она. – Но возьми с собой Абеля.

Мы поехали в Ардженту на небольшой повозке, позаимствованной у миссис Этчли. Сиденье было рассчитано на одного человека, так что всю дорогу мои мысли занимало совсем не то, что нужно. Нога Абеля прижималась к моей, я чувствовала его прикосновение даже сквозь юбку и кринолин.

Когда впереди замаячили белая церквушка и пасторат, мой желудок ухнул в пятки.

– Надеюсь, дома только миссис Мэйхью, – сказала я, и в эту секунду на крыльцо пастората вышел преподобный Мэйхью.

– Обидно, – пробормотал Абель, останавливая повозку.

Священник сверлил нас взглядом из-под котелка, держа под мышкой изрядно потрепанную Библию. Миссис Мэйхью вышла на улицу и вытерла руки о клетчатый фартук. Я всматривалась в их лица, пытаясь увидеть в них мамины черты. Вот она, в изгибе подбородка миссис Мэйхью? Или в худощавом телосложении пастора?

Доброе лицо миссис Мэйхью озарилось тем же неожиданным узнаванием, что и у ее мужа, когда он увидел меня на ярмарке.

– Мы можем вам чем-то помочь, ребятишки? – спросила она.

– Меня зовут Верити Прюитт. Я живу у семьи Везерингтон, за Уилером. Это их племянник, Абель Этчли.

Тот поздоровался, приподняв шляпу.

– Полагаю, вы здесь, чтобы пожениться, – сказал преподобный Мэйхью зычным голосом. – Обычно молодые пары приезжают к нам без предупреждения именно по этой причине.

Его тонкие губы дрогнули, словно от боли.

– Нет, сэр, – возразила я, подняв руки. – Мне нужно поговорить, вот и все.

Миссис Мэйхью обратила на мужа голубые глаза.

– Разумеется, – кивнула она, открывая дверь.

Абель пошел первым, но я придержала его за руку.

– Думаю, лучше я пойду одна.

Он на секунду всмотрелся мне в лицо и кивнул.

Я последовала за парой в небольшую гостиную и устроилась на низком диване, а Мэйхью сели напротив, на два жестких на вид стула в зелено-белую полоску. Преподобный Мэйхью осторожно положил Библию на кофейный столик, а я тем временем рассматривала распечатку десяти заповедей в рамке, прибитой к ситцевым обоям. Через открытые окна проскользнул ветерок и потрепал розовые лепестки герани в подвесном кашпо.

Миссис Мэйхью ласково улыбнулась, ожидая, когда я заговорю. Позади нее стояло пианино с открытым гимном на подставке. Я разобрала только название в верхней части страницы – «Возвращение домой».

– Уверена, это прозвучит нелепо, но, надеюсь, вы меня выслушаете, – начала я.

Я осторожно подбирала слова, словно шла по скользким камешкам через ручей.

– Я приехала сюда не так давно, на сиротском поезде из Нью-Йорка. Кажется... э-э, как оказалось... – я умолкла, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и попробовала еще раз: – Моя мать была родом из Ардженты. И я думаю, что вы ее знали.

Миссис Мэйхью присмотрелась ко мне и повернулась к мужу.

– Ты тоже это видишь?

Пастор втянул воздух через нос.

– Да, ее ни с кем не перепутаешь.

Воодушевившись, я поспешила продолжить:

– Мама никогда не рассказывала о ранних годах своей жизни. Я только недавно узнала о ее истории и...

– Она была лучшей подругой нашей Мэри, – перебила миссис Мэйхью. – Ты, должно быть, дочка Элизабет Саттер. Вы с ней похожи как две капли воды. Лиз была доброй, милой девушкой. Мэри доверяла ей как никому другому.

Молчание затягивалось до тех пор, пока я не нарушила его изумленным голосом:

– Простите, что вы сказали?

Я переводила взгляд между ними. От замешательства мои мысли превратились в кашицу.

Преподобный Мэйхью откинулся на спинку стула, на его лицо упала тень.

– Семья Элизабет переехала сюда за пару лет до того, как Мэри... ушла. Их давно уже нет.

Он подвигал челюстями, сдерживая наплыв сильных эмоций. Миссис Мэйхью устало смотрела в никуда. Оба слишком погрузились в болезненные воспоминания, чтобы заметить мое потрясение.

Моя мама не дочка Мэйхью, а подруга их любимой дочери. Возможно, родители действительно потеряли ребенка до моего рождения, и эта часть папиной тирады была правдой. Но приравнивать маму к пропавшей дочери Мэйхью из-за папиных загадочных слов было чересчур. Я чувствовала себя глупым ребенком, который поверил в реальность своих фантазий.

Где-то в коридоре звонко отбили время напольные часы.

– Простите, – преподобный Мэйхью резко встал. – Меня ждут обязанности.

Его быстрые шаги эхом раскатились по дому. Когда за ним хлопнула сетчатая дверь, миссис Мэйхью скривилась.

– Франклину трудно говорить о нашей Мэри, – объяснила она. – Обо всем, что напоминает о ней... – Женщина глубоко вдохнула. – Что тебе известно?

– Я слышала о ребенке, – тихо ответила я.

Она прижала ладонь к сердцу.

– Жизнь Мэри не сводилась к ее концу, но это все, что о ней помнят, – миссис Мэйхью с трудом сглотнула, словно набрала в рот горькое лекарство. – Но ты пришла, чтобы поговорить о своей матери, верно? Уверена, тебе интересно, какой она была.

Я кивнула, радуясь хотя бы этому маленькому утешению.

– Да, все так. Мама умерла несколько лет назад.

Миссис Мэйхью наклонилась через стол и взяла меня за руку теплыми, мягкими ладонями.

– Мне очень жаль. Я любила Элизабет. Они с Мэри были почти неразлучны. По крайней мере, какое-то время. Ее родители были издольщиками. Мэри порой волновалась, что Элизабет слишком много работала, – она замолчала, и ее лицо приобрело задумчивый вид. – Не думаю, что Элизабет была создана для такой жизни. Нет, она, конечно, была крепкой девочкой, но ее никогда не увлекало земледелие.

Похоже, непослушные каштановые волосы не единственное, что общего у нас с мамой.

– Мэри была импульсивной, – продолжила она. – Я надеялась, что Элизабет повлияет на нее, успокоит. Но ближе к концу они отдалились друг от друга. Мы видели Элизабет все реже и реже. – Миссис Мэйхью измученно потерла виски. – Думаю, она знала, в какую беду попала наша Мэри. Элизабет была такой милой девочкой. Должно быть, она расстроилась, узнав о положении Мэри.

Я дернула за прядь конского волоса, торчащую из обивки дивана.

– Я бы хотела узнать побольше о лучшей подруге моей матери, если вы не против.

Взгляд миссис Мэйхью стал отстраненным.

– Мэри была бойкой, но в то же время ласковой. Можно даже сказать, по-матерински заботливой. Всю свою жизнь она говорила, что, когда вырастет, у нее будет полный дом детей, – миссис Мэйхью покрутила в пальцах вязаную кружевную салфетку с подлокотника стула. – Когда Мэри была маленькой, у нее была воображаемая младшая сестра. Подумать только, она звала ее Аврелия!

Я вспомнила историю мисс Мэйв о том, как она потеряла родителей из-за эпидемии гриппа и что у ее сестры было такое же красивое, необычное имя.

– Похоже на персонажа из сказки, – сказала я.

– Возможно, так и было. Мэри всю жизнь сидела уткнувшись носом в книгу. Но это едва ли были религиозные тексты, что не нравилось ее отцу. Она любила приключенческие истории и мифы. В общем, фантастику.

– Моя сестра такая же. И мой друг Абель, – я показала на передний дворик, где ждал он. – Думаю, они любят уходить от реальности.

Миссис Мэйхью улыбнулась.

– Мэри особенно любила древние кельтские легенды. Мои родители выходцы из Ирландии. Мэри пошла в меня, с ее-то рыжими волосами, – она вздохнула. – И соответствующим темпераментом.

Я вполне могла представить, что привлекло мою сдержанную, но решительную мать к прямолинейной Мэри с ее огненными волосами и крепкой силой воли.

– Когда она родилась, я хотела назвать ее в честь своей бабушки, но Франклин настаивал на библейском имени. Мы нашли компромисс – Мэри Ева. – Она замолчала и прошлась взглядом по комнате, прежде чем остановить его на мне. – Если убрать «р» и «а», то выйдет имя, которое я хотела ей дать. Мэйв. Такое красивое, волшебное. Мне она всегда казалась похожей на Мэйв.

Мэйв. Мэри Ева.

– Ее нет уже девятнадцать лет. – По щекам миссис Мэйхью скатились слезы, свободно вытекая из глаз, которые были такого светло-голубого оттенка, что казались почти бесцветными. Как же я раньше не заметила сходства?! Они такие же, как у мисс Мэйв!

– Если бы только она рассказала мне о своей беде... Возможно, все сложилось бы иначе. Я уверена, что беспокойство из-за того, что мы узнаем правду, подпортило ей здоровье, и поэтому ребенок родился раньше времени... – ее голос сошел на нет. – Я бы помогла ей сбежать. Я никогда не испытывала к нему такой ненависти, как Франклин. – Миссис Мэйхью взмахнула рукой, словно вытерла доску. – Вряд ли есть что-либо мучительнее, чем думать, что могло бы быть. Поэтому Господь и велит нам забыть прошлое и двигаться дальше.

Миссис Мэйхью достала кружевной платочек из рукава блузки и вытерла слезы.

Мисс Мэйв говорила, что была моей ровесницей, когда приехала в Уилер – в том же возрасте пропала Мэри Ева Мэйхью. Я с трудом собрала мысли в кучу.

– Спасибо, что согласились поговорить со мной, миссис Мэйхью, – сказала я, поднимаясь на подкашивающихся ногах.

Когда она встала, я заключила ее в объятия.

– Мне очень, очень жаль.

Больше говорить было нечего. Во всяком случае, пока.

Она взяла мое лицо в ладони и присмотрелась.

– Ты очень похожа на Элизабет. – Казалось, она вела какой-то внутренний спор, но затем все же добавила: – Но я вижу в тебе и его черты. Ты пошла в обоих родителей.

– Вы знали моего отца?

Не так уж и удивительно. Арджента маленький городок.

– Да. Мэтью поселился у местного фермера, неподалеку от нашего дома, – осторожно произнесла она. – Когда он переехал в Ардженту, то начал посещать нашу церковь. Они с Элизабет и Мэри быстро сдружились. Но с Мэри...

Мое дыхание участилось. Я не хотела слышать, боялась ее следующих слов.

– Ну, между Мэтью и Мэри завязалась больше, чем дружба. Франклин считал его не лучше бродяжки, обычным янки, который кочует из города в город и не может остепениться. Думаю, он боялся, что Мэтью заберет нашу Мэри, – она тяжко вздохнула. – И он был прав. Одной ночью, в начале лета, они сбежали, чтобы тайно пожениться, но Франклин догнал их у границы округа. Я до сих пор не знаю, что Франклин тогда сказал Мэтью. – Миссис Мэйхью с трудом сглотнула. – Или что он ему сделал. Но больше я Мэтью не видела.

Она покачала головой, сожаление и боль от потери по-прежнему легко читались на ее морщинистом лице.

– Я боялась, что Мэри умрет от горя. Элизабет навещала ее, приносила небольшие подарки, чтобы взбодрить. Но ничего не помогало. Я надеялась, что Мэтью вернется и они снова попытаются сбежать, – ее голос зазвучал с неожиданной яростью. – Я бы предпочла, чтобы она жила в здравии в другой части страны, чем здесь, как птица со сломанными крыльями в клетке.

Пульс громом отдавался в моих ушах. Мне никогда не приходило в голову, что отец мог любить другую женщину. Его первой любовью была Мэри Ева Мэйхью, а не моя мама. Возможно, в одном я не ошиблась: что история Мэри не закончилась так, как считали ее родители и все жители города.

Что, если Мэри Ева взяла имя, которое придумала для нее мать, сочинила историю о давно умерших родителях и сестре Аврелии – в честь вымышленной подруги детства – и переехала в соседний город, чтобы стать мисс Мэйв Донован?

Моя новая теория по-прежнему была домыслом, но в этой трагической истории присутствовал один неоспоримый факт. Папа зачал ребенка и бросил беременную мать. Знал ли он о положении Мэри до того, как уехал из Ардженты? Или он намеренно покинул ее?

– Честное слово, ты бледная как смерть, – воскликнула миссис Мэйхью. Она исчезла в другой комнате, вернулась через пару секунд с рюмкой янтарного напитка и твердо приказала: – Выпей.

Обжигающее виски и горькие травы привели меня в чувства. Я через силу сделала два глотка, и миссис Мэйхью забрала рюмку из моих безвольных пальцев.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Прости, Верити. Я лишь хотела, чтобы ты узнала историю целиком. Может, это неправильно, но Мэтью был частью жизни Мэри и моей тоже. Я не держу зла на твоего папу. Давно его простила. Подозреваю, у него были... – она нахмурилась, и ее взгляд метнулся к двери, за которую вышел преподобный Мэйхью, – свои причины, чтобы уехать. Сомневаюсь, что он знал о ребенке. Мы с Франклином точно не знали.

– Уверена, он тоже, – прошептала я и понадеялась, что это правда. Ох, зря она забрала виски с травами.

Если Мэйв действительно Мэри Ева, то папина первая любовь по-прежнему жива. И с ней его младшая дочь. У меня в животе возникла тревожная тяжесть. Мисс Пимслер сказала, что посадила нас на поезд в Арканзас потому, что тут когда-то жили наши родители. Возможно, это действительно так, но каковы шансы, что из всего штата мы прибыли в этот конкретный городок по чистой случайности?

– Я слышала, что вскоре после той ужасной зимы Элизабет переехала в Нью-Йорк, – продолжила миссис Мэйхью. – Они с Мэтью были хорошими друзьями, так что я не удивилась новости об их свадьбе. – Она погладила меня по руке. – Я была рада. Они заслуживали шанса на счастливую жизнь.

И они действительно жили счастливо. Какое-то время. Но затем папа начал терять рассудок, а мама целыми днями беспокоилась, что он вытворит дальше и как далеко унесет его безумие.

Миссис Мэйхью грустно улыбнулась.

– Мне жаль, что Мэтью не стало.

Она предположила, что, раз я приехала на сиротском поезде, то мои родители мертвы. Я не стала ее исправлять. В голове не осталось места для каких-либо слов или мыслей, кроме одной: возможно, ее дочь по-прежнему жива.

– Спасибо, – наконец выдавила я, – что рассказали мне историю Мэри, и за добрые слова о родителях. – Потупила взгляд на свои пальцы. – Я бы поняла, если бы вы злились на папу.

– Бог прощает нас, и мы должны прощать. Ничто не убивает душу быстрее, чем горечь и ненависть.

Миссис Мэйхью обняла меня. Жаль, что я ошиблась насчет того, что мама – ее пропавшая дочь. Миссис Мэйхью была бы хорошей бабушкой.

Я попрощалась и вышла наружу.

– Ну что? – спросил Абель, косясь на миссис Мэйхью, наблюдавшую за нами с крыльца.

Я лишь покачала головой.

– Я ошиблась. Моя мама не была их дочерью.

Абель взял меня за руку и помог залезть на повозку.

– Мне жаль, Верити.

Я хотела все ему рассказать, поделиться фактами и подозрениями. Но пока не могла произнесли эти слова вслух.

Когда повозка поднялась на небольшой холм, я оглянулась. Преподобный Мэйхью стоял на краю кладбища за церковью. Сложив руки и склонив голову, он смотрел на маленькое надгробие.

Я наблюдала за ним, пока пастор и кладбище не исчезли из виду, поглощенные шелестящей травой. Если Мэйв действительно Мэри, надеюсь, время смягчило его чувства к дочери. И мне удастся вернуть ее домой.