Часть25
Делла ждала меня в повозке на окраине города, держа в руке настойку для Абеля. После напряженного разговора с шерифом я совсем о ней за- была.
– Я догадалась, что рано или поздно ты пойдешь этой дорогой, – сказала она и подвинулась, чтобы освободить мне место на узком сиденье. – Залезай. Пешком тебе точно не вернуться до темноты.
– Но твой отец наверняка разозлится, если узнает, – возразила я, замешкавшись.
– О, меня определенно ждут девять кругов ада, – кивнула она. – Садись уже.
Пока мы ехали на ферму, я рассказала Делле о своем послании мисс Пимслер.
– Ты не против сходить на телеграф и проверить, не пришел ли ответ?
– Ничуть. Мне жаль, что папа вел себя так ужасно. Поверить не могу, что он просто нас проигнорировал! – она нахмурилась. – Нет, вообще-то могу.
Делла остановила повозку на краю двора Везерингтонов и обняла меня на прощание.
– Будь осторожна, Верити.
Я пошла по тропинке с прямой спиной. Казалось, это единственный способ компенсировать скомканное чувство в груди.
Я мысленно воспроизвела все события этого дня и пришла к выводу, что их почти невозможно постичь. Опекун моей сестры способна на ужасающую жестокость. Я ничуть не приблизилась к пониманию загадок леса и как с ним связана мисс Мэйв. И в мои мысли с шипением просочилось подозрение. Я всегда считала свою мать хорошей женщиной. Зачастую грустной, но неизменно нежной. Неужели я ошибалась в ее доброте, как ошибалась насчет истинной тьмы мисс Мэйв?
Я обняла себя руками и направилась к сараю. Прямо за дверьми Большой Том подковывал Леди Мэй. Удары молота о железо громко раскатывались по сумеречному воздуху.
– Нужно закончить кое-какие дела до темноты, – сказал он, показывая на заходящее солнце и на большую лопату, прислоненную к стене сарая. Вид у него был чуть ли не виноватый. – Хэтти принесла твою рабочую одежду на чердак. Лучше переоденься. Нужно вычистить стойла.
Ну еще бы. Я подошла к лестнице и замерла на второй ступеньке.
– Как себя чувствует Абель? Я принесла ему настойку от бабули Ардит, – я протянула бутылочку. Внезапно грудь пронзило острое, чуть ли не болезненное желание увидеть его.
Большой Том забрал настойку, его медвежья лапа полностью накрыла мою ладонь.
– Нормально, насколько это возможно, – ответил он, хлопнув Леди Мэй по боку, чтобы дать понять, что она свободна. Кобылка вышла под лучи закатного солнца и присоединилась к Мерлину.
Большой Том медленно подошел к лестнице. Наши глаза впервые оказались на одном уровне.
– Абель говорил о тебе, – фермер шаркнул ботинком по пыльному полу. – Хвастался тем, какой ты была спокойной, когда он получил травму.
– Очень мило с его стороны, но это не совсем правда. Я только выглядела спокойной.
– Как утка на пруду, – кивнул Большом Том. Заметив мое недоуменное выражение лица, добавил: – С виду они так мирно плавают. Но под водой они гребут как сумасшедшие.
Я улыбнулась.
– Звучит знакомо.
Он снял соломенную шляпу, тонкие седые волосы встали дыбом, как петушиный хвост.
– Я знаю, что ты хотела не такой жизни. Но мы с Хэт рады твоему приезду. Если не вернешься на север, надеюсь, ты позволишь этому месту стать твоим домом. Оставайся тут столько, сколько захочешь.
Он водрузил потрепанную шляпу на голову, улыбнулся под кустистыми усами и неуклюже заковылял в закатные тени.
Я принялась вычищать стойла при свете фонарика, обдумывая слова Большого Тома. Когда я вошла в устойчивый ритм, мой разум расслабился. Было что-то успокаивающее в этих простых, повторяющихся движениях. Легкое жжение в предплечьях от подъема тяжелой лопаты напомнило мне, что мои мышцы окрепли.
Это приятное чувство прошло, как только я поднялась на чердак и обнаружила, что, перенося мои вещи, Хэтти забыла ночную сорочку. На колышке в стене висела одна из рабочих рубашек Абеля. Я пощупала хлопковый рукав и задумалась, не поспать ли мне в ней. От нее слабо пахло сеном и теплым, солнечным ароматом кожи Абеля. При мысли о его одежде на моем обнаженном теле меня бросило в жар.
Я быстро спустилась по лестнице и пошла к ферме. Мне не помешает хорошенько помыться под ледяной водой.
На заднем дворе висело чистое белье, высохшее на дневной жаре. Я стянула с веревки свою сорочку и зашла в дом, чтобы помыться и переодеться. После сарая Большой Том пошел прямиком спать, Хэтти гасила лампы, собираясь пойти за ним следом.
– Я забыла принести ее в сарай, да? – Хэтти кивнула на сорочку, которую я закинула на плечо, и дала мне зажженную свечу. – Сегодня я слишком нервная, как несушка среди лисиц. – Ее усталая улыбка сменилась серьезным выражением лица. – Спасибо, что позаботилась о нашем Абеле. Возможно, он уже никогда не будет работать рукой как раньше, но если бы не вы с мисс Мэйв, все могло закончиться гораздо хуже.
Я через силу кивнула, и Хэтти пошла в спальню. Мое горло сдавило от ярости на мисс Мэйв.
Только когда я помылась, переоделась и вылила грязную воду из тазика в огород, я поняла, что моя расческа осталась наверху, в комнате, где спал Абель. Я подумывала пойти спать без нее, но моя спутанная копна волос, достающих до талии, к утру превратится в дремучие заросли, если ее не расчесать перед сном. Накинув домашний халат поверх сорочки, я медленно поднялась по лестнице на чердак.
Приоткрыв дверь, заглянула внутрь, отчасти ожидая, что Абель бодрствует и мучается от боли.
Вместо этого он крепко спал, его губы слегка приоткрылись, здоровая рука лежала на глазах. Мягкое сияние луны падало на мятую кровать, комнату наполнял лишь тихий звук его глубоких, спокойных вздохов. Раненая рука в тяжелом гипсе лежала поверх обнаженного живота. Я не подумала, что Абель может спать без ночной рубашки. Наблюдая, как его грудь вздымается и опускается, я внезапно ощутила сильное желание прикоснуться к нему.
Я прогнала это бесстыдное чувство. Быстро прокравшись к туалетному столику, положила гребень в карман халата и развернулась, чтобы уйти.
– Верити?
Мое сердце громоподобно заколотилось в груди, ноги приросли к полу. Когда я пришла в себя и обернулась, Абель уже сидел в кровати и наблюдал за мной, его веки припухли, волосы примялись от подушки. Мой взгляд невольно прошелся по его телу. Я засмотрелась и недостаточно быстро подняла глаза к его лицу.
Абель отвернулся, потирая шею, и заметно расслабился, найдя рубашку на столбике кровати. Он просунул руку в рукав, второй безвольно повис над гипсом.
Мне немного польстило, что он так засмущался из-за моего присутствия.
– Что, никаких замечаний по поводу того, что я пробралась к тебе в комнату ночью? – я ухмыльнулась. – И ни одной шутки о твоем тлетворном влиянии на мою нравственность. Я разочарована.
Я поставила свечку на шкаф, перекинула волосы через плечо и начала медленно распутывать колтуны.
Лунный свет бледным ручьем заструился на Абеля, подчеркнул острые линии его челюсти и посеребрил локоны у висков.
– Мне жаль, что я разбудила тебя.
Он встретился со мной взглядом.
– А мне нет.
Я снова спрятала гребешок в карман и заплела волосы в толстую косу. Наше молчание нарастало и менялось, превращалось в нечто накаленное и искрящееся от сдерживаемой энергии.
Мне стоит пожелать ему спокойной ночи и выйти за дверь. Это было бы разумно. Но меня уже тошнит от попыток быть разумной.
– И почему же?
Я не собиралась подходить к нему, но каким-то образом очутилась у кровати.
Одеяло скользнуло на пол, и он встал.
– Потому что мне лучше, когда ты рядом.
Его синие глаза почернели с ночью. Я дрогнула под их пылким взглядом и посмотрела вниз. Наши босые ступни почти соприкасались.
Медленно, осторожно Абель закинул мою косу мне за плечо. Его пальцы задержались на шее.
– Когда мы вместе, я чувствую себя спокойно, как когда возвращаюсь домой после долгого трудового дня. Но в то же время все кажется... ярче и новее, – он замолчал и всмотрелся мне в лицо. – Я не хочу чувствовать ничего другого.
Я закрыла глаза и встала на цыпочки. Губы Абеля были теплыми, сладкими, мягче, чем я представляла. Я почувствовала его удивленный вздох на своих устах и на секунду испугалась, что он отстранится.
Затем его рука опустилась на мою поясницу, и он прижал меня к себе. В груди вспыхнул восхитительный жар и распространился по всему телу. Я обвила руками его шею и зарылась пальцами в волосы. Наши тела идеально переплелись, будто были предназначены друг для друга; наши губы искали, стремились навстречу, будто были созданы для этого опьяняющего момента.
Абель отошел, часто дыша. Моя любимая улыбка медленно расплылась на лице и озарила его, подобно рассвету.
Я прижала мизинец к ямочке на его подбородке, одурманенная и в то же время смущенная своей дерзостью.
– Кажется, я мечтала тебя поцеловать с нашей первой встречи, – призналась я.
– И я.
– Даже когда считал меня заносчивой, спесивой янки? – произнесла я немного дрожащим голосом.
– Даже тогда.
Я подумала обо всем, что должна ему рассказать, и замешкалась. Если Абель узнает, что мисс Мэйв навредила ему, чтобы преподать мне урок, он может решить, что быть со мной слишком опасно. Прямо сейчас будущее вспыхивало в моем воображении фейерверками, ярко и броско. Я не хотела портить этот момент.
Но если я утаю от него правду, это омрачит наши отношения, как чернильное пятно. Так что я рассказала ему о прошлом мисс Мэйв, о проступках моего отца и о тайнах леса. Он слушал меня с округленными от беспокойства глазами и крепко поджатыми губами. Затем мой взгляд опустился к его гипсу. Эту правду мне хотелось скрыть больше всего. А значит, ее важнее всего рассказать.
– Абель, этим утром, у дома мисс Мэйв, когда ты пытался завести машину...
Он прижал руку к моей щеке. Я взглянула на него и замолчала.
– Это не было случайностью, не так ли? – спросил он.
– Нет. Перед этим я сказала мисс Мэйв, что знаю ее секрет, и она хотела доказать, что пойдет на все, чтобы заткнуть меня, – от горя мне стало трудно дышать. – Мне очень жаль, Абель. Если бы я не полезла в ее дела, этого бы не случилось.
Абель согнул ушибленные, опухшие пальцы.
– Ты всего лишь хотела воссоединить семью. Это мисс Мэйв умышленно навредила мне. Ты не виновата.
По моему лицу покатились слезы.
– Спасибо.
Я обняла Абеля и прижалась щекой к плавной линии его челюсти. Но сомнения закрались глубже и испортили радостное мгновение. Его рука будет восстанавливаться долго и мучительно. Будет ли он таким милосердным через неделю? Через месяц?
– Ты ранишь мои чувства, – сказал он мне в волосы. – Ревешь навзрыд сразу после нашего первого поцелуя. Не думал, что я так ужасен.
Я невольно рассмеялась.
– Ты совсем не ужасен. Наоборот, мне кажется, мы
оба в этом хороши.
Я почувствовала щекой, как он улыбнулся.
– Нужно проверить, просто чтобы знать наверняка.
Я театрально вздохнула.
– Ну, если это обязательно...
Когда мы наконец отстранились, я пожелала Абелю доброй ночи. Забрав свечку, оглянулась на него, сияющего золотом в ее теплом свете. Мне хотелось удержать этот драгоценный миг, спрятать его в безопасное место, как цветок между страниц книги.
– Спокойной ночи, Абель.
Его глаза заблестели.
– Хороших снов, Верити. Увидимся утром.