12. Недобрый понедельник
Утро понедельника было солнечным и ясным, но настроение у Гарри было невеселым. Он не шел, а плелся на работу, удивляясь собственной слабости — казалось, он устал уже с утра.
Ночью его опять мучили страшные сны — за ним и профессором Снейпом охотился пастор Дамблдор, вооруженный пистолетом. Юноша и профессор пытались спрятаться в киноаппаратной, но пастору каким-то образом удалось вскарабкаться по стене и просунуть дуло черной Беретты в проекционное окошко. К счастью, Гарри проснулся до того, как прогремел фатальный выстрел.
Одно, несомненно, радовало — за исключением вчерашнего случая, когда он едва не согрешил под воздействием дьявольского фильма, бес мастурбации оставил его в покое, но в глубине души Гарри подозревал, что всему виной его постоянная усталость.
Перед входом в санпропускник Гарри ждал сюрприз. Взволнованная женщина нервно теребила пуговицы на криво застегнутом халате и растерянно оглядывалась по сторонам. Увидев Гарри, она бросилась к нему, как утопающий к спасательному кругу.
— Молодой человек, я вас умоляю, скажите мне правду, — захлебываясь словами, проговорила она. — Мой ребенок, моя малышка, она у вас! Меня туда не пускают, — в голосе женщины слышались рыдания.
— Ради Иисуса, не переживайте вы так, — слегка растерялся Гарри. — Сюда никого не пускают, вы спросите вашего врача, он вам скажет, когда вы сможете увидеть ребенка.
— Доктор Блэк сказал мне пойти отдохнуть! — гневно воскликнула она. — Таблетки мне дал! — Гарри увидел, что женщина судорожно сжимает в руке пластинку с таблетками. — Мне не нужны таблетки, мне нужна моя дочь! Я хочу знать, что с ней, почему ее забрали ночью из детского отделения!
Гарри знал, что этажом ниже находится родильное отделение, совмещенное с детским: там были дети, нуждающиеся в постоянном наблюдении — многие из них были недоношенными, либо имели врожденные патологии. Почти все плановые пациенты детской кардиохирургии попадали к ним оттуда.
Женщина с отчаянием и надеждой смотрела на Гарри. На ее груди висела цепочка с маленьким католическим крестиком, и, оставив в покое пуговицы халата, женщина теперь взволнованно перебирала пальцами цепочку.
— Скажите, как фамилия ребенка, я выясню, — уступил Гарри. Его согласие означало, что теперь ему придется проходить через санпропускник дважды — просто так выходить из отделения было запрещено.
— Лаура. Лаура Мэй, — сказала женщина, и по ее щекам покатились крупные слезы. Она вдруг с благодарностью сжала руку Гарри. — Благослови вас Господь, молодой человек.
Гарри улыбнулся. Приятно иметь дело с верующими людьми.
— Молитесь, и Господь все устроит, — сказал он и скрылся за дверью санпропускника.
Пройдя все круги очищающего ритуала, взбодренный душем и свежестью, Гарри направился к кабинету доктора Блэка, размышляя, на месте ли тот. Внезапно из кабинета вылетел не кто иной, как профессор Снейп, за ним доктор Блэк и две незнакомых женщины в хирургических костюмах. Все они быстро пронеслись мимо Гарри, даже не поздоровавшись, и тут же скрылись в шлюзе, ведущем в приемную. Это означало, что доктора Блэка Гарри теперь увидит нескоро — путь обратно для всех покинувших блок лежал опять же через санпропускник. Удивляясь, что они все делали тут в столь ранний час, юноша поспешил к палате интенсивной терапии — наверняка ребенок там.
Из раздвижных дверей плавной неторопливой походкой вышла Луна.
— О, Гарри, — меланхолично сказала она, жуя жвачку. — Ты вовремя. Ты помнишь, что сегодня обойдешься без меня?
— Привет, — торопливо сказал Гарри. — Помню, конечно. Послушай, к нам ребенка привезли, Лауру Мэй, а там ее мать переживает, что случилось и почему...
Луна с минуту молчала, жуя жвачку.
— К ней уже пошли. Только что.
— К кому? — не понял Гарри.
— К матери. Сообщить.
— Что сообщить? — нахмурился юноша.
— Что, что. Умер ребенок, — Луна смотрела на Гарри водянистыми спокойными глазами.
— Как?.. Что... — прошептал тот.
— Полчаса назад.
— О, Боже, — выдохнул Гарри.
— Богу пофиг, — без выражения сказала Луна и поплыла по коридору.
Гарри похолодел. Он бы не смог сказать несчастной матери о том, что произошло. Тяжело, как старик, он опустился на обтянутую клеенкой коридорную кушетку и обхватил голову руками.
— Господи, — взмолился он. — Благослови эту женщину, Отец. Ты забрал в рай ее ребенка... Зачем? Зачем, Господи, — прошептал он, чувствуя, как его начинает душить горечь и непонимание.
— Гарри, — на его плечо вдруг легла рука профессора Люпина. — Успокойтесь, дорогой, — ласково сказал он. — Когда вы шли сюда работать, понимали вообще, что тут не каждый день праздник?
Юноша поднял на доктора полные отчаяния глаза.
— Почему этот ребенок умер? Здесь был даже профессор Снейп, разве ничем нельзя было помочь?
Профессор Люпин покачал головой.
— Недоношенный ребенок, открытый боталлов проток, масса осложнений... Гемолиз, кровь уже не сворачивалась, — он безнадежно махнул рукой. — Чудес не бывает, Гарри.
Профессор выглядел усталым и постаревшим.
— А его мать? Она ко мне подходила, — кусая губы, сказал Гарри.
— Северус к ней пошел. Профессор Снейп то есть, — вздохнул Люпин. — Идите, займись делом, дорогой. Жизнь продолжается.
«Не для всех», — с тяжелым сердцем подумал Гарри, медленно переставляя ноги по коридору.
— Гарри, в десять чтоб были как штык в оперблоке, — вдогонку ему напомнил доктор Люпин. — Вы сегодня у нас один, не забывайте.
На этот раз как Гарри ни спешил с уборкой, провозился очень долго и ужасно устал, несмотря на то, что Луна успела вымыть операционную после несчастной маленькой Лауры.
Он опять сходил в душ, но бодрости уже не прибавилось. До плановой операции, на которой необходимо было его присутствие, оставалось около получаса, и Гарри уселся в коридоре на кушетку, подпирая стену и бессмысленно глядя перед собой.
— Психиатрическую бригаду вызывали, — донесся до него разговор проходящих мимо сотрудников. — Чуть Снейпа не убила, впятером не могли удержать.
— На окне решетка, она бы все равно не выпала, — это говорил Крам.
— Убилась бы наверняка, — сказала Тонкс. — С такой силой броситься. Теперь точно стекла поставят непробиваемые. Это уже второй случай на моей памяти. Если бы Снейп не среагировал...
— Надо же, слушала-слушала молча, а потом ка-ак кинется! Никто не ожидал...
— Хорошо неделя началась, — буркнул Крам.
Вслушиваясь в разговор, Гарри, наконец, понял, что несчастная женщина, мать Лауры, попыталась выпрыгнуть в окно, причем с нечеловеческой силой отбивалась от пятерых человек, и если бы не радикальное вмешательство психиатров, неизвестно, чем бы дело кончилось.
Буквально через минуту юноша увидел и самого профессора Снейпа. Его скула и подбородок были заклеены пластырем.
— Профессор Снейп, — взволнованно окликнул он.
Тот резко остановился. Взгляд черных тревожных глаз скользнул по лицу Гарри, будто пытаясь что-то отыскать.
— Вы себя хорошо чувствуете, мистер Поттер? — без всякого приветствия спросил он.
— Спасибо, все нормально, — торопливо ответил Гарри. — А вы... вы... — от волнения Гарри едва не заикался. — Вы не пострадали?
— Пострадал, — сквозь зубы сказал Снейп. — Каждый день сюрпризы, никак не привыкну.
— Я хотел вам сказать... — жалобно начал Гарри, но тот его оборвал:
— Зайдёте ко мне после того, как закончите тут, мистер Поттер, — холодно произнес кардиохирург.
«Мистер Поттер», — Гарри неверяще и робко заглянул в черные глубины профессорских глаз, с нелепой надеждой, что тот назвал его так не всерьез. Профессор нахмурился, от чего морщина между его бровями стала еще резче, отвернулся от юноши и быстрым шагом прошел по коридору. Гарри проводил печальными глазами его спину, пока тот не скрылся за дверью кабинета доктора Блэка.
* * *
К удивлению Гарри, нынешняя операция показалась ему такой легкой и вместе с тем необычной, что он твердо решил попросить у профессора Люпина какие-нибудь книги по анатомии сердца и сосудов: юноше хотелось хоть немного разобраться в том, к чему он причастен. У их сегодняшнего пациента был тот же диагноз, что у маленькой Лауры, по крайней мере, Гарри опять услышал слова «боталлов проток» и пришел в ужас. Из ленивых пояснений Виктора Крама он понял, что это что-то вроде отверстия между аортой и легочной артерией, которое должно зарасти за две-три недели до рождения ребенка, но иногда этого не происходит, и кровь начинает просачиваться из аорты в легочную артерию. Чем больше диаметр протока и чем младше ребенок, тем труднее и рискованней операция. На сей раз этот проток был настолько небольшим, что доктор Люпин обошелся помощью одного только ассистента, и даже не задействовал ни один из «кухонных комбайнов тети Петуньи», поскольку грудную клетку даже не вскрывали, и требовалась всего лишь местная анестезия. В подключичную артерию малыша ввели очень маленький зонд — тончайшую эластичную проволочку с круглым хвостиком. Как пояснил Крам, зонд был чем-то вроде рельсов, по которым к сердцу продвигалась конструкция из малюсеньких катетеров и хитрой штуки вроде пробки со свернутыми усиками: достигнув бреши, «пробка» должна вцепиться этими усиками в стенки боталлова протока и закупорить его, как горлышко бутылки. Операция была почти бескровной, и требовала только внимательного наблюдения за монитором, на котором отображалось движение этой самой «пробки».
На сей раз Господь, очевидно, услышал горячие молитвы Гарри — операция прошла удачно, и доктор Люпин сказал, что малыша уже через несколько дней можно будет отправлять домой.
Уборки было не много. Гарри тяжело вздохнул — сейчас ему предстоял не самый приятный разговор. С тяжелым сердцем он направился в соседнюю кардиохирургию.
* * *
— Можно? — Гарри осторожно приоткрыл дверь кабинета профессора Снейпа, продолжая держаться за дверную ручку и готовый в любой момент ретироваться.
Хирург стоял у окна, скрестив руки на груди. Пересекающий его скулу пластырь не прибавлял лицу приветливости.
— Мистер Поттер, будьте добры, не висите на двери. Присядьте, сделайте одолжение, — спокойным и властным тоном произнес он.
Гарри отлепился от двери и, не сводя с хирурга настороженного взгляда, с опаской присел на край кожаного дивана.
— Доброе утро, — тусклым голосом сказал молодой человек. Его не оставляло ощущение непоправимого — для профессора он перестал быть Гарри.
Профессор Снейп смотрел на него в упор, и взгляд его был совершенно непроницаем.
— Мистер Поттер, — начал он, — как вы уже догадались, я хотел бы поговорить с вами о том, что произошло в субботу. У меня есть своя версия произошедшего, но хотелось бы услышать и вашу. Итак, мистер Поттер. Что. Это. Было.
Гарри растерялся. Он оказался не готов к этому спокойному бесстрастному тону следователя, ведущего допрос.
— Я прошу у вас прощения, сэр, — хрипло и полузадушено сказал он. — Я вел себя недопустимо.
Профессор Снейп слегка поморщился.
— Мне не нужны извинения, мистер Поттер, я хочу услышать от вас внятное объяснение того, что произошло. Итак?
С минуту Гарри молчал, внимательно разглядывая узор на паркете.
— Хорошо, — обреченно вздохнул он. — Я все равно хотел вам это сказать, раньше или позже. Просто... вам неприятно будет это узнать, — Гарри посмотрел на мужчину, но его лицо было по-прежнему невозмутимым. Собравшись с духом, юноша продолжил: — Профессор Снейп, я знаю, вы хороший человек, но... может, вы и не виноваты... но вы... Вы одержимы бесами, — сурово и спокойно вынес он свой вердикт.
Брови профессора Снейпа полезли вверх, губы задрожали. Такого выражения на его лице Гарри еще не доводилось видеть.
— Бесы... бесы. Бесы, значит, — пробормотал он, отворачиваясь к окну.
Гарри выжидающе молчал. Профессор Снейп вдруг резко развернулся, отошел от окна и с минуту мерил шагами кабинет. Наконец, он выкатил кресло для посетителей на середину комнаты и расположился в нем прямо напротив застывшего на диване Гарри.
— Вы были непочтительны с моими бесами, мистер Поттер, — сказал он, глядя на Гарри странным взглядом.
— Христианин никогда не будет почтителен с бесами, сэр, — Гарри нервно вцепился пальцами в диванное сиденье.
Профессор Снейп понимающе кивнул.
— То есть, вы с моими бесами на «ты».
— Вы тоже... были со мной на «ты», — осторожно возразил юноша. Он чуть было не прибавил «И я был Гарри», но сдержался. Теперь он не надеялся даже и на «брата Гарри», и от этого его сердце вдруг обволокла странная щемящая грусть.
— Прошу прощения, мистер Поттер, но я полагал, что способен контролировать своих бесов, — произнес кардиохирург.
— Это очень трудно, мистер Снейп, сэр.
— Вы поразительно вежливы сегодня, мистер Поттер, — заметил профессор. — Итак, если я правильно вас понял, в субботу вы явились ко мне, чтобы провести обряд экзорцизма.
Гарри озадаченно нахмурился.
— Изгнание бесов, — пояснил профессор, отчего-то потирая затылок.
— Нет, я бы не смог... Я еще не настолько наполнен Духом Святым, — вздохнул Гарри. — Но я должен был показать бесам, что я знаю их дела.
— Вам следовало меня предупредить. Я был м-м... несколько не готов, — ответил кардиохирург. — Бесы, очевидно, тоже.
— Меня вел Дух Святой. Он сказал мне идти к вам и показать им, что я их не боюсь, — взволнованно сказал юноша.
Профессор Снейп задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.
— Мистер Поттер, скажу вам откровенно, очевидно, в моих теологических познаниях есть серьезные пробелы. Именно по части бесов, — сказал он, внимательно глядя в глаза Гарри. — В связи с этим у меня к вам просьба. Как к человеку и христианину. Мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне эти пробелы восполнить.
Гарри с удивлением воззрился на кардиохирурга, но лицо профессора Снейпа было непроницаемо, как у игрока в покер.
— Вы хотите, чтобы я... рассказал вам о бесах? — моргнул он.
— Именно, мистер Поттер. Для меня очевидно, что я ничего о них не знаю. По крайней мере, так много, как знаете вы, — ответил тот.
— О-о, конечно, — Гарри слабо улыбнулся. — Это очень хорошо, что вас волнует этот вопрос. Чтобы бороться с врагом, надо его знать в лицо. Так говорил наш пастор.
— Мне казалось, это некий Сталин говорил, — пробормотал хирург. — Впрочем, неудивительно. Итак, мы с вами можем договориться? Вы готовы уделить мне некоторое время для теологических бесед? Очевидно, что я придавал мало значения роли бесов в моей жизни.
— Это очень, очень хорошо, что вы это поняли, — повторил Гарри, и его лицо словно осветилось изнутри. Он робко улыбнулся профессору. На секунду ему показалось, что в черных глазах собеседника промелькнуло странное выражение, похожее на жалость, но возможно, это была просто игра солнечных лучей, проникающих в кабинет сквозь оконные жалюзи.
— Скажу вам откровенно, я бы в любом случае стал настаивать на этих встречах, — взгляд и голос кардиохирурга вдруг стали холоднее. — Я хочу убедиться в вашей адекватности. Кто знает, завтра вы увидите бесов во время операции и броситесь на профессора Люпина.
— Я не брошусь на него, что вы, — испуганно сказал Гарри. — Тем более, доктор Люпин женат.
Профессор Снейп открыл рот в немом изумлении.
— Это тут при чем?
— Я веду войну с определенным видом бесов, — пояснил юный евангелист. — У профессора Люпина их нет.
— А у кого есть, скажите сразу, чтобы быть начеку? — похоже, профессор уже совладал с собой.
— У меня, — одними губами прошептал Гарри и печально опустил голову.
Кардиохирург задумчиво посмотрел на юношу.
— У меня довольно плотный график, мистер Поттер. Но во вторник и четверг я могу выделить время для наших встреч. Решите только, где они будут происходить. Желательно, не в клинике.
Гарри проглотил комок в горле.
— Вы можете приходить ко мне домой, — профессор Снейп увидел тень замешательства в глазах Гарри и добавил: — Поверьте мне, я обещаю держать своих бесов в узде и не позволять себе по отношению к вам ничего, что может быть истолковано как посягательство на вашу чистоту. Разве я хоть раз дал вам повод думать, что... Впрочем, неважно, — с досадой прибавил профессор.
Щеки Гарри вспыхнули слабым румянцем.
— Вы не давали повод... Это все бесы, они... они очень хитры, сэр, — прошептал он.
Профессор Снейп задумчиво посмотрел на Гарри.
— Возможно, вы правы, — пробормотал он.
Он вдруг посмотрел на циферблат больших настенных часов:
— Я должен идти.
Гарри вскочил.
— Да, конечно, мистер Снейп.
— И вот еще что, — профессор опустил руку в карман халата и вытащил маленькую коробочку. — Вам придется пить витамины, мистер Поттер. У вас отвратительные анализы крови.
Гарри отступил к двери.
— Спасибо, не стоит, я буду молиться, и Господь...
Брови профессора угрожающе сошлись к переносице.
— Нет, — жестко сказал он. — Сначала вы будете принимать этот препарат, а потом молитесь хоть до второго пришествия. Через неделю вы повторно сдадите кровь. И если ваш гемоглобин будет, как у трижды рожавшей, и вы грохнетесь в обморок на операции, я своими руками уложу вас в стационар и не поленюсь делать вам инъекции железа. Внутримышечно, — он хищно улыбнулся. — Молитесь сколько угодно, но разве Бог запрещает витамины пить?
— Хорошо, я буду... — Гарри не ожидал такого неожиданного напора. Он робко взял коробочку и слегка вздрогнул, прикоснувшись к пальцам профессора. Пальцы оказались теплыми, а может, просто его собственные руки были слишком холодными. — Мистер Снейп, я знаю, что эта несчастная женщина на вас кинулась... — он посмотрел на полоски пластыря на красиво очерченной скуле мужчины. — Вам больно?
— Это царапины, — буркнул Снейп.
— Хотите, я сегодня к вам приду? — вдруг спросил Гарри. — Правда, сегодня понедельник...
Профессор шевельнул бровью.
— Хочу, — коротко сказал он.
Гарри невольно улыбнулся. Он вдруг догадался — профессор на него не сердится.