Глава 5. Шёпот за дверью
Нора погрузилась в тишину. Снаружи еле слышно шелестел ветер, а где-то вдали, за деревьями, одинокий филин прокричал свою вечернюю песню. Гермиона лежала на скрипучей кровати в старой детской комнате Рона, глядя в потолок. Его дыхание было неглубоким и неровным — он не спал, но и не говорил.
Нора будто застывала в замкнутом времени. Всё здесь напоминало о прошлом, но не приносило тепла.
Она встала тихо, набросила на плечи вязаный кардиган и вышла. Без цели. Просто — дышать.
---
Он был там. На крыльце.
Словно ждал.
Или просто чувствовал то же самое.
Драко стоял у перил, с чашкой в руке. Он не обернулся, когда услышал её шаги — только сказал негромко:
— Минус три. Но вполне терпимо.
— Особенно если внутри всё горит, — отозвалась она, подходя ближе.
Она встала рядом. Молчание. Но уже не глухое — скорее, тёплое, позволяющее существовать.
— Ты хорошо держался за столом, — сказала она спустя минуту.
— Я репетировал. Джордж всё равно пробил броню.
— Он умеет.
— А ты?
— Что я?
Он повернул голову и посмотрел на неё.
— Ты тоже репетируешь? Перед тем как выйти к людям?
Она не сразу поняла, что он имеет в виду. Потом — поняла.
— Я… давно это делаю. Даже не замечаю. Примерно с момента, как стала «Гермионой Грейнджер, идеальной женой, матерью, министром и волшебным помощником всех угнетённых».
— Тяжело быть символом, — тихо сказал он.
— А тебе — быть призраком прошлого?
Он усмехнулся, но грустно.
— Призрак хотя бы никому не нужен. Символ должен сиять.
---
Они молчали. Смотрели вдаль, туда, где поле терялось в дымке.
— Почему ты пришёл, Драко? — спросила она внезапно. — Сюда. В Нору. Ты знал, что будет неловко. Что тебя, мягко говоря, не ждут.
Он не отвечал сразу. Потом — заговорил медленно, будто выбирал слова.
— Потому что я больше не хочу быть тем, кто всегда снаружи.
— Даже если тебя там не хотят?
— Я не жду приглашений. Но я устал быть на обочине. Устал носить своё прошлое, как якорь. Иногда нужно рискнуть — чтобы напомнить себе: ты тоже человек.
Он посмотрел на неё.
— А ты, Гермиона? Почему ты здесь? Почему ты всё ещё с ним?
Она вздрогнула от прямоты.
Но не отвернулась.
— Потому что… я всё ещё хочу верить, что любовь — это не только вспышка. Что можно остаться, даже когда всё рушится. Потому что он отец моей дочери. Потому что я помню, каким он был, когда любил.
— А ты его всё ещё любишь?
Снова тишина. Лёгкий ветер качнул сухую ветку у окна.
— Я не уверена, — прошептала она. — Я просто боюсь пустоты.
Он кивнул.
— Это честно.
---
Где-то внутри дома скрипнула лестница. Они оба напряглись. Но никто не вышел.
— Иногда я думаю, — тихо сказал Драко, — что если бы мы родились в другом мире…
— Ты бы не ненавидел меня в школе?
Он усмехнулся.
— Я не ненавидел. Я завидовал. Боялся. Презирал, чтобы не признать — ты была сильнее меня.
Она посмотрела на него — долго. И вдруг поняла, что стоит ближе, чем думала.
— Я не знаю, что между нами, Драко.
— Я тоже. Но это — не ненависть. Уже нет.
Он поднял руку. Коснулся пальцами её запястья — лёгкое касание, почти невесомое.
Она не отпрянула.
— Ты дрожишь, — прошептал он.
— Здесь холодно.
Он не ответил. Только стоял рядом.
И в эту ночь, среди замёрзших деревьев и огоньков в окне, Гермиона впервые почувствовала: что-то в ней меняется. Медленно. Незаметно.
Но необратимо.