Глава 6. Треск льда
Утро в Норе началось, как обычно. Запах тыквенных булочек, гомон детей, голос миссис Уизли из кухни:
— Гермиона, милая, хочешь чаю?
— Да, спасибо!
Она сидела на диване, держа кружку в ладонях. Все были заняты: Джинни расчесывала Лили, Гарри читал «Пророк», Драко разговаривал с Артуром у окна. И только Рон... его нигде не было.
— Он, кажется, пошёл за деревом, — сказала Джинни. — С кем-то из гостей. Может, с… Лавандой?
Гермиона вздрогнула.
— Лавандой? Она тут?
— Да. Приехала с подругой. Помнишь Падму? Они вроде как дружат.
— Не знала, что ты их пригласила, — слабо сказала Гермиона.
— Я нет, Гарри. Он хотел, чтобы все примирились к праздникам.
---
Гермиона вышла на крыльцо. Прогулка в лес — немного свежего воздуха. Она шла по хрустящему снегу, почти не глядя по сторонам. И вдруг — остановилась.
Голоса. В нескольких шагах за ёлками.
— Ты обещал, — сказала женская. — Уже почти год.
— Лав, это сложно. Гермиона...
— Гермиона? Ты живёшь с ней, спишь с ней и боишься с ней поговорить? Ты обещал, что уйдёшь до Нового года.
Тишина. Только дыхание.
— Я просто не хочу всё рушить, — пробормотал Рон. — Мы семья.
— Тогда не звони мне больше, — холодно сказала Лаванда. — Мне надоело быть тенью.
Шаги. Снег захрустел.
Гермиона стояла неподвижно. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она сделала вдох.
---
Вечером она вернулась в дом, как ни в чём не бывало. Сидела за столом. Ела. Смех, разговоры. Всё — как будто.
Но внутри был лёд.
После ужина она подошла к Рону.
— Пойдём поговорим.
Он кивнул. Они вышли на задний двор. Тихо. Мрак.
— Лаванда Браун? — спросила она спокойно.
Он побледнел.
— Гермиона…
— Сколько?
— Полгода, — выдохнул он. — Может… чуть больше.
— И ты ничего не сказал.
— Я не хотел тебя терять.
— Ты уже потерял, Рон. Просто не признал.
Он молчал. И вдруг сказал:
— А ты? Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него?
Гермиона посмотрела в темноту.
— Я никогда тебя не предавала. Даже мысленно. До этой минуты.
Она развернулась и ушла в дом. Внутри было тепло. Дети смеялись. В камине потрескивал огонь.
А внутри неё всё было холодно. Но — впервые за долгое время — ясно.