Запретное тепло

Я выбрала короткую юбку и топ, накинула легкую куртку и вышла к друзьям. Машина уже ждала меня у дороги, громкая музыка гремела так, что вибрировали стекла. Все веселились, смеялись, кто-то даже предложил поиграть в «шашки» на трассе, подрезая другие машины. Да, страшно и опасно, но именно такие моменты всегда будоражили меня — будто жизнь била ключом, и страх смешивался с адреналином.

Минут через тридцать мы приехали. Квартира оказалась огромной, но с первых шагов я почувствовала странную тяжесть. Воздух был насыщен дешевыми духами, сигаретным дымом и чем-то резким, неприятным. В нос ударил запах травы, и внутри всё перевернулось. У меня сразу появилось желание развернуться и уйти, но я уговаривала себя: «Побуду немного, а если станет невыносимо — уеду».

Мы устроились в комнате, все начали активно разговаривать, ржать, перекидываться шутками. Но чем дольше я сидела, тем сильнее ощущала себя чужой. Вокруг было слишком много посторонних, каких-то мутных людей, от которых исходила неприятная энергетика. Я старалась держать лицо и делать вид, что всё в порядке, но внутри всё сжималось.

Стало душно. Мне казалось, что стены давят на меня. Поэтому я тихо встала и вышла на балкон, чтобы выкурить сигарету. Да, я пыталась бросить, но в такие моменты это было единственным способом сбросить напряжение.

Но балкон оказался переполнен — там уже толпились люди, громко ржали и курили. Тогда я решила спуститься вниз и побыть у подъезда. На улице было прохладно, асфальт ещё блестел от недавнего дождя. Я встала у стены, закурила и, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.

Тишина. Я думала, что на минутку осталась одна, пока за спиной не раздался низкий, неприятный голос:

— Ну что, малышка, чего стоишь одна? Познакомимся?

Я резко обернулась. Передо мной стоял здоровенный мужик, под два метра ростом, плечи шириной с дверной проём, килограммов сто двадцать, не меньше. В его взгляде было что-то слишком прямое, наглое, и от этого внутри всё сжалось.

Я ахуела. Против него я выглядела как игрушка — хрупкая, беспомощная. Если бы он что-то решил сделать, у меня бы не было ни единого шанса. Никого рядом. Кричи — не кричи, всё равно никто не услышит.

Мозг лихорадочно искал выход. И единственное, что я смогла выдать:

— Извините... у меня отец строгий. Мне на мужчин даже смотреть нельзя.

Господи, что за идиотизм. Но в панике даже такая нелепая фраза показалась спасением.

Мужик усмехнулся, скривив губы, и будто потерял интерес. Развернулся и ушёл. Я стояла, выдыхая, чувствуя, как трясутся руки.

Иногда даже самые дурацкие слова спасают жизнь... — мелькнула мысль. Всё, нужно уходить отсюда, и как можно быстрее.

Но только я сделала шаг, как сзади что-то сверкнуло — и в следующую секунду резкая боль пронзила голову. Перед глазами всё поплыло, я рухнула на мокрый асфальт, больно ударившись коленями.

— Ах!.. — только и выдохнула я, чувствуя, как кровь стекает по лицу.

Надо мной навис тот самый амбал. В его руке была разбитая бутылка, осколки блестели в свете фонаря. Он ударил меня ещё раз, теперь ногой. Сначала в живот, потом по рёбрам. Воздух вышибло, грудь словно сжали клещи.

Я пыталась закрыться руками, но он был слишком силён. Удары сыпались без остановки — по лицу, по телу, по ногам. Нос залился кровью, рёбра будто треснули. Каждая секунда казалась вечностью.

Он меня убьёт. Эта мысль билась в голове вместе с гулом боли.

Я уже почти не осознавала, что происходит вокруг. Мир стал расплывчатым, звуки глохли. Я чувствовала только удары, хриплый смех и собственную беспомощность.

Удары вдруг прекратились. Я не поняла сразу — то ли он решил остановиться, то ли просто устал. Мужик вытер руку о штаны, бросил на меня последний взгляд, полный презрения и равнодушия, и, тяжело ступая, ушёл в темноту двора.

Я осталась лежать на холодном, мокром асфальте. Мир вокруг плыл, фонарь над головой двоился, а дыхание давалось с таким трудом, будто каждая вздох — это нож в рёбра. Нос не переставал кровоточить, в горле стоял вкус железа.

Вот так вот всё и заканчивается? — мелькнула мысль. Ни друзей, ни спасения, только дождь, который беспощадно лупил по моему разбитому телу. Я пыталась пошевелиться, но каждая попытка вызывала новую волну боли.

Глаза закрывались сами, тело постепенно сдавалось. Я чувствовала, как сознание уходит, и это было похоже на медленное утопание.

Но вдруг где-то рядом раздались быстрые шаги. Сначала я решила, что он вернулся, и страх ударил сильнее боли. Я попыталась открыть глаза, но всё было размытым.

— Чёрт... — знакомый голос прорезал тьму. — Ты что, с ума сошла...

Я попыталась что-то сказать, но получилось только слабое хрипение. Сквозь мутное зрение я наконец различила силуэт. Это был он. Блэйк.

Он присел рядом, подхватил меня под плечи, аккуратно прижал к себе. Я чувствовала, как дрожит его дыхание, хотя обычно он всегда казался холодным и собранным.

— Господи, — его голос сорвался, — тебя убили бы тут...

Я хотела оттолкнуть его, сказать что-нибудь грубое, ведь мы давно уже были чужими друг другу, но сил не было даже на это. Только слёзы снова покатились по лицу, смешиваясь с дождём и кровью.

— Потерпи, ладно? — сказал он тихо, и его руки подхватили меня так бережно, как будто я была сделана из стекла. — Я вытащу тебя отсюда.

И в тот момент мне уже было всё равно — кто он для меня, и что между нами.

Я уже почти ничего не соображала, когда он на руках донёс меня до машины. В салоне было тепло, но моё тело всё равно трясло от холода и боли. Голова кружилась, всё плыло.

— Чёрт, держись, ладно? — его голос звучал резко, но я слышала, как он дрожит. — Только не вздумай отключаться. Слышишь?

Я попыталась кивнуть, но вместо этого из груди вырвался тихий стон. Я чувствовала, как капли крови текут по губам, и пальцы Блэйка нервно сжимают руль, когда он заводит машину.

Он ехал так быстро, что мне казалось — мы сейчас взлетим. Красные светофоры? Он даже не смотрел на них. Я видела только его профиль, зажатую челюсть, белые костяшки пальцев на руле.

— Какого хрена ты вообще туда пошла... — выдохнул он, и в голосе смешались злость и страх. — Ты понимаешь, что я мог тебя не найти? Что тебя могли... — он осёкся, ударил кулаком по рулю, но тут же посмотрел на меня, будто испугался, что своим всплеском сделает ещё хуже. — Потерпи, милая. Ещё чуть-чуть.

Я закрыла глаза, мне казалось, что я проваливаюсь куда-то глубже и глубже. Но его голос тянул обратно:

— Эй, слышишь? Открой глаза. Я здесь. Со мной ты в безопасности.

Я не знала, зачем он так переживает. Мы ведь даже не разговаривали нормально уже два месяца. Но сейчас в его голосе было то, чего я давно не слышала — настоящая забота.

Через несколько минут мы влетели во двор больницы. Машина резко остановилась, двери хлопнули, и он снова поднял меня на руки.

— Помогите! — его крик разорвал тишину приёмного покоя. — Её избили, она истекает кровью!

Врачи подбежали, забрали меня на носилки, начали сыпать медицинскими терминами, которые я уже не понимала. Но перед тем как глаза окончательно закрылись, я успела заметить его лицо.

Блэйк стоял прямо рядом, не отходил ни на шаг, глаза полны ужаса и... вины. Он держался за мою руку до последнего, пока меня не увезли за дверь.

От лица Блэйка(раньше)

Я вообще не собирался ехать. Эти дешёвые тусовки с пьяными рожами и громкой музыкой мне уже надоели. Но один знакомый из компании всё уговаривал, мол, «заедь хоть на час, давно не виделись». Я хотел послать, но в итоге... почему-то поехал. Даже сам не знаю зачем. Может, хотелось отвлечься.

Музыка там долбила так, что стекла дрожали, а вонь от сигарет и алкоголя стояла в воздухе. Я зашёл, окинул взглядом толпу — и сразу пожалел, что вообще сюда сунулся. Дерьмо, как я ненавижу подобные места.

Я уже собрался уходить, как услышал, что кто-то из ребят сказал про «странную девчонку, что вышла на улицу одна». Сердце сжалось. Не знаю почему, но сразу подумал о ней. О Вивьен.

Вышел во двор — и всё во мне оборвалось.

Она лежала на мокром асфальте. Маленькая, переломанная, вся в крови. Даже сначала не поверил, что это она. Секунда — и меня накрыла такая волна паники, что я не знал, куда себя деть.

— Вивьен... чёрт, нет, нет, только не это... — слова сами срывались с губ.

Я кинулся к ней, упал на колени рядом. Она дышала, но едва слышно. Лицо разбито, руки дрожат, кровь смешалась с дождём. Мне хотелось орать, разнести всё к чертям, но главное было одно — она ещё жива.

— Я здесь, слышишь? Держись, ради бога, держись... — я гладил её по волосам, не зная, как её поднять, чтобы не сделать хуже.

В груди кипела ярость. Я уже тогда знал: тот, кто сделал это, заплатит. Но не сейчас. Сейчас у меня была одна цель — вытащить её отсюда.

Я подхватил её на руки. Она была такой лёгкой, будто сама жизнь уходила сквозь пальцы.

— Потерпи, я тебя спасу, слышишь? Я клянусь, я тебя не отдам.

Я рванул к машине. Дождь хлестал в лицо, но мне было плевать. В тот момент весь мир сжался до одного — её дыхания, слабого и прерывистого.

Я влетел в приёмное отделение, прижимая её к себе так, будто если отпущу хоть на секунду — она исчезнет. Врач и медсестра подбежали сразу, пытаясь осторожно переложить её на каталку.

— Она потеряла много крови, сломаны рёбра, нужна срочная помощь! — голос дрогнул, и я ненавидел себя за это. Но они должны были понять: секунды решают всё.

— Спокойнее, молодой человек, — сухо сказал дежурный врач. — Мы займёмся ею. Как зовут пациентку?

Я резко поднял взгляд, сжав кулаки. Чёрт, да они даже не понимали, что нельзя медлить.

— Её зовут Вивьен. Но фамилия тут не важна. Запишите мою. Картер. Блэйк Картер.

В зале воцарилась странная тишина. Сначала врач, потом медсестра переглянулись. Как будто это имя ударило по ним сильнее, чем её кровь на их белых халатах.

— К-какая фамилия?.. — переспросил доктор.

— Картер. — Я сказал спокойно, но так, что каждый в комнате понял — не повторять вопрос. — Я хочу, чтобы с ней работали лучшие. И прямо сейчас.

После этих слов всё изменилось. Обычная больничная суета вдруг превратилась в лихорадочную активность. Две медсестры подхватили каталку, один из врачей сразу набрал кого-то по внутренней связи:

— Срочно в седьмую палату. Да, лучшие специалисты. И подготовьте блок интенсивной терапии. Немедленно.

Я видел, как их лица стали напряжённее. Они уже не относились к ней как к "ещё одной пострадавшей девчонке". Теперь это была та, за кого отвечает Картер.

Её увезли по коридору, я пошёл за ними, шаг в шаг, пока меня не остановили у дверей.

— Вы не можете дальше, — вежливо, но твёрдо сказала медсестра.

— Я буду здесь, — процедил я сквозь зубы. — Пока она не откроет глаза.

——

На следующее утро в палату зашёл врач с планшетом, поправил очки и деловым тоном сказал:

— Ну что ж, мисс Миллер, могу вас обрадовать. Мы пересмотрели снимки, вчера ошиблись. Рёбра целы, трещин нет, только сильные ушибы и гематомы. Голова тоже без критических последствий, сотрясение средней степени. Вам нужно будет остаться у нас неделю под наблюдением, а потом дома соблюдать строгий постельный режим.

Я тяжело выдохнула, словно с плеч упал камень. Конечно, болело всё тело — каждая клеточка, но внутри стало хоть немного спокойнее.

— То есть... я не калека? — криво улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

Врач улыбнулся уголками губ и кивнул:
— Абсолютно верно. Просто вам очень сильно досталось, организм должен восстановиться.

Я кивнула и поблагодарила. Когда он вышел, в палату зашёл Блэйк. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь: тёмные круги под глазами, сжатые кулаки.

— Ну? — спросил он почти рыча, не дождавшись, пока я сама расскажу.

— Всё нормально, — тихо ответила я. — Ошиблись, рёбра целы. Неделя тут, потом постельный режим.

Он резко выдохнул и сел на стул, словно из него вышибло всю силу.
— Чёрт... — только и прошептал он, закрыв лицо руками.

Я впервые за долгое время увидела, как этот самоуверенный, вечно наглый Блэйк выглядит по-настоящему уязвимым.

Я смотрела на него — уставшего, но всё ещё держащего свою привычную наглую осанку. Молчание тянулось слишком долго, поэтому я решилась.

— Блэйк... спасибо тебе, — голос дрогнул, но я постаралась говорить уверенно. — Если бы не ты, я бы... не знаю, что было бы.

Он поднял глаза, в которых ещё оставался огонь злости, но теперь в нём было больше тревоги, чем агрессии.

— Ты серьёзно думаешь, что я бы позволил тебе там сдохнуть? — хрипло сказал он, откинувшись на спинку стула.

Я чуть улыбнулась, хотя от боли это давалось тяжело.
— Но как ты вообще всегда оказываешься рядом? Вечно в самый нужный момент. Будто специально следишь за мной.

Блэйк скривил губы в своей фирменной ухмылке, в которой всегда было что-то вызывающее.
— Может, я просто чертовски везучий. — Он пожал плечами. — Или ты сама постоянно вляпываешься так, что без меня не выбраться.

Я закатила глаза, но всё равно слабо улыбнулась.
— Скажи уж честно, ты что, ангел-хранитель?

— Ха, — усмехнулся он, — скорее демон, который всегда оказывается рядом, когда ты вляпываешься. Но если хочешь, можешь называть меня своим спасателем.

Я уже чувствовала себя немного лучше — не так кружилась голова, и даже получилось сесть в кровати без помощи. Блэйк всё ещё сидел рядом, будто и не собирался уходить.

— Знаешь... — заговорил он после долгого молчания, — мы с тобой за эти два месяца слишком много наговорили и слишком много наглотались обид.

Я удивлённо посмотрела на него. Обычно он старательно обходил все серьёзные темы, а тут вдруг сам начал.

— Ты хочешь... поговорить? — тихо уточнила я.

Он чуть хмыкнул, проводя ладонью по волосам, словно ему самому было непривычно так открываться.
— Да. Но не сейчас. — Его взгляд стал жёстче, но в то же время спокойнее. — Сначала ты поправишься. Когда будешь на ногах, когда сможешь спокойно разговаривать, а не лежать с перебинтованной головой. Тогда мы всё и обсудим.

Я опустила глаза, нервно сжав пальцы.
— А если я не захочу?

— Тогда я заставлю, — сказал он без тени шутки, но уголки губ чуть дрогнули. — Я не собираюсь оставлять всё, как есть.

Он заметил, что я слишком долго молчала, и склонил голову набок, вглядываясь в моё лицо.

— Ты так задумалась, тебя что-то беспокоит?

Я усмехнулась, но это вышло горько.
— Ну, кроме того что выгляжу так, будто меня в нокаут отправил Майк Тайсон, есть одна проблема.

Блэйк нахмурился, губы сжались в тонкую линию.
— Да... прости, я не так спросил. Что именно?

Я вздохнула и отвела взгляд в сторону, рассматривая белый потолок.
— Врач сказал, что через неделю меня выпишут. Но нужен постельный режим минимум две-три недели. А вот вернуться в училище я не могу. Там начнутся вопросы, проблемы, разборки... слишком много всего. А домой... — я сжала простыню в руках, голос дрогнул, — домой мне идти просто некуда.

Он сразу оживился, будто что-то в его голове щёлкнуло.
— В смысле? А родители? — в его голосе звучала тревога, которой я никак не ожидала.

Я замолчала на пару секунд. Сказать это вслух оказалось куда тяжелее, чем я думала. Но раз уж разговор начался — скрывать смысла нет.

— Я должна была тебе рассказать раньше, но... сама понимаешь, не до этого было. Так вот. Своих родителей я никогда не знала. Они оставили меня, когда я была совсем маленькой. Забрали и вырастили меня другие люди — родители Мэдди. У нас с ними были отличные отношения. До поры... пока Мэдди не наговорила на меня всякой хрени. И после этого они... — я глотнула комок в горле, — можно сказать, отказались от меня. Теперь они не хотят меня видеть.

Слова вышли сухо, но внутри всё сжималось так, что хотелось разреветься прямо перед ним.

Я усмехнулась, пытаясь прикрыть боль шуткой:
— Спасибо хоть, что оплатили учебу до конца. Так что пока с этим проблем нет. Но вот крыши над головой, если меня выгонят из училища... — я пожала плечами, — уже не будет.

Я ожидала услышать сочувствие или жалость. Но Блэйк просто сидел молча, и его взгляд был тяжёлым, серьёзным, будто он прокручивал в голове десятки решений за раз.

Блэйк резко выдохнул, будто я сказала полнейший бред, и нахмурился:

— Это вообще не проблема, поняла? — он посмотрел на меня так, что у меня даже сердце дрогнуло. — Я всё решу. У тебя будет где жить, будет всё, что тебе нужно. Даже не смей об этом переживать.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он поднял ладонь, словно обрывая любые мои попытки возразить.

— Сейчас твоя задача — отдыхать. Всё. Точка.

Он встал, поправил на мне одеяло и ухмыльнулся так спокойно, будто я только что пожаловалась на сломанный ноготь, а не на то, что у меня нет дома.

— А теперь спи. Я зайду завтра.

⸻

Эти слова оказались не пустыми.
Всю неделю он приходил каждый день. Не просто «заскочить на минутку», а оставался надолго, проводил со мной часы. Приносил пакеты фруктов, разные вкусняшки, но строго те, что мне можно — видно было, что спрашивал врачей и заранее всё уточнял.

Иногда садился у кровати и читал мне лекции, которые пропускала, чтобы я не отставала. Иногда просто болтал ни о чём, смешил, рассказывал какие-то истории, а иногда сидел молча, но его присутствие будто отгоняло все тревоги.

Я знала, что это его учебное время, что он сам рискует отстать, но ему, кажется, было всё равно. Он словно решил для себя, что моя больничная палата — его место на ближайшие дни.