Начало Конца
Туман был таким густым, что казалось, будто мир растворился, оставив только её — Веронику, задыхающуюся, с бешено колотящимся сердцем. Ветер хлестал по лицу, запутывая её тёмные волосы, которые липли к щекам, смешавшись с солёными слезами и морской влагой. Тонкая ткань её платья — белого, с длинными рукавами и подолом, теперь изорванным и грязным, — цеплялась за колючие кусты и острые камни, которыми была усыпана тропа к морю. Её босые ноги, исцарапанные осколками ракушек и гравия, оставляли за собой кровавый след, но она не останавливалась. Боль в теле была ничем по сравнению с той, что разрывала её изнутри.
«Нет, он не должен меня догнать. Это не может так закончиться», — пульсировала единственная мысль в её голове, заглушая всё остальное. Пульс бил в висках, лёгкие горели, а ноги подкашивались от изнеможения. Она добежала до старого деревянного моста, что нависал над бурлящим морем. Волны внизу ревели, разбиваясь о скалы, а туман скрывал горизонт, делая его пугающе близким. Вероника остановилась, хватая ртом воздух, чувствуя, что ещё шаг — и она рухнет.
Но тут её настигла крепкая рука, схватившая запястье, как клешня. Она резко развернулась, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а глаза, полные ярости и отчаяния, встретились с тёмными глазами Стаса Зарецкого. Его лицо, обычно такое уверенное, теперь было искажено смесью гнева и боли. Волосы, намокшие от тумана, падали на лоб, а чёрная кожаная куртка блестела от влаги.
— Н… нет, Зарецкий, от… отойди от меня, — прохрипела Вероника, её голос дрожал, но в нём была стальная решимость. — Иначе ты будешь виноват, если я прыгну!
Стас стиснул зубы, его хватка на её запястье была болезненной, но в его глазах мелькнула тень страха.
— Да, я вёл себя как мудак, но выслушай меня, чёрт возьми! — его голос сорвался, в нём было столько отчаяния, что Вероника на миг замерла. — Ты не можешь просто так…
Она не дала ему договорить. Его слова, его голос, его близость — всё это было слишком. Слишком больно. Слишком поздно. Почувствовав, как его хватка слабеет, она вырвалась, сделала шаг назад, а затем, собрав последние силы, разбежалась и прыгнула с моста. Её тело, лёгкое, почти невесомое, исчезло в бурлящем море, поглощённое волнами и туманом.
— Сука! — крик Стаса эхом разнёсся над водой, полный ярости и беспомощности. Он упал на колени у края моста, вцепившись в деревянные перила, его грудь тяжело вздымалась. В этот момент он ненавидел её, ненавидел себя, ненавидел весь этот мир, который снова отнял у него то, что он не мог отпустить.
«Два года до этого»
Обычное осеннее утро в чужом городе было серым и суетливым. Улицы гудели от шума машин, люди торопились по своим делам, а Вероника, сонная и слегка дезориентированная, сидела в трамвае, прижавшись лбом к холодному стеклу. Её тёмные волосы, слегка растрёпанные после беспокойной ночи, падали на плечи, а под глазами залегли лёгкие тени — следствие поздних попыток разобраться в учебниках по экономике. Она была первокурсницей по обмену, и всё вокруг — от языка до ритма жизни — казалось ей чужим. Единственная мысль, которая её занимала, — не уснуть и не пропустить свою остановку.
Но, конечно, она уснула. Резкий пинок кондуктора — пожилой женщины с кислым лицом — вырвал её из дрёмы. Вероника вскочила, хватая рюкзак, и, глянув на телефон, поняла, что не только опаздывает на первую лекцию, но и проехала свою остановку на добрых три километра.
— Чёрт, — пробормотала она, выбираясь из трамвая на незнакомой улице. Холодный воздух ударил в лицо, заставив её поёжиться. Она поправила кремовое пальто, которое идеально сочеталось с её кофейными брюками и чёрной водолазкой, подчёркивающей хрупкую фигуру. Её тёмные волосы, теперь слегка волнистые от утренней влажности, обрамляли лицо, делая её похожей на героиню какого-то романтического фильма. Вероника старалась выглядеть элегантно, даже если внутри чувствовала себя потерянной.
Она побрела к ближайшей остановке, то и дело останавливая прохожих, чтобы спросить дорогу до университета. Большинство отвечали на ломаном английском или просто пожимали плечами, и Вероника уже начинала паниковать, когда почувствовала каплю на носу. Затем ещё одну. Тёплый летний дождь, который ещё не успел стать холодным, заструился по её волосам, быстро превращая их в мокрые пряди.
— Чёрт, только не это, — вырвалось у неё, и она ускорила шаг, пытаясь укрыться под козырьком остановки.
— Мисс, а вы в курсе, что выражаться не подобает такой элегантной девушке? — раздался низкий, чуть насмешливый голос.
Вероника обернулась, готовая огрызнуться, и замерла. За приспущенным окном чёрной Audi, блестевшей, как пантера, сидел парень. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, карие глаза смотрели с лёгкой насмешкой, а на запястье поблёскивали серебряные часы, которые стоили, наверное, больше, чем всё её имущество. Его чёрная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и небрежная улыбка создавали ауру уверенности, почти высокомерия. Но было в нём что-то ещё — магнетизм, от которого Веронике вдруг стало не по себе.
— А с каких пор, мистер, вы будете учить такую элегантную девушку манерам? — ответила она, приподняв бровь. Её голос был твёрдым, но сердце невольно забилось быстрее.
Он хмыкнул, и его улыбка стала шире, обнажив идеальные зубы.
— Элегантная девушка соизволит сесть в машину? Или будет ждать, пока промокнет насквозь?
Вероника заколебалась. Она не была наивной и знала, что садиться в машину к незнакомцу — не лучшая идея. Но дождь усиливался, её пальто уже начало промокать, а до университета было ещё далеко. К тому же, этот парень не выглядел как маньяк. Скорее как избалованный мажор, который привык, что всё идёт по его сценарию.
— Я с незнакомыми людьми не разговариваю, тем более не сажусь в машины, — отрезала она, скрестив руки.
— Разговор у нас уже закрутился, — парировал он, наклоняясь чуть ближе к окну. — А что, я так похож на плохого парня? Мне льстит. Садись, пока я не передумал, или будешь мокнуть дальше?
Вероника посмотрела на него, затем на небо, из которого лило всё сильнее, и вздохнула. Логика подсказывала, что маньяки вряд ли разъезжают на новеньких Audi с кожаным салоном. Она открыла дверь и скользнула на пассажирское сиденье, стараясь не показывать, как нервничает.
— Только без глупостей, — предупредила она, бросив на него взгляд.
— Обещаю, — ответил он, но его тон был слишком игривым, чтобы внушать доверие.
Машина плавно тронулась, и Вероника украдкой разглядывала его. Его профиль был резким, почти хищным: высокие скулы, лёгкая щетина, тёмные брови, которые делали его взгляд ещё более пронзительным. Салон пах его одеколоном — терпким, с нотами сандала и чего-то цитрусового. На приборной панели лежали ключи с брелоком в виде серебряного орла, а из динамиков тихо играла музыка — что-то электронное, с глубоким басом.
— Куда едем, мисс Элегантность? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— Университет. Факультет экономики, — ответила она, стараясь звучать уверенно. — И, кстати, я Вероника.
— Стас, — коротко бросил он, и уголок его губ дрогнул. — Стас Зарецкий.
Имя ничего ей не сказало, но что-то в его манере говорить, в том, как он держался, подсказывало, что он не просто студент. Было в нём что-то властное, почти опасное, и Вероника вдруг поймала себя на мысли, что ей это… нравится.
Дорога до университета заняла меньше пятнадцати минут, но за это время между ними завязался разговор — лёгкий, с подколками и намёками. Стас шутил, Вероника огрызалась, но её щеки то и дело розовели от его взглядов. Когда они подъехали к корпусу, дождь уже почти прекратился. Она открыла дверь, но, прежде чем выйти, повернулась к нему.
— Спасибо, — сказала она, и, повинуясь какому-то импульсу, наклонилась и чмокнула его в щёку. Его кожа была тёплой, с лёгким запахом одеколона, и Вероника почувствовала, как её сердце пропустило удар.
Стас замер, явно не ожидав такого. Его глаза сузились, но в них мелькнула искра интереса.
— Игра началась, — тихо сказала Вероника, больше себе, чем ему, и выскользнула из машины.
Она не видела, как он смотрел ей вслед, как его пальцы сжали руль чуть сильнее, чем нужно. Но она чувствовала его взгляд, и это ощущение — смесь азарта и опасности — осталось с ней на весь день. Это было начало, и ни она, ни Стас ещё не знали, к какому краю пропасти их приведёт эта игра.