Лучший друг
Стас Зарецкий, с привычной уверенностью в каждом движении, неспешно шёл к выходу из университетского корпуса. Зачем тратить время на скучные лекции, когда в центре города, в их с Марком любимом кафе, уже ждёт друг? Узнав, что Марк вернулся из Англии, Стас не мог упустить шанс встретиться. Он перешагнул порог главного кампуса, спустился по широким мраморным ступеням, где студенты толпились, обсуждая планы на вечер, и направился к своей чёрной Audi, припаркованной у обочины. Машина, блестящая, как обсидиан, была его гордостью — не просто транспорт, а продолжение его самого.
Сев за руль, он включил двигатель, и низкий гул мотора отозвался в груди приятной вибрацией. Но даже этот звук не мог заглушить мысли о ней — Веронике. Ученице первого курса экономического факультета, которая ворвалась в его жизнь всего несколько часов назад и уже не давала покоя. Её образ был ярким, почти осязаемым: утончённая, хрупкая, с длинными угольно-чёрными волосами, которые струились по плечам, обрамляя лицо с резкими, но изящными чертами. Её кремовое пальто, кофейные брюки и чёрная водолазка, подчёркивающая тонкую талию, делали её похожей на героиню какого-то французского фильма. Но дело было не только во внешности. В её глазах, тёмных, с лёгкой искрой дерзости, было что-то, что цепляло его. Она не была как все — не млела от его взгляда, не пыталась угодить. Она бросила ему вызов, огрызнулась, а потом, словно в насмешку, чмокнула в щёку, оставив его в замешательстве. Полтора часа знакомства, а он уже не мог выкинуть её из головы. Кто она такая? Ещё одна пустышка, играющая в недотрогу, или что-то большее? Стас хотел залезть ей в душу, разобрать её по кусочкам, понять, что скрывается за этой маской уверенности.
Мысли о Веронике отступили, когда он припарковался у кафе в центре города — уютного места с большими окнами, деревянными столами и ароматом свежесваренного кофе. Это было их с Марком убежище, где они провели десятки вечеров, пока друг не уехал в Англию. Стас толкнул стеклянную дверь, и звон колокольчика над входом возвестил о его появлении. Марк уже сидел за угловым столиком у окна, лениво листая телефон. Его светлые волосы, как всегда, были слегка растрёпаны, зелёные глаза поблёскивали, а тонкие пальцы, больше подходящие для игры на пианино, чем для драки, постукивали по краю чашки с эспрессо.
Глядя на них двоих, никто бы не сказал, что они не разлей вода. Марк — худощавый блондин с утончёнными чертами лица, в светло-сером свитере и классических брюках, выглядел как примерный студент, которого можно встретить в библиотеке с томиком Шекспира. Он был воспитанным, сдержанным, ценителем искусства и семейных традиций, никогда не повышал голос и избегал конфликтов. Стас же был его полной противоположностью: высокий, с мощными плечами и лёгким загаром, словно только что вернувшимся с испанских пляжей. Его карие глаза, острые скулы и лёгкая щетина делали его похожим на хищника, готового к прыжку. По его чертам лица любой в городе сразу бы понял, чей он сын. Фамилия Зарецкий звучала как гром — символ власти, денег и тёмных историй, которые шептались за закрытыми дверями.
Но для Стаса эта фамилия была не гордостью, а тяжёлым грузом. Он ненавидел отца, Владимира Зарецкого, всей душой. Может, где-то в глубине и оставалась крохотная искра любви, но уважения не было и в помине. Для Стаса Владимир был трусом, который предал семью. Мать Стаса, Анна, погибла из-за его долгов, его слабости, его неспособности защитить тех, кого он должен был любить. Стас до сих пор помнил, как в детстве, в их старой квартире, пропахшей сыростью и дешёвым виски, отец возвращался пьяным, пока Анна пыталась удержать семью от развала. Тогда Зарецкие были никем — кучей долгов, угроз и страха. Анна, хрупкая, но сильная женщина, брала на себя всё, пока Владимир заливал свои неудачи в барах. Однажды она не вернулась домой. Её нашли в заброшенном складе, и официальная версия «ограбление» не обманула Стаса. Он знал правду: кредиторы, которым отец задолжал, сделали своё дело.
После смерти Анны Владимир изменился. Словно её гибель стала для него толчком. Он завязал с выпивкой, нашёл новых партнёров, в том числе отца Марка, который помог ему встать на ноги. За несколько лет из никчёмного алкоголика Владимир превратился в одного из самых влиятельных людей города, чьё имя заставляло людей понижать голос. Его строительная империя росла, деньги текли рекой, а власть над городом становилась почти абсолютной. Но для Стаса это ничего не значило. Каменная стена, которой отец отгородился от прошлого, не могла стереть воспоминания о матери. Дружба с Марком, его спокойствие и поддержка, помогли Стасу не сойти с ума, но рана от потери Анны так и не зажила.
— Бонжур, англичанин! — вырвалось у Стаса, когда он плюхнулся на стул напротив Марка, добавив лёгкий дружеский подзатыльник. — Всё время мечтал так с тобой поздороваться, с тех пор как ты свалил.
Марк закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке.
— Бонжур — это Франция, Заря, — ответил он, нарочно сокращая фамилию Стаса, зная, как это его бесит. — Но тебе тоже привет.
— Сколько раз я тебе говорил не называть меня так? — Стас прищурился, стараясь выглядеть грозно. — Ещё раз, и подзатыльник будет не дружеским.
Марк рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Он знал, что Стас, несмотря на свой суровый вид, никогда не тронет его без серьёзной причины. Их дружба, начавшаяся ещё в детстве, была крепче любых ссор.
— Ладно, рассказывай, как там Англия? — Стас сменил тон, заказывая себе кофе у официантки, которая подошла к их столику. Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем нужно, но он даже не заметил.
— Да ничего особенного, — пожал плечами Марк. — Биг-Бен стоит, король правит, учёба раздражает. Лучше ты расскажи, что у тебя. Вижу же, что у тебя в голове неспокойно. Какая красотка там бродит?
Стас хмыкнул, но его взгляд стал серьёзнее. Марк всегда видел его насквозь, и это одновременно раздражало и успокаивало. Он сделал глоток кофе, обжигающе горячего, и откинулся на стуле.
— Ну, как сказать… Девчушка с первого курса. С виду невинная, но эффектная. Осмелилась мне дерзить, а потом ещё и в щёку поцеловала. Полтора часа знакомства, а я уже думаю о ней, как идиот.
Марк присвистнул, его зелёные глаза загорелись любопытством.
— Ого, это что, сам Станислав Зарецкий попался? Хотелось бы мне встретиться с этим вихрем, который за полтора часа вскружил тебе голову.
Стас бросил на него взгляд, от которого любой другой бы замолчал, но Марк лишь ухмыльнулся.
— Заткнись, — буркнул Стас, но уголок его губ дрогнул. — Лучше скажи, что делать будем. Я не для того тебя из Англии ждал, чтобы о бабах трепаться.
— А давай в клуб? — предложил Марк, допивая свой эспрессо. — Я сто лет не отрывался. Учёба, библиотеки, всё это достало. Покажи мне свой любимый, выпьем текилы, потанцуем.
Глаза Стаса загорелись. Клуб — это было то, что нужно. Музыка, алкоголь, толпа — идеальный способ заглушить мысли о Веронике, о её голосе, который звучал в его голове, о её дерзкой улыбке, от которой бабочки в животе начинали свой безумный танец. Он бросил на стол несколько купюр за кофе, встал и кивнул Марку.
— Поехали. Но сначала заскочим ко мне. Надо… подготовиться.
Марк, чуть отставая, но с привычной уверенностью, последовал за ним. Они сели в Audi, и машина рванула с места, унося их в ночь, полную возможностей. Стас включил музыку погромче — что-то с тяжёлыми басами, от которых вибрировал салон, — но даже это не могло заглушить образ Вероники, который, как тень, следовал за ним. Он знал, что увидит её снова. И когда это случится, игра, которую она начала, станет ещё опаснее.