Тепло в холодном мире

В гостиной стояли трое: Эрик, его отец Кристофер и высокий, статный мужчина с холодными глазами — Эдуард, отец Эмилии.

— Я знаю, что моя дочь у вас, — твёрдо сказал Эдуард, глядя прямо на Кристофера. — Отпустите её. Она не имеет никакого отношения к вашим разборкам.

Кристофер усмехнулся.
— Она уже имеет, Эдуард. Ты сам это знаешь.

— Я не позволю вам использовать её, — голос Эдуарда стал жёстче. — И если понадобится, заберу силой.

Эрик стоял сбоку, стиснув челюсть, готовый в любой момент вмешаться. Но когда Эдуард сделал шаг вперёд, он резко оказался между ним и своим отцом.

— Ещё шаг — и пожалеешь, — тихо сказал Эрик.

— Она моя дочь, — рявкнул Эдуард.

— А здесь она под моей защитой, — отрезал Эрик, и в голосе прозвучала угроза.

Напряжение мгновенно вылилось в вспышку — резкий толчок, сжатые кулаки, глухой удар. Мебель сдвинулась, звук разбитого стекла отозвался в стенах.

Эмилия в своей комнате услышала шум. Сердце забилось быстрее. Подойдя к двери, она приоткрыла её и увидела через коридор, что внизу идёт ссора. Узнав отца, Эмилия не смогла сдержаться.

— Папа! — тихо выдохнула она и побежала вниз, к лестнице.

Но едва она ступила на первый этаж, чья-то сильная рука схватила её за локоть. Эрик.

— Куда ты собралась?! — он развернул её к себе.

— Отпусти! — Эмилия попыталась вырваться. — Это мой отец!

— Ты не понимаешь, — его голос сорвался на крик. — Он не тот, кого ты помнишь!

— А ты кто, чтобы решать за меня?! — она почти кричала, глядя ему в глаза.

Он резко приблизился, так что между ними не осталось и сантиметра. Его хватка стала крепче.
— Я тот, кто спас тебя, когда он не смог, — прошептал он, но в этом шёпоте была ярость.

— Ты... просто держишь меня здесь, как пленницу! — в её глазах блеснули слёзы.

Эрик сжал её руку ещё сильнее и прижал к стене.
— Потому что не дам никому, даже ему, забрать тебя у меня, — его дыхание обжигало её губы.

Мгновение они смотрели друг на друга — злость, страх, что-то опасное и притягательное перемешалось. Он будто хотел сказать ещё что-то... но просто отпустил её руку и развернулся, оставив её дрожащей у стены.

Шум в гостиной рванулся вверх, как волна. Эдуард шагнул к Кристоферу, тот не отступил. Эрик — между ними. Чужие руки, толчок, глухой удар — и ваза взорвалась на полу прозрачной крупой. Осколок полоснул Эрика по боку, другой — вонзился в ладонь. Чужой кулак — в скулу. Воздух наполнился металлом крови и злостью.

— Она уйдёт со мной, — резко бросил Эдуард.
— Попробуй, — выдохнул Эрик, вытирая губу тыльной стороной руки.

Охрана ворвалась поздно, но вовремя, чтобы разнять. Эдуарда вывели, Кристофер, жёстко глядя на сына, коротко бросил: «Позже». Двери хлопнули. Тишина осела пылью.

Эрик опустился на край лестницы, стиснул окровавленную ладонь. Соль сожаления стала горчить во рту: как на неё сорвался... как оттащил от отца... Он поднялся и пошёл наверх.

Эмилия сидела на полу у кровати, обняв колени. Когда ручка двери повернулась, она вскинулась.

— Зачем ты здесь? — устало, без приветствия.
— Проверяю, дышишь ли, — сухо. Он остался у порога, точно боялся сделать лишний шаг.

Она хотела ответить колкостью — и замолкла, увидев, как с его пальцев капает кровь.
— Супер. Опять раны. Тебе мало вчера? — в голосе звякнула злость, но рука уже потянулась к тумбочке. — Сядь.

— Не нужно, — отрезал он.
— Сядь, Эрик, — она посмотрела так, что спорить стало бессмысленно.

Он сел. Она поставила аптечку, разорвала салфетку, плеснула антисептик.
— Потерпи, — предупредила.

Когда она вытянула тонкий осколок из его ладони, он резко втянул воздух и поймал её запястье — привычное, резкое движение. Но хватка почти сразу ослабла.
— Извини, — хрипло. — Рефлекс.

— Не ломайся, — буркнула она и вернулась к делу. — Говори. Почему мне «нельзя» к отцу?

Он отвёл взгляд. Нижняя челюсть напряглась.
— Потому что рядом с ним — люди, которые тебя искали, — сказал наконец. — Я видел одного из них на балу. Того же, кто был на складе. Тот же знак на запонке. Те же глаза. Если бы ты к нему подошла — тебя бы снова потащили в чёрный ход. Я не рискнул.

— Ты мог сказать это сразу, — тихо. — Не «нельзя», а «опасно». Не тащи — объясни.

— Если бы я сказал, — он усмехнулся уголком губ, без радости, — ты бы всё равно пошла.

— Возможно, — честно призналась она и принялась бинтовать его ладонь. — Но хотя бы знала бы, с чем имею дело.

Она подняла взгляд.
— Это всё? Или есть ещё причина ненавидеть мою встречу с ним?

Пауза. Он выдохнул, будто сдаваясь:
— Есть. Эти люди... они однажды уже забрали у меня того, кого я хотел защитить. — Он произнёс это ровно, но голос предательски дрогнул на последнем слове. — Тогда я не успел. Сегодня я успел. И буду успевать, пока дышу.

Эмилия замерла, держа его руку в своих.
— Кто это был?

— Человек, которого ты не знаешь и... не должна знать, — он качнул головой. — Но тот же страх у меня в груди, когда ты шагаешь туда, где пахнет ловушкой.

Она медленно кивнула.
— Хорошо. Моя очередь. — Она крепче подтянула бинт, пригладила. — Я побежала вниз не потому что не доверяю тебе. Потому что он — мой отец. И я... — она запнулась, собирая смелость, — я всё ещё хочу услышать от него, что он не бросил, не продал, не забыл. Понимаешь?

— Понимаю, — жестко сказал он. — И именно поэтому они будут использовать его, чтобы тянуть тебя за ниточку.

— Тогда не дави на меня, — она поднялась и сделала полшага ближе. — Говори. Предупреждай. Дай право выбора. Я не кукла у тебя в руках, Эрик.

Он тоже поднялся. Расстояние растворилось.
— Ты не кукла, — прошептал он. — Ты мой самый опасный выбор.

Он коснулся её щеки костяшками перевязанной руки — осторожно, как будто боялся сломать. Она не отпрянула.

— Я не прощу тебя, если ты снова утаишь правду, — сказала она, не отводя взгляда. — Но я останусь, пока ты не врёшь.

— Я не прощу тебя, если ты снова рванёшь в пасть тем, кто мечтает тебя проглотить, — ответил он так же тихо. — Но я прикрою, даже если порежусь до костей.

В комнате стало слишком тесно от того, что они не договорили. Он наклонился — не для поцелуя, а чтобы лбом коснуться её виска, на секунду. Тепло — и шаг назад.

— Завтра я дам тебе доказательства, — наконец сказал он. — Имена. Лица. Чтобы ты увидела, кому нельзя верить, даже если он улыбается как отец.

— А сегодня? — спросила она.

— Сегодня — ты спишь, — в его голос вернулась жёсткость, но без прежней рези. — А я — у двери.

Она вздохнула, посмотрела на его бок.
— Покажи.

Он нехотя приподнял край рубашки. По коже шла рваная красная линия. Она молча обработала, заклеила, накрыла бинтом. Пальцы задержались на ребрах — чуть дольше, чем нужно по делу.

— Готово, — шепнула.

Он поймал её ладонь и на этот раз не удержал, а просто обнял взглядом.
— Не исчезай без слов, Эмилия.

— Тогда говори со мной словами, — ответила она.

Они замолчали. Он отступил к дверям, повернулся уже на пороге.
— Если станет страшно — зови меня. Даже если я — причина.

— Не уйду, — тихо сказала она. — Пока ты не врёшь.

Дверь прикрылась. За ней — его шаги, тяжёлые, но ровные. Внутри — её сердце, бешеное, но впервые за долгое время честное.