Тепло в холодном мире

Утро тянулось тишиной, словно дом сам затаил дыхание. Эмилия проснулась первой. Эрик лежал рядом, его рука всё ещё защищающе охватывала её талию. На его рубашке засохшие пятна крови казались страшнее любых слов, а на лице — усталость, которую он прятал за холодной маской.Но стоило её глазам скользнуть по линии его плеч, по усталому, но упрямо спокойному лицу — сердце тут же напоминало о том вечере. Тот поцелуй. Всего несколько дней назад, но в её памяти он был живым, как будто случился только вчера. Она тогда решила, что всё дело в его опьянении, но теперь... теперь это чувство возвращалось каждый раз, когда он оказывался рядом.

Она глубоко вдохнула и шагнула к двери, решив выйти, чтобы сбросить напряжение. Но едва она потянулась к ручке, как сильная рука перехватила её запястье.

— Куда? — голос Эрика был низким, тихим, но слишком близким.

Она обернулась — и тут же оказалась прижатой к его груди. Он шагнул вперёд, не давая отступить, и воздух между ними будто вспыхнул. Его пальцы скользнули к её талии, удерживая так, что сердце у неё ухнуло вниз.

— Эрик... отпусти, — выдохнула она, но звучало это больше как просьба остаться.

Он наклонился ближе, их лица разделяло всего несколько сантиметров.
— Ты всё ещё бежишь от меня? — прошептал он.

Она не знала, что ответить, и в этот момент раздался осторожный стук.

— Сэр, — голос горничной за дверью, — Данте и мисс Маша приехали.

Эрик выдохнул сквозь зубы, будто сдерживая раздражение. Потом отпустил её, и в его взгляде ещё долго горел тот самый огонь.Через несколько минут они вышли к гостям. Данте сдержанно пожал брату руку, а Маша, как всегда, обняла Эмилию так крепко, будто они не виделись вечность.

— Ты не представляешь, какой у нас был маршрут! — начала она с порога. — Эти улицы, эти огни... Я даже думала, что мы там потеряемся!

Они прошли в гостиную, где Маша безостановочно делилась историями о поездке: про шумные площади, про людей, которых они встречали, про какие-то мелкие забавные случаи. Данте молчаливо слушал, а Эрик время от времени откидывался в кресле, наблюдая.

Эмилия же почти не слышала слов. Её пальцы теребили край юбки, мысли возвращались к тому мгновению у двери, к его рукам, к голосу.

— Эми? — вдруг Маша наклонилась к ней, прерывая свой рассказ. — Ты вся будто не здесь. Что случилось?

Эмилия опустила глаза, но поняла, что Маша не отстанет. И впервые она решилась: тихо, почти шёпотом, она произнесла:
— Всё из-за него...

Маша тут же насторожилась. Она посмотрела на неё внимательнее и, не сказав ни слова, резко сменила тему:

— Эми, пойдём, покажешь мне свою комнату. Я соскучилась по твоим «укромным уголкам».

Эмилия заморгала, но кивнула. Никто не удивился: Маша всегда отличалась внезапными желаниями.

Они поднялись наверх, и стоило за ними закрыться двери, Маша закрутила замок и обернулась к ней.

— Ну? Говори. Я же вижу, тебя разрывает изнутри.

Эмилия прошла к окну, прижала ладони к подоконнику и выдохнула:
— Он... он не должен был... — голос дрогнул. — Эрик тогда... несколько дней назад... он поцеловал меня.

Маша распахнула глаза.
— Так вот что это за «ничего не случилось» у тебя на лице! — она подошла ближе, опустилась на кровать. — И ты молчала всё это время?

Эмилия обернулась, растерянная, с комком в горле.
— А что я должна была сказать? Он был пьян. Это не могло значить... значить чего-то настоящего.

— Не могло? — Маша прищурилась. — Ты сама-то слышишь себя? Он не из тех, кто делает что-то просто так. Даже если был пьян — глаза не врут.

Эмилия села рядом, обхватив колени руками.
— Я не могу... я не знаю, как с ним говорить. Каждый раз, когда он рядом, мне тяжело дышать. И страшно. Но ещё страшнее — потерять это. Потерять его.

Маша взяла её за руку.
— Знаешь, Эми... иногда надо перестать бежать. Потому что если будешь всё время убегать — однажды он перестанет догонять.

Эмилия замолчала, и в груди у неё болезненно кольнуло. Она знала: Маша права. Но слова «сказать ему» звучали слишком опасно.

Эмилия всё никак не могла выговориться, но Маша не отставала, глядя прямо в глаза.

— Эми, я чувствую, ты что-то держишь в себе. Говори уже, — мягко, но настойчиво сказала она.

Эмилия опустила взгляд и почти шёпотом призналась:
— Рафаэль... он всё время рядом. Слишком внимателен, слишком милый. Делает комплименты, намекает... как будто проверяет меня. Это так странно и давит.

Маша нахмурилась.
— Поверь, такие «милые» опаснее всех остальных. Но, Эми... — она чуть улыбнулась. — Я вижу, это не то, что тебя на самом деле мучает. Твои мысли всё время возвращаются к другому человеку.

Эмилия вспыхнула, но возразить не успела: в дверь постучали.

— Мисс, сэр Данте ждёт вас, — раздался голос горничной.

— Уже иду, — ответила Маша. Она быстро достала из сумочки листочек и ручку, написала номер и вложила его в ладонь Эмилии.
— Вот. Позвони мне, когда решишься. Или постучи. Я рядом.

— Спасибо, — тихо сказала Эмилия, сжимая бумажку в пальцах.

Маша подмигнула и вышла, оставив её одну со своими мыслями.

⸻

Поздно вечером особняк утонул в тишине. Эмилия сидела на кровати, теребя листок с Машиным номером, и в конце концов поднялась. Она не могла больше прятаться.

У двери кабинета её сердце билось так, что казалось — оно выдаст её прежде, чем она войдёт. Она постучала.

— Входи, — раздался изнутри голос Эрика.

Он сидел за столом, освещённый мягким светом лампы. Сигарета дымилась в пепельнице, глаза были усталыми, но резкими.

— Ты не спишь? — осторожно спросила она.

— А ты? — он приподнял бровь. — Что случилось?

Эмилия глубоко вдохнула.
— Я... пришла поговорить. О том вечере.

Эрик нахмурился.
— Каком вечере?

Она сжала пальцы в кулаки, но всё же выдавила:
— Ты тогда был пьян... и ты меня поцеловал.

Он на секунду замер. В его взгляде промелькнуло непонимание, но постепенно в нём зажглось узнавание. Он откинулся в кресле, затем резко встал и подошёл ближе.

— Значит, я всё-таки это сделал, — тихо произнёс он. В уголках губ мелькнула почти усмешка, но глаза оставались тёмными и серьёзными. — И ты решила, что это неважно?

— Я думала, ты не помнишь, — шёпотом ответила она. — Что для тебя это ничего не значит.

Он остановился прямо перед ней, заставив поднять голову. Его ладонь коснулась её лица, пальцы осторожно провели по щеке.

— Теперь помню. И если ты ещё раз назовёшь это «ничем»... — он наклонился ближе, голос сорвался на шёпот, — я заставлю тебя поверить в обратное.

Он поцеловал её резко, требовательно, но в то же время сдержанно — будто боялся отпустить. В этот раз не было алкоголя, не было случайности. Только они двое и то чувство, которое давно зрело между ними.

Эмилия вцепилась в его рубашку, отвечая, и ей показалось, что мир за дверью перестал существовать.