13.<<Горькая правда>>
Эмилия выбежала из кабинета, так и не выдержав того накала, который рос между ними. Щёки горели, дыхание сбивалось, а сердце стучало так сильно, что казалось — его слышит весь дом. Она мчалась по коридору, не оглядываясь, пока не захлопнула за собой дверь в комнату.
Только тогда она прижалась спиной к холодному дереву и медленно сползла вниз.
— Господи... — прошептала она дрожащим голосом, уткнувшись лицом в ладони.
Она чувствовала его запах, его прикосновение, вкус его губ — всё это словно отпечаталось на ней. Никак не отпускало. Эмилия легла на кровать, но долго просто лежала, уставившись в потолок.
Мысли били волнами: Зачем он так сделал? Что, если для него это игра? А вдруг я для него всего лишь прихоть?
Но стоило вспомнить его взгляд — такой сосредоточенный, тёмный, будто он сам боялся признаться в собственных чувствах — и у неё перехватывало дыхание.
Она ворочалась с боку на бок. Луна освещала её комнату серебристым светом, а часы тикали слишком громко. Ночь тянулась мучительно долго, и Эмилия ни на минуту не сомкнула глаз.
⸻
А в это время в кабинете Эрик сидел за столом. Лампа давно погасла, сигарета догорела в пепельнице, но он даже не заметил. Он сидел, сцепив пальцы в замок, и смотрел в пустоту.
Его мысли возвращались к ней снова и снова. К её дрожащему голосу, к тому, как она выбежала, к тому, как её пальцы сжали его рубашку, словно она боялась отпустить.
Чёрт... Зачем я это сделал? — он сжал кулаки. — Она не должна оказаться втянутой в мой мир. Я — сын мафии. Вокруг меня кровь, предательства и грязь. Я не имею права тянуть её в эту пропасть. Но почему тогда мне так больно отпускать её?
Он резко поднялся, собираясь налить себе виски, когда дверь кабинета распахнулась.
— Ты не изменился, — холодный голос Рафаэля прозвучал в тишине, и Эрик обернулся.
Рафаэль стоял в дверях — строгий, сдержанный, но глаза сверкали опасным блеском.
— Что тебе надо? — Эрик нахмурился, снова садясь в кресло и демонстративно наливая себе бокал.
— Поговорить, — Рафаэль вошёл и закрыл за собой дверь. Его шаги были уверенными, тяжёлыми, будто он заранее знал, чем всё закончится. — Я видел, как Эмилия выбежала отсюда. Хочешь сказать, что ничего не произошло?
Эрик хмыкнул, сделал глоток и откинулся на спинку кресла.
— А если и произошло? Тебе-то какое дело?
— Мне? — Рафаэль усмехнулся, но усмешка его была колючей. — Она для меня небезразлична. И я не позволю тебе играть с ней, как ты привык играть с другими.
— Осторожнее, Рафаэль, — голос Эрика стал ниже, опаснее. — Не переходи ту грань.
— А что, я задел твое самолюбие? — Рафаэль шагнул ближе. — Или, может, я просто сказал правду? У тебя ведь уже есть любовница, Эрик. Хочешь, я расскажу об этом Эмилии? Пусть узнает, с кем имеет дело.
Эрик резко поставил бокал на стол, и хрусталь звякнул. Его глаза вспыхнули яростью.
— Заткнись.
— Почему? Боишься, что она услышит? — Рафаэль наклонился вперёд, почти нависая над братом. — Боишься, что она узнает, что для тебя она — просто очередная слабость?
⸻
В этот момент за дверью, в тёмном коридоре, стояла Эмилия. Она сначала услышала приглушённые голоса, но с каждым шагом ближе различала всё больше. Сердце у неё колотилось, дыхание стало рваным.
Они... они говорят обо мне...
Она прижалась ухом к холодной двери и слушала, едва сдерживая дрожь.
И тут прозвучало то слово.
Любовница.
Эмилия будто окаменела. Слово эхом ударило по сознанию, холодной иглой вонзилось в сердце.
У него... есть женщина?
Её ладони задрожали, горло перехватило, глаза наполнились слезами. Она сделала шаг назад, не в силах слушать дальше. Всё, что происходило между ними — его поцелуй, его прикосновения — вдруг показалось ложью.
Стараясь не издать ни звука, она развернулась и побежала по коридору, прижимая ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания.
Добежав до своей комнаты, Эмилия захлопнула дверь и сползла на пол. Слёзы текли по щекам. Она закрыла лицо руками и тихо всхлипывала.
Я дура... Как я могла поверить?
Ночь, и без того тяжёлая, превратилась в мучение. Теперь каждое его слово, каждый взгляд вспоминались иначе — через призму обмана.