Глава 3
Из детства в реальность
Жизнь Адама шла от утра к ночи, от ночи к утру в своей маленькой квартире, из которой он, никогда не выходил. Часы шли медленно, хотя Адам об этом и не знал, у него не было часов, да и его день рождения никто не отмечал, как и любой другой праздник. Адам, жил одним долгим моментом. Когда ему исполнилось десять лет, он по-прежнему чувствовал, тот самый, сладкий запах шоколада, окно — так никто и не починил. Адам в это утро был по-особенному воодушевлён, он хотел выйти, нет, он хотел выпорхнуть из своей клетки, он хотел попробовать, тот ароматный горячий шоколад, он каждый раз с восторгом смотрел, как делают его любимый напиток. Адам его не пробовал, но знал, что он ему понравится. Адам шёл к своей двери, ноги у него начали непроизвольно подкашиваться, он аккуратно открыл дверь из своей спальни, дверь проскрипела, словно машина резко ударила по тормозам, чтобы не врезаться в первый попавшийся столб. Адама это не остановило, он медленно простирался через горы мусора к входной двери, за которой был целый новый мир, подходя к двери, Адам заметил зеркало, которое находилось над стареньким комодом, зеркало не было новым, казалось, что оно висело там с момента постройки квартиры. Круглое зеркало находилось в дубовой, слегка обугленной раме, само зеркало было треснуто в левом верхнем углу, трещины проходили через всё зеркало. Адам стоял и молча смотрел на своё отражение, на его лице виднелось недоумение, как будто он видит это зеркало впервые, он не понимал, почему зеркало его так притягивает, ведь оно всегда тут было, и вчера, и позавчера и три года назад.
— Оно всегда тут было! — Закричал Адам.
И направился к входной двери, чтобы убежать из маленького злобного мира, пропитанного едким дымом сигарет и бесчисленным множеством тараканов. Подойдя к двери, Адам протягивал свою слегка костлявую руку к ручке двери, рука начала дрожать, дрожала с каждым пройденным сантиметром всё сильней и сильней, когда Адам прикоснулся к двери, он упал в обморок. К вечеру он очнулся от громкоговорящих голосов. Адам заторможено открыл глаза. Пытаясь подняться, он схватился за край комода, над которым висело зеркало, Адам даже не стал пытаться смотреть в него. Он встал и на кухне увидел своих родителей, оравших друг на друга. Они не могли определить, кто сломал горшок с кактусом без кактуса. Родители Адама думали, что в горшке, что-то растёт, но нет. Он стоял на подоконнике, им было абсолютно всё ровно, на то, что их сын лежал без сознания на полу. Отец Адама ударил его Мать, Адам замер, чувство страха переполняло его, слёзы выступили, и он не смог сдержаться — он закричал, закричал так сильно, что его низкий голос, заглушал громко свистящий чайник. Отец подбежал к нему, взяв за подмышки он потащил Адама в его комнату, кинул его в спальню и захлопнул дверь, Адам пролетел половину комнаты, приземлился на копчик, боль захлестнула его, боль не от удара, а от его проигрыша, проигрышу самому себе. Сквозь сопли, слёзы и кома в горле, повторял только одно.
— Почему я не смог!
— Почему я не смог!
— Почему я не смог!
Дрожащими руками он подстелил себе под голову подушку и уснул. Неизвестно сколько он проспал, но разбудил его резкий грохот, он вскочил, Адам не понимал, что это за звук, он смотрел вокруг себя, всё было на своих местах, пока он не заметил окно, которое было открыто десять лет. Оно было закрыто. Адам замер. Он смотрел на окно, страх окутал его, как старинного друга. Адам, еле двигая своими маленькими ногами, подошёл к окну. Он попытался открыть его, но оно не поддалось, когда Адам понял, что больше не почувствует тот сладкий запах шоколада, он накинулся на стекло, как дикий зверь, сдирая ногти он пытался из всех сил открыть окно. Но...
На следующей день Адам был прикован к постели, он не двигался, можно было сказать, что он даже не дышал, мир вокруг него замер. Его бездыханное тело с трудом подползло к окну, чтобы посмотреть на того парня, который работал в кофейне, он смотрел на него мёртвыми глазами. Адам упал и проспал до вечера. Вечером, не зная почему, пошёл к тому самому зеркалу, он смотрел в него, смотрел на его многочисленные трещины, на обугленные края, на своё отражение. Он стоял и смотрел, никакие мысли его не беспокоили, их попросту не было, был лишь тот маленький мир, который отражался в этом зеркале и ничто больше. Адам увидел силуэт своего Отца в отражении зеркала, Адам повернулся к Отцу, смотрел прямо в его злые и наморщенные глаза, Отец ударил его, ударил так сильно, что Адам упал.
— Ты должен спать. — Сказал Отец, хриплым, задыхающимся голосом.
— Иди в постель маленький... — Отец сделал паузу на обдумывание слова, шатаясь, он произнёс — Спиногрыз.
Адам поднялся и с опущенной головой пошёл в свою комнату, слегка кося свой взгляд на зеркало.
Ночь в прошлом, настало тёмное утро. Бессолнечное и мёртвое утро. Лучи солнца не могли пробиться через толстый слой облаков, они просто окрашивали тучи в багряный цвет. Адам направился к окну, чтобы поиграть в свою любимую игру. Адам, слегка двигая своё ослабленное и измученное тело, подошёл к окну, взобрался на подоконник и облокотился на окно, теперь он мог это сделать. Адам начал рассматривать улицу, но улица была пустой, мёртвой, казалось, что люди на этой улице не появлялись несколько дней, не открывали магазинов, не убирали упавшую листву, не выносили мусор — безжизненная городская пустыня — не было детей, которые шли бы в школу, ничего не было.
Пусто.
Адам услышал, как ушли его родители, как открылась и закрылась входная дверь. Он слез с подоконника, взял одиноко оставленного на кровати Пика и начал с ним играть, надеясь, что старый и верный друг сможет поднять настроение. Адам подкидывал Пика вверх, крохотные части пуха вылетали из дыр старинной игрушки, Адам сказал.
— Нет, давай лучше поиграем... эмм... поиграем в прятки, давай я посчитаю до пяти и ты спрячешься.
Адам отошёл к стенке, повернулся к ней лицом и Адам начал отсчёт — Пик сидел на середине комнаты.
— РАаазз, двАаа, трИии, чЕетыырее, пять!
Повернулся, Пик по-прежнему сидел на середине комнаты. Адам сказал.
— Глупыш, тебе нужно было спрятаться, давай ещё раз.
Адам отвернулся и снова принялся считать.
— РАааззз, д-вАаа, трИии, только на этот раз спрячься, чЕетыырее, пЯять.
Адам резко и с прыжком повернулся. Но улыбчивое выражение лица переменилось в мгновения ока, когда он увидел пустую комнату.
— Пик? — Прошептал Адам.
Ноги подкосились, он поднял ногу, чтобы сделать шаг, но из-за страха не мог опустить. Стоя на одной ноге он еще раз окинул комнату взглядом, чтобы убедиться, что в комнате нет Пика и наконец опустил ногу. Адам пошёл искать маленькую игрушку, которую называл другом, он кое-как полз к двери из комнаты. Дрожа от ужаса, вышел в коридор и осмотрел взглядом вокруг себя.
— Нету. — Прошептал Адам.
Он направился на кухню, из-за угла посмотрел на неё и зашёл, чтобы поискать под мусором. Влезая в липкое, мокрое, влезая в плесень, начал переворачивать мешки мусора в надежде найти Пика. Но нет. На кухне его не было. Заглянул в ванную комнату, нету, там тоже не было.
— Где же ты? Пик. — Дрожащим голосом промямлил Адам.
Тогда он пошёл в спальню родителей. Спальня пуста, только одиноко стоящая кровать, и, пару лежащих на полу журналов об автомобилях. Адам в замедленном темпе закрыл дверь и несколько секунд стоял в ступоре, вплотную носом к двери. Он очнулся и пошагал в последнюю комнату. Кладовую. Адам помнил, как его там запирали, он помнил насколько там страшно. Зайти в комнату всем телом, он не решился, поэтому Адам сначала из-под стенки наклонил голову, осмотреть свою бывшую комнату пыток. Страх на лице Адама сменился, лицом говорящим, что вся жизнь прошла перед глазами. Маленькая, старая, порванная игрушка по имени Пик, сидел ровно в центре комнаты. Адам смотрел на неё, пару минут, но для Адама это была целая вечность. Он прошептал заикающимся голосом.
—Т-ы, т-ы же не под-д-дставишь м-меня?
Адам начал заходить захудалыми и короткими шажками в комнату, но, не успев перейти порог, дверь захлопнулась. Адам упал на четвереньки и начал быстро ползти, иногда подпрыгивая, как жаба, пытающаяся ускользнуть от ночного хищника. Полз Адам к самой дальней стенке, по пути захватив Пика за лапу, и потащив его с собой. Темнота. Только маленькие лучики белого света пробирались через щели в двери. Адам забился в угол, сел и подогнул колени к груди, а руками обхватил колени, в позе зародыша дрожал от страха и качался, вперёд-назад.
— Зачем Пик? Зачем? Зачем? Зачем?... — Повторял холодным и безжизненным голосом.
Но его прервали. Дыхание... дыхание, которое было позади него, Адам узнал, те скрипящие через зубы вздохи. Адам чувствовал, как во тьме к нему приближается чьё-то лицо. Адам почувствовал смрад, который исходил от "этого". Рывок. Адам вскочил и побежал к двери, он бился об дверь и судорожно дёргал ручку. Но... тьма сгущалась, когда-то белые полосы света, начали тускнеть и пропадать. Комната погрузилась во мглу безнадежности, боли и ужаса. Адам не сдавался. Он продолжал пытаться открыть злополучную дверь, от ударов плечом у него появились многочисленные мелкие порезы, из которых сочилась кровь. В точности, как смола сочится через многочисленные трещины деревянных полок этой комнаты. Дверь распахнулась. И Адам полетел вслед за дверью, упав плашмя на живот, но он этого не заметил, он вскочил ещё с большей силой и побежал в свою комнату, залез на кровать и с головой укутался в одеяло. Пик, остался лежать в кладовой. Адам не вылезал из своего защитного убежища до самого вечера, и именно тогда, ему удалось уснуть.
Утром Адам проснулся и услышал, как его родители разговаривают, он решил всё рассказать. Адам скидывает одеяло, спрыгивает с кровати и начинает бежать к родителям, но перед дверью мгновенно останавливается, он понял, что если он всё это начнёт рассказывать, тем самым потревожив родителей, они могут посадить его в качестве наказания в ту самую кладовую. Адам стоял у двери и не знал что делать. Он стоял. И стоял, обдумывая план, как помочь самому себе. Адам решает повторить попытку, своровать ключ от входной двери у своего Отца. Он намеревается дождаться пока они уснут, прокрасться в их спальню и стащить ключ. Адам начинает ждать. Он сидел и ждал, пока родители отправятся спать. Солнце уже взошло, но Адам терпеливо и не двигаясь ждал, как молодой ягуар, в ожидании своей добычи. Вот он — триумф — родители уснули, когда солнце только начало уходить за горизонт и он, пробираясь на цыпочках, заходит в комнату родителей. Доходит до кровати, не издавая ни малейшего звука. Адам тянул свою бледную руку к карману Отца, но в конце пути Отец хватает его за запястье. Бледной теперь была не только рука, но и лицо приняло трупный цвет. Отец пробормотал.
— Ахпр таепр мавран ахпоаропмь.
Адам понял, что он всё ещё спит, но руку Адама он не отпускал. Адам начал тихо и аккуратно протягивать вторую руку, чтобы освободить себя от "наручника". Он медленно разжимал пальцы Отца в надежде, что он не проснётся. Он разжал первый, потом второй, затем и третий. Рука Отца сама начала сползать с запястья Адама, он придерживал руку Отца, чтобы она резко не упала, он аккуратно положил её на кровать, после полез в карман за ключом, как будто, обезвреживая ядерную боеголовку. Адам нащупал ключ и начал вытаскивать его, чуть-чуть, чуть-чуть, по миллиметрику, всё ближе приближаясь к своей цели. Вот она! Награда. Он достаёт ключ и уходит ещё более тише, чем заходил. Встав напротив комнаты, Адам вспомнил прошлую попытку открыть дверь, но сейчас всё было по-другому. Он взял себя в руки. Он крепко держался на ногах. Адам изо всех сил пытался не смотреть в то чёрное обугленное зеркало. Он сделал свой первый шаг, точно такой же уверенный, как и в первый год своей жизни. Адам подошёл к двери, уводя свой взгляд с зеркала, ему казалось, что оно опять его загипнотизирует. Вставляя ключ в замочную скважину, он не оглядывался, его голова была направленна чётко в сторону ручки. И вот он, упоительный момент наслаждения, ключ провернулся, и дверь больше не заперта, осталось только повернуть ручку и вот она, свобода. Адам дышал. Дышал от волнения, он сделал последний глубокий вдох и не менее глубокий выдох. Он повернул ручку и оттолкнул дверь от себя, открылся вид на подъезд. Адам делает шаг за порог, и всё начало погружаться во тьму. Не было ничего. Просто, беспросветная тьма. Ни лучей луны, которые бы исходили из окна, ни горящих ламп, ни двери обратно в квартиру, ни даже выхода на улицу. Адам замер, тело, голова, даже пальцы рук не тряслись, а лицо его выражало трупный ужас. В это время он был похож на покойника, которого убили с неудачным выражением лица. Стоял до тех пор, пока не услышал дыхание, до боли знакомое. Дыхание, которое слышал в кладовой и год назад, укутываясь от страха одеялом. Но на этот раз, он стоял в паре метров, напротив Адама. Адам разглядел мутно белые глаза, как будто в них был туман отчаяния и зверской боли. Адам стоял. Только одна мысль пробегала в голове Адама "бежать", но он замертво стоял. Зрачки Адама направились на руки этого монстра. В руках он заметил странно знакомую игрушку.
— Пик? — Прошептал хрипящим и умирающим голосом.
Монстр начал протягивать Адаму, его любимую и единственную игрушку. Он смог разглядеть руку чудовища. Она была чёрной и без кожи. Чёрно-багровая кровь сочилась по мелким углублениям в руке и стекала прямо на Пика. Адам резко развернулся и рванул бежать, как он полагал в сторону своей квартиры. Но он бежал. В пустоту. И он услышал дикий крик, словно издаваемый одновременно умирающими животными, детьми, женщинами и мужчинами. Адам почувствовал, как его ночной кошмар начал бежать вслед за ним. Погоня продлилась недолго, за несколько секунд монстр догнал Адама и толкнул его вперёд всей своей рукой, которая больше самого Адама. Мгла рассеялась, и Адам сразу же влетел на порог своей квартиры. Руки выставил вперёд, пытаясь смягчить падение, приземлился на живот и подбородком ударился об пол. Адам стонал и плакал. Отец вышел из своей спальни, смотря своим громоздким и злым взглядом, то на открытую дверь, то на Адама, то на дверь, то на рыдающего Адама. Отец прошёл, поднял ключ с пола и закрыл входную дверь. За ногу поднял Адама, как мешок с картошкой и понёс в его комнату. Бросил его на кровать, как никому не нужную тряпичную куклу и ушёл, закрыв за собою дверь на ключ, оставив Адама наедине с собственными страхами, рыдающего, захлёбывавшегося собственными слюнями, слезами и соплями. Адам лежал в точности, как его бросил Отец, ещё целый оставшийся вечер, пока он не уснул.
Утром Адам проснулся от того, что Мать занесла ему уже такой, привычный кусок пиццы. Адам встал, всё тело ломило от жуткой боли, а спина по которой ударил монстр, не просто болела, она горела, как будто на его спине разожгли костёр. Адам встал с кровати, чтобы посмотреть в отражение телевизора, что стало с его спиной. Красное пятно в виде человеческой руки с когтями, вдоль всей спины. Адам разглядывал это пятно, ещё минуты две, пока боковым зрением не заметил, что на его кровати сидел Пик. Адам медленно повернул свою трясущуюся от страха голову в сторону кровати. Пик был в чёрных пятнах, от которых разило, как из морга, Адам никогда не был в морге, но ему казалось, что в морге пахнет именно так. Что трупы пахнут именно так. Адам не мог смотреть на свою игрушку. Он кинул на него покрывало, чтобы его не было видно, и старался не замечать запах трупов. Весь день Адам просидел на кухне и смотрел, как копошатся муравьи, как маленькие создания идут друг за другом, неся в свой муравейник сотни маленьких кусочков еды. Адам пытался дать им имена, но он терял тех, кому давал имя и он оставил это занятие. Он пытался их подкормить, кидая им крошки хлеба, но муравьи, только разбегались.
— Видимо им не нравится. — Прошептал Адам.
Адам попытался представить их жизнь. Маленькие послушные солдаты, выбегают из своего муравейника, чтобы добыть ценной собственной жизни, пищу для королевы, которая была в центре муравейника, под десятками ответвлений, по которым муравьи пробирались к любой точки своего многосемейного дома. Муравейник находился за стеной. Адам взял одного из множества одинаковых муравьёв в руку, он смотрел на него с долей уважения.
— Ты маленький трудоголик. — Сказал Адам.
Он невольно заметил общие черты муравьёв и людей
— Что те, что и эти, бегут сломя голову на свою работу. — Адам улыбнулся.
Он опустил муравья на пол и ещё долго время пытался за ним наблюдать, пока тот не потерялся в толпе таких же, как и он работяг. Под вечер пришли родители Адама, они прогнали его с кухни и Адам пошёл в свою спальню, из которой исходил тошнотворный смрад. В спальне он стоял и принимал решение, что делать с его игрушкой, потому что оставить её в комнате он не мог. Он решает взять и выбросить Пика в коридор. Адам стал подходить к Пику, иногда невольно подёргивая, то головой, то пальцами рук. Адам подошёл к кровати и отдёрнул покрывало, которое сам же кинул на Пика. Покрывало было чистым, как и кровать, только его игрушка была пропитана едкой чёрной кровью, которая выглядела так, как будто Пика, только что порезали. Адам потянулся к нему, чтобы взять его на руки, но как только Адам прикоснулся к нему. Его рука начала проваливаться в Пика, словно Адама засасывало в болото. Чёрное трясинное болото. Пока Адам пытался вытащить одну руку, другая впадала ещё глубже в пучину бездны. Адам посмотрел на лицо своей игрушки, оно расплывалось, и Пик, больше походил на героя картины "Крик" Эдварда Мунка. На лице Адама выражалось отвращение, перемешанное с ужасом. Пот выступил. Адам упирался ногами в край кровати и изо всех сил пытался вытащить руки из своей, когда-то любимой игрушки. От напряжения Адам принялся кричать во всё горло. Мать, сидя на кухне, услышала крик и пошла с явной злобой на лице, морщины на лбу Матери собрались в один большой пучок, брови опустились на глаза так, что самих глаз было еле видно. Она шла быстро и уверенно. Адаму не поздоровится. Она резко плечом открывает дверь, как будто она футболист регби. Как только дверь в комнату приоткрывается, руки Адама освобождаются, и он летит на пол вместе с Пиком. Пик уже не был в чёрной крови. Он был обычной игрушкой. Мать с той же решительностью подходит к Адаму и попутно говорит.
— Я научу тебя соблюдать тишину — Ужасным голосом похожим на голос ведьмы.
Она поднимает Адама за шею и ведёт к кровати, садится, садит Адама себе на колени животом вниз. Резким движением снимает с него штаны и таким резким, что своими ногтями царапает ягодицы Адама. Мать поднимает свою руку, как можно выше, готовясь со всей силы ударить сына. Она совершает первый удар, с такой мощью, что на заднице Адама сразу же остаётся красный след от руки своей Матери. Но её это не остановило, она продолжила совершать удары, и каждый последующий удар, был больней предыдущего. Это продолжалось минуты, пока Мать не выдохлась и не начала задыхаться от усталости. Она отбросила Адама со своих колен, встала, и дуя на свою руку, так как она горела от таких сильных ударов, удалилась из спальни обратно на кухню. Адам остался лежать на полу. У него даже не было сил подтянуть свои штаны. Пролежал он так всю ночь, ни на секунду не сомкнув глаза, и не издав ни единого звука.