Глава 7
Аккорд свободы
На следующий день, Адам начал следить за своим Отцом, чтобы понять, где он хранит ключи от входной двери. Адам был хамелеоном, он сливался со стенами и наблюдал за Отцом, подглядывая из-за угла. Адам смотрел, когда он выходит и входит в квартиру, когда он лежал на кровати в своей спальне, когда ел на кухне, он не пропадал из поля зрения Адама не на секунду. В последующий день, Отец заметил сына, он взял Адама, как тряпичную куклу и кинул его в свою комнату, Адам приземлился на копчик, он схватился за него, боль поразила его спину, но его это не остановило. Он поднялся, выпрямился и поковылял дальше следить за своим Отцом. Слежка продолжалась три дня, пока Отец не вошёл через входную дверь в квартиру, тогда Адам заметил, как он сжимает в руке блестящий зубчатый предмет. Пока он шёл по коридору, Адам следил за ним, через щель между своей дверью и полом. Отец зашёл на кухню, Адам на цыпочках побежал за ним, встал за угол, вытащил один глаз из-за угла и увидел, как его Отец, что-то кладёт в дырку в стене за батарей, именно там располагался вход в муравейник, из которого выбегали десятки муравьев, но сейчас было холодно и ни одного муравья не было. Адам побежал к себе и дожидался, пока его Отец уснёт. Это самое долгое его ожидание, он сидел на кровати, судорожно тряс ногами и смотрел в окно, взгляд его был полон уверенности.
— Пик, ты пойдёшь со мной? — Сказал Адам, рядом сидящему другу.
Настал вечер, Отец Адама отправился спать. Адам уверенно подскочил с кровати и на цыпочках, слегка скрученным телом вышел из своей спальни, направляясь на кухню. Адам засунул руку в дырку, ощупывая поверхность стенки. Он почувствовал холод, который исходил из глубины отверстия, Адам запихивал руку ещё глубже, пока не ощутил ключ в своей ладони и он резко вытащил руку. Адаму был неприятен этот холод, пробирающий до костей. Он сидел на полу, сжимая ключ, он сделал два глубоких вдоха, собрался с силами и встал. Адам направился к двери, которая отделяла его от заветной свободы, он засунул зубчатый ключ в замочную скважину, он слышал, как каждая зазубрина на ключе, входит в отверстие в замке. Адам повернул ключ, до щелчка, который был схож на звук обоймы, вставляемый в пистолет. Дверь начала открываться и перед Адамом предстал монстр с чудовищной запоминающейся улыбкой, "его" или "её" оголённые мышцы свисали, как у старых людей свисает кожа, словно "ей" или "ему" было несколько сотен лет. Кровь проходила вдоль всех мышц, Адам видел, как густая кровь сочится в выемках, между кусками мяса этого чудовища. Ростом оно было во весь дверной проём. У Адама начали трястись колени, на лице отображался не страх, а горечь поражения, он резко развернулся и приступил к побегу с поля боя в свою комнату. Монстр смотрел за ним, схватившись одной рукой за косяк двери, а другой за стену, готовясь устремиться за своей маленькой жертвой, когда Адам был на пороге спальни, монстр оттолкнулся для придания своей туши скорости и побежал за Адамом, цепляясь руками за стены, чтобы толкать своё мясное тело вперёд. Монстр опрокинул обгорелое и треснутое зеркало, которое висело ещё до рождения Адама — зеркало разбилось на множество осколков. Монстр залетел в комнату Адама, выбив дверь, Адам сидел под подоконником в позе эмбриона и дрожал от страха безысходности. Существо подбежало к Адаму, взяло его за туловище и начало трясти, оно не пыталось съесть Адама, порезать, сломать кости или убить, оно просто трясло Адама, вперёд-назад, вперёд-назад. В комнате образовался легкий, чёрно-серый дым. Существо медленно, шаг за шагом покрывалось трещинами, похожими на трещины на деревьях, куски монстра отрывались от него, словно осенние листья отрываются от деревьев и испарялись в воздухе. Постепенно Адам узнавал в монстре, знакомые черты лица — он всё понял. Он всё понял... Мать Адама трясла его и кричала на него, но Адам ничего не слышал, видел только двигающиеся губы. Нет никаких монстров, чудовищ, ведьм, на его лице растягивалась улыбка, и он снова почувствовал тот сладкий запах горячего шоколада. Мать взбесила его улыбка, она дала ему пощёчину, бросила на пол и ушла. Адама, это больше никак не тревожило.
В следующих днях он снова нашёл ключ, надел старые потёртые джинсы, которые были на размер больше, шерстяной свитер с высоким воротом, надел отцовские ботинки, укутал Пика в покрывало и направился к двери. Адам засунул ключ в замочную скважину, без колебаний, дверь открылась, и он увидел подъезд. Нижняя часть стен выкрашена в синий цвет, а верхняя в белый, краска облупилась и слазила со стен. Железные перила лестниц отсвечивали тусклым светом, который исходил из окна. Адам спускался, ступенька за ступенькой, каждый этаж был одинаковый — старые стены и окно. И вот, последняя дверь, последний барьер, эта дверь была железной и тяжёлой, открывая её, Адам упирался всем телом. Железная окова открылась, в глаза Адама ударил яркий свет и холодный воздух пошёл по его ноздрям прямо в лёгкие, глаза привыкли к свету, и перед Адамом возникла улица, которую он видел сотни раз из своего окна, но для Адама это было совсем не то, к чему он привык. Улица, покрытая лёгким слоем снега, напротив подъезда располагалось его любимое кафе, голые деревья и множество многоэтажных домов. Адама это пугало и завораживало, он почувствовал себя песчинкой с большими возможностями. Он сделал шаг и под ногами услышал хруст снега, Адам посмотрел на свой ботинок и наступил на снег ещё раз, ему понравилось ощущение хруста под ногами. Адам радостно пошёл вперёд со своего двора, дошёл до тротуара, повернул направо и двинулся вперёд, не оборачиваясь назад. Снежинки поползли с тучного неба, покрывая землю, Адам чувствовал приятную прохладу, от каждого прикосновения кристаллика снега. Он повернул голову на детскую площадку, где дети, построив крепости, играли в снежки и Адам, уверенными шагами направился к ним.