Глава 32. Они убьют меня!

Белый свет ослепляет меня. Пытаюсь немного привстать на локтях, но режущая боль заставляет упасть обратно на подушку. Тонкая игла царапает мою кожу, впиваясь глубже в вены.
Противный запах медикаментов ударяет в ноздри, и я чихаю.

— Будьте здоровы, Мисс.

Поворачиваю голову в сторону, осматривая мужчину в белом халате. По спине проходит лёгкая дрожь, когда я окунаюсь в его голубые глаза.
Писк мониторов заглушают слова мужчины, я лишь наблюдаю за его движущимся ртом. Белые стены давят на мою голову, и я вновь пытаюсь встать, не обращая внимание на капельницу.

— Лежите, — мужчина взбивает мне подушку и роняет меня обратно в постель, — вчера вы опять потеряли сознание. Снилось что то страшное? Нам пришлось поставить вам капельницу и провести питание через трубочку.

Дёргаю головой в знак протеста, но тут же начинаю сомневаться. Меня и девушку поймали? Никак не получается вспомнить её имя, чувство усталости не даёт соображать и восстановить картинки в памяти. Или мы смогли сбежать?

— Где она?

Бровь мужчины поднимается вверх, — кто?

Часто моргаю и сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в кожу, оставляя раны.

Непонимание.

Я ничего не могу вспомнить кроме того, как начала убегать от яркого голубого света. Весь день провалился в моей памяти, оставив черную дыру.

— Ах, это повторилось опять, — мужчина протягивает мне стакан с водой, — запей таблетку. Заглушает все это мучение.

Сомневаюсь, но слушаюсь. Глотаю таблетку, падая на мягкую подушку.

— Некогда зевать! Беги!

Ламия ударяет меня по лицу, заставляя очнуться. Свет все больше пробирается в помещение, практически не оставляя нам шанса выбраться.

— Ангельские суки, — в руке девушки появляется клинок, и она поворачивается ко мне лицом, — убьём их.

Тяжело сглатываю и мотаю головой, — нет-нет. Мы можем..

Она трясёт меня за плечи и смотрит прямо в глаза. По телу идут мурашки, так медленно, как туристы, гуляющие по Парижу.

— Мы можем выбраться через окно в моей комнате. Дерево.. Там дерево, по нему можно легко спуститься на землю.

Я хватаю её за руку, сжимая запястье, и тащу на второй этаж. В горле стоит ком, задерживая поток слюней, и образует настоящую пустыню. Пустыню страха.
Мешкаюсь, зайдя в комнату. Мои руки забыли, как открывать окно, а ноги приросли к полу. Осознание того, что нас могут поймать приходит слишком поздно. Ламия кричит и крушит все в комнате. Начиная с моих вещей на столе, которые я так и оставила, когда сбегала отсюда в прошлый раз, заканчивая постельным бельём, что было аккуратно сложено на заправленной кровати.

— Нибрас! — кричу на последнем издыхании, хватаясь за голову, боясь получить паническую атаку, — Нибрас, сукин ты сын!

Свет проникает через щели закрытой двери, Ламия морщится и закрывает глаза, поворачиваясь в мою сторону. Когда комната озарится голубым сиянием, то она ослепнет. Это будет в лучшем случае. В худшем - это убьёт её.

— Что за кри-ики? — парень появляется за моей спиной, прикрывая рот ладонью, — это что за ангельское дерьмо?

Кашель Ламии прорывается через сирены машин за окном, — забирай её, я задержу их.

Нибрас кивает и хватает меня за талию, притягивая к себе, и распуская крылья.

— Нет!

Хватаю у девушки клинок и загораживаю её спиной. Всё из за меня, все черт возьми из за меня.

— Какого черта ты творишь?

Тяжело дышу и внимательно вглядываюсь в дверь, — они пришли за мной.

Парень смеётся и забирает оружие, схватив мою руку, — сейчас не время геройствовать, существо.

Пелена мягких перьев окутывает меня с головы до ног, согревая и успокаивая одновременно. Нет сил даже бороться с этим, но если быть честной, то мне просто страшно. Нибрас прав, я поступила глупо, встав на путь верной смерти. Даже, если пыталась спасти друга.
Но разве Ламия не пыталась спасти меня? Она могла с лёгкостью бросить меня там, на растерзание небесам, зная, что я не справлюсь и никто мне не поможет. Но осталась. И я не должна даже сомневаться в том, что поступила глупо.
Обхватываю талию парня сильнее, чтобы не потерять контроль и не упасть, ветер врезается в мою кожу, что заставляет меня сжаться, как маленького котёнка под пледом, но только на высоте в несколько сотен метров.

Слишком долгий полет домой.

Мысли перескакивают с одной на другую. На мгновение я совсем забыла почему вернулась в родительский дом. И лишь когда я начала прощаться с жизнью, в тот момент, стоя у дверей, в сознание проникли улыбки людей, что воспитывали меня на протяжении двадцати лет. Бороться не только за то, что у меня есть на данный момент. Я буду бороться за то, чего меня лишили.

— Не мягкий диван, но тоже сойдёт, — Нибрас опускает меня на пожелтевшую траву и осматривает периметр.

За его спиной щурится Ламия, протирая глаза руками. С облегчением вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

— Где мы?

Огромное поле уходит от меня на тысячи метров вперёд. Ветер намного холоднее, чем в переулках между домами.

— За городом, — Нибрас достаёт пачку сигарет, и психует, когда пламя огня вновь тухнет, — они наверняка идут за нами. Не хочу привести их в наш дом.

Ламия зажимает сигарету между губ, оставляя на фильтре остатки чёрной помады, — это будет или легендарный бой, или глупая смерть.

Как бы это странно не звучало, но Нибрас пытается связаться с друзьями. Без телефона. Или банального почтового голубя, как пару веков назад. Я даже пошутила про демоническую телепатию, но меня одарили злым взглядом. Да, знаю, сейчас не время шутить, но клянусь, я просто сойду с ума от поглощающей меня паники.
В округе даже не поют птицы. Здесь нет ничего, что могло бы успокоить помимо ветра и жуткого  холода.

— Я устал, не могли собраться где нибудь поближе?

Улыбаюсь и оборачиваюсь на ленивый голос.
Бегемот переставляет свои животные ноги с огромным трудом, но смеётся и машет мне рукой. Такой чувствительный и заботливый, проходится по мне взглядом, как бы спрашивая все ли у меня хорошо. Я киваю. И лгу.
Азазель с недовольствием закатывает глаза, но приветствует меня, выдавливая улыбку. Почему я думаю, что он ненавидит меня? Ведь мы даже не общались, хотя он никогда не был добр ни к кому.
Над ухом жужжит муха, и я пытаюсь отмахнуться от неё лёгким движением руки. В любой другой день я бы постаралась прихлопнуть её, если бы не закричала от ужаса, но не сейчас, когда за спиной желтоглазого идёт Вельзевул. Плечи выставлены вперёд, огромный плащ развивается по ветру, гордые глаза смотрят только вперёд, не обращая ни на что внимания.

— Какой ва-ажный. Повелитель мух, — Нибрас усмехается и толкает меня в бок, — вон идёт, смотри.

Отвлекаюсь от заразительного смеха друга, наблюдая за ужасающим зрелищем. Внушительных размеров змея медленно ползёт к моим ногам. Я хочу кричать, но лишь сильнее вжимаюсь в Нибраса.

— Бельфего-ор! — друг проводит рукой по чешуе, — как ты обленился, не в состоянии идти на своих двух?

Один из смертных грехов. Черт возьми, меня даже передергивает от ужаса.

Ламия тушит сигарету каблуком и вглядывается в демонов, — а где Леви?

Леви? Закрываю глаза, представляя себя несколько месяцев назад спокойно лежащей на кровати и вновь читавшей библию. Леви? Пусть библия не такая могущественная книга, знающая имена всех демонов, но разве там не должны быть указаны одни из самых сильных? Неужели не могли хотя бы сделать сводку в конце тома и под звёздочкой указать всех жителей ада? Нибрас замечает моё замешательство, а я уже начинаю краснеть от стыда. Перед моими глазами появляются семь пальцев. Друг активно жестикулирует, намекая на что то или кого то.

— Грехи?

Он молчит, но быстро кивает. Загибает шестой палец. Со стороны это может выглядеть как шарады, и было бы очень смешно, если бы не сама ситуация.

— Зависть?

Левиафан. Тот, которого казалось бы и не существует. Или он кажется мифом.

Небо становится слишком ярким. Все поднимают головы вверх, прищурив глаза.
На виски начинает давить адская боль, ощущение будто я сейчас упаду в обморок, но я практически цепляюсь подошвой обуви за землю, продолжая ровно стоять. Всё это мне кажется полным бредом. Игрой моей фантазии, и в который раз - просто сном.
Но тем не менее, на поле сверкают клинки, отражая последние лучи солнца. Они все стоят около меня, сжимая рукояти. Никто не улыбается, все настроены серьёзно. Меня переполняет чувство любви и благодарности так сильно, что я хочу обнять каждого, но я не могу показать свою даже малейшую улыбку.
Мерзкий звон раздаётся за спиной, если бы мы были в квартире, то все окна потрескались бы от ужасающих звуков, которые сейчас давят нам на ушные перепонки.
В небе появляются крошечные силуэты, но с огромными крыльями. Выглядит пугающе и завораживающе одновременно.

— Это были лучшие столетия проведённые с вами, друзья, — Нибрас пытается смеяться. Он говорит это так, как будто сегодня действительно умрёт.

Время останавливается. Ангелы спускаются слишком медленно, пытаясь растянуть момент своей победы. Исход понятен абсолютно всем. У нас не было плана, как заполучить книгу бога. Мы раскрыли мою тайную сущность, о которой не подозревала даже я. Вывод - они убьют меня. А затем и всех остальных. Нибраса. Если узнают, что лишь он может прочитать книгу. Могущественные демоны умрут один за другим. И все из за меня. Все повторят судьбу погибших жителей Калгари и моих родителей.

Нибрас вырывает меня из раздумий ноткой радости в своём голосе :

— Я уже начал сомневаться в нашей дружбе, сукин сын!

Его руки спокойно падают, и спина перестаёт быть такой напряжённой.
Стараюсь найти глазами объект его радости и улыбки.

Он.

Велиал появляется из ниоткуда. В своей излюбленной рубашке под пиджаком, строгих туфлях и с ароматом шоколадного пудинга. Красные глаза сверкают даже сквозь пелену тумана. И мне хочется броситься к нему, словно мы не виделись несколько лет. Но я продолжаю стоять, как ошпаренная, замечая свиту за его спиной. Мамона.

Брюнет не обращает ни на кого внимание. В его руке появляется оружие, и его плечи расправляются. Широкая спина закрывает меня собой, загородив от всех опасностей, существующих в этом мире. От яркого голубого света, раздражающего и режущего уши писка, ангельских силуэтов и всех невзгод. Но его холод убивает меня намного быстрее.

Раздаётся громкий бархатный голос :

— Защищать её любой ценой! Биться за неё даже ценой своей жизни!