Глава 31. Чистота и грех.

Брилл

Я перестала чувствовать его ладонь своей щекой. Почему то тогда мне показалось, что мир, оставшийся во мне, рухнул.
Казалось бы, что слезы, которые лились рекой несколько дней подряд, кончились. Но я ошиблась. На тот момент у меня был тот, кто вытирал мои слезы своими длинными пальцами, забирая всю боль в себя. Он ушёл. Исчез и вернул все обратно.

— Существо-о, — Нибрас почти бесшумно шагает к моей кровати, — мы собираемся подняться наверх, Ламия хочет прогуляться по магазинам.

— Ламия? — я хмыкаю, — не стоит идти на такие жертвы. Проводишь меня домой?

Парень мешкается и отводит глаза, — но твой дом здесь. В прошлых комнатах тебе делать нечего.

Мрачный глаз очерняет всю спальню. Я не знаю и не хочу знать, что влияет на него. Страх или же просто злость?

— Ты не сможешь держать меня здесь вечно, — пытаюсь подняться с кровати, стиснув зубы, — лучше бы я не приходила в тот день на крыльцо. Лучше бы я не пыталась спасти того жалкого парнишку, который заслужил смерти. Лучше бы..

Нибрас ловит меня под руки и помогает устоять на ногах. Дружеские объятия согревают, заставляя наслаждаться ими, как можно дольше.

— Ты знала на что идёшь. Знала с кем идёшь. Слишком поздно жалеть, не думаешь?

Его раздраженный голос эхом раздаётся в моей голове.

— Даже библия не спасла меня от него. Все предупреждения были не напрасны. Лживый, никого никогда не любящий. Все адские твари абсолютно одинаковы, они все равно остаются хуже ангелов!

Зажимаю язык зубами, понимая, что сказала то, что не нужно было. Я не должна была даже думать об этом.
Дружеские объятия прекращаются, мужские руки отпускают меня, отдаляясь дальше.

— Ты и сама знаешь где дверь.

— Нибрас.. — стараюсь ухватиться за его запястье, но он лишь отталкивает меня.

— Проваливай.

***

Комната, которая раньше казалась самым уютным местом на всей земле, вдруг стала такой чужой. Розовые стены давно не радовали, а делали лишь больнее, позволяя старым воспоминаниям проникнуть в голову совсем неожиданно.
Закрываю окно и проверяю засов, чтобы не повторять своих ошибок.

— Не в этот раз.

Нужно всего лишь взять себя в руки. Такое бывает с каждым, ведь так? Я смогу, вернее должна, найти работу, обеспечить сама себя.
Или просто затянуть петлю на шее.

— Я только выбралась из ада, — усмехаюсь сама себе и спускаюсь на первый этаж, с нежностью проводя по перилам лестницы.

Нет, я не пытаюсь найти место, где умерли мои родители. Даже не собираюсь это делать. Просто собираю осколки битой посуды по всему дому, приводя жилище в порядок. Стоит ли мне встретиться с Арчи, чтобы обсудить все это? Черт, однозначно нет. Меня убьют, не успею я моргнуть и глазом. И никто мне уже не поможет. Я именно то, что они так долго искали, убивая жителей Калгари. Со мной поступят точно так же, хочу я того или нет.

— Ты очевидно очень глупый человек.

Сердце начинает стучать быстрее, но у меня не хватает смелости повернуться.

— Кто же тебя защитит будь ты здесь совсем одна?

Ламия.

Тяжело вздыхаю и оборачиваюсь, — ты напугала меня до чёртиков, — прикусываю губу — вернее..

Её тёмные глаза бегают по шкафчикам кухни, и она пожимает плечами, — у Дагона все это выглядит.. Симпатичнее.

Закатываю глаза и ставлю чайник. В доме же наверняка остались какие то продукты. Не думаю, что родители ждали их и очистили весь холодильник к приходу ангелов.

— Паренёк там рвёт и мечет, волнуясь о тебе..

Паренёк? Могут ли ангелы менять свой облик? Сколько раз я видела Ламию на земле? Один.
Хватаю нож, поворачиваясь к девушке.

— Да брось. Я просто проверяла твою смекалку.

Она достаёт нож из своего сапога, проводя лезвием по коже руки. Алая кровь капает на паркет, доставляя мне новых хлопот.

— Видишь, я не мерзкий ангелочек.

У таких как мы даже в крови отличия. Поэтому он бросил меня и ушёл ничего не сказав? Или просто получил то, что ему так хотелось? Ещё одну грязную душонку, что подчиняется ему, в свою копилку. Ведь именно этим он занимался несколько месяцев назад.

— Слушай, я понимаю, что депрессия после расставания и все такое, — девушка пожимает плечами и усаживается на табурет, — но это очень глупо уходить из своего дома в этот. Мы вроде как.. Семья.

Ламия выдавливает из себя последнее слово, даже не скорчившись. Замечаю этот явный прогресс и даже улыбаюсь. Руки брюнетки начинают бегать по шкафчикам, а глаза рассматривать содержимое, пока я разливаю чай по кружкам и нарезаю ломтиками сыр.

— Нашла! О нет, дорогая моя, — она ловким движением руки опрокидывает кружки с кипятком и ставит передо мной бутылку вина, — а вот это то, что нужно.

Отдаю ей тарелку с сыром и следую её примеру, падая на деревянную табуретку.

— Но в библии сказано..

Тёмные глаза девушки в очередной раз закатываются, — да-да, алкоголь зло, по телевизору эта надоедливая реклама про вред здоровью. Ты вообще помнишь кто сидит напротив тебя? Разве ты уже не попадаешь в ад?

Смеюсь и двигаю бокал ближе.
Не хочу даже думать о том, что её подослал Нибрас. Хочется наслаждаться этим моментом, осознавая, что у тебя появилась.. Подруга?
Алкоголь обжигает горло, заставляя морщиться и улыбаться больше. Ощущение будто я многое потеряла за последние несколько лет. Пока мои сверстники устраивали вечеринки в честь окончания старшей школы, напивались до отвала и курили травку, я сидела дома, читая учебники и чередуя их с повторением молитв. В одиночестве. Ждала начала ужина, чтобы поговорить с отцом и обсудить погоду, пока мама листала вечернюю газету, попивая обычную воду из бокала для вина.

— Я не чувствую почти ничего. Теперь, — прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не позволить слезам вновь захватить мои глаза, — наверное, родителям намного больнее терять своих детей, а не наоборот.

До меня доносится звук тяжело вздоха, Ламия сглатывает и отодвигает бокал.

— Мои дети были убиты на моих глазах. Паршивое чувство, Брилл. Я возненавидела весь мир. Рай, землю, ад. Не важно. Я просто ненавидела каждое существо, проходящее рядом. Никто не заслуживает смерти.

Я молчу, не зная, что сказать. Не имею ни малейшего понятия как могу выразить слова поддержки, когда по вискам бьют кувалдой.

— С тех пор меня не любили. Черт, даже я не любила. С Велиалом..

Провожу языком по губам, увлажняя их. Его имя звучит слишком приятно, причиняя боль, которая утихла благодаря алкоголю.

— Это было просто развлечение. Нас это устраивало. Мы не стремились к чему то большему. Вместе забирали души грешников, кипятили их на пламени, слушали их крики и впитывали эту адскую боль.

Делаю маленький глоток и слегка мнусь на месте, — что случилось дальше?

Глаза девушки начинают бегать по кухне, долго не задерживая внимание на одном предмете, словно она нервничает.

— Когда сбили того паренька, мы были вместе. Ты заметила его, начала кричать. Для нас обоих это был огромный шок. Я стояла за грузовиком, но отлично видела вас двоих.

Двигаюсь ближе и часто моргаю, чтобы спрятать свою сонливость подальше.

— И дураку было бы понятно, что он увидел чистоту и грех собственными глазами. Тогда в мире произошёл разлом.

Чувствую огромный стыд перед Ламией. Неловкость. Хочется извиниться, но понятия не имею за что.

Девушка разливает красную жидкость по бокалам, — я ощутила себя ненужной, когда он отправился к тебе. Велиал чувствовал, что с тобой что то не так и не ошибся. Сначала это должно было оказаться простой игрой. Но как то затянулось, — она хмыкает и делает большой глоток.

— Прости..

— О нет, тут не за что извиняться! Благодаря этому я начала осваиваться. Словно жить заново. Сбегала по ночам за землю, чтобы заводить новые знакомства. Оставалась на ночь у какого нибудь парня, — она смеётся и подталкивает меня локтем, — если ты понимаешь о чем я. Но все равно продолжала дразнить тебя, ну где ты видела, чтобы суккуб была добрячкой?

Смеюсь, пытаясь спрятать свой стыд, как можно дальше. Мимолетно бросаю взгляд на часы, замечая, что на дворе уже тихая ночь. Но мне не хочется заканчивать это, не хочу оставаться одной в большом доме, спрятавшись под одеяло.

— Мы все стали чем то большим, благодаря тебе. Оказывается, нам всего лишь нужен был человек, чтобы привести себя в порядок. Вернее, нефилим.

Кашляю и допиваю вино, — это все неожиданно упало на мою голову.

Огромное желание расплакаться, перебивает попытку улыбнуться. За двадцать лет я ещё не испытывала такого дерьма, как за эти пару дней.

— Брилл, двадцать лет жить в неизвестности..

Сильный стук в дверь перебивает девушку. Я сразу напрягаюсь, желая спрятаться под стол. Страх сковывает тело, и я продолжаю пялиться на Ламию, ожидая от неё действий.
Яркий голубой свет освещает мой двор, проскальзывая в щели окон. Стук не прекращается, продолжая давить на ушные перепонки.

Ламия хватает меня за руку, — беги!