Глава 38
- Лиса...
- Я еще не закончила, - холодно сказала она. - Ты говоришь по-гречески, а я нет, а это означает, что я всегда была бы в стороне. Но когда я проявила инициативу и начала брать уроки, меня обвинили в том, что я засмотрелась на брата своего репетитора!
- Я погорячился. Разумеется, ты вольна брать уроки, если хочешь, но дай мне выбрать тебе подходящего репетитора. Ты не можешь вот так просто пригласить в дом сестру какого-то официанта.
- Почему?
- Да потому, черт возьми!
Это стало последней каплей.
В этот момент Манобан поняла, что пути назад быть не может. И вперед тоже. Ее сердце готово было разорваться, но каким-то образом ей удалось совладать со своим голосом.
- Значит, я должна сидеть тут как в клетке, пока ты будешь проверять каждого, с кем я захочу встретиться? Ты собираешься и вокруг меня построить такую же стену, как уже построил вокруг себя?
- Ну и кто сейчас переигрывает? - спросил Чонгук.
- Я - нет. Я полагала, что все должно немного измениться, когда мы поженимся. Но вместо близости и доверия, на что я по глупости надеялась, все, чего я удостоилась, это подозрение и недовольство. Мне жаль тебя, Чонгук, - тихо добавила она. - Видеть мир в таком свете - значит никогда не стать счастливым. И твое мировоззрение неминуемо отразится и на судьбе тех, кто будет рядом. Я не хочу растить ребенка в такой атмосфере. Чтобы он рос, видя только недоверие и цинизм, удивляясь, почему мама и папа никогда не проявляют друг к другу искренних чувств. Я хочу, чтобы у него был здоровый взгляд на мир, и поэтому я ухожу.
- Только попробуй.
Лалиса устало кивнула.
- Ты хочешь сказать, что урежешь мне финансирование или вообще заблокируешь мою карту? Роль эмоционального тирана оказалась для тебя недостаточной? Можешь ли ты действительно зайти так далеко? Впрочем, как угодно. Но если ты это сделаешь, я тут же отправлюсь к адвокату, и он с удовольствием согласится оказать мне услуги за твой счет. Или же я могу продать вот это. - Она показала на холодные бриллианты, сверкающие на ее пальце, а потом на блестящий браслет. - Или это. А если будет необходимо, обращусь в газеты. Да. Я могла бы на это пойти. Я бы могла, например, продать историю «Каково быть замужем за греческим магнатом». Не сомневайся, я сделаю все, чтобы быть уверенной, что ты не заберешь у меня ребенка, сколько бы ты мне за это ни предлагал. Я не продам его ни за какие деньги. - Она сделала глубокий вдох и закончила: - Я не твоя мать, Гук.
Он вздрогнул, словно от удара, но ее уже ничто не могло остановить.
- А сейчас, если позволишь, я хотела бы собрать свои вещи. А если ты попытаешься применить силу, я вызову полицию.
Выражение его лица было непроницаемым, но, встретив его взгляд, Лиса поняла, что оттолкнула его так далеко, как это было только возможно. Она сказала то, что должна была сказать - каждое слово. Но маленькая искорка надежды внутри ее все же отказывалась умирать. Мог ли он увидеть это в ее глазах? Надежду на то, что, возможно, этот очистительный взрыв позволит ей приблизиться к нему, чтобы стать женой, какой она действительно хотела ему быть. Показать ему всю любовь, которая разрывала ее сердце. Лиса с трудом сглотнула. И в тот же момент, как он открыл рот, поняла, что мечтала о несбыточном.
- Учитывая твое состояние, близкое к истерике, я думаю, что тебе надо сначала выспаться. Я переночую в отеле, чтобы освободить тебя от своего присутствия, но надеюсь, что к утру ты остынешь. - Его голос неожиданно смягчился. - Не стоит доводить себя до такого состояния, Лалиса. Это нехорошо для ребенка.
Манобан хотелось завыть от отчаяния. И от горя. Она была рада, что Чонгук думает о ребенке, но ей хотелось, чтобы он беспокоился и о ней тоже. Она отвернулась, боясь, что он увидит слезы на ее глазах, и вышла из комнаты.