Глава 39
Октябрьское небо за окном было серым и хмурым, когда на столе Чонгука зазвонил интерком и он услышал голос Доры, его секретарши:
– Шейх Азрак Кайам на линии.
Чон побарабанил пальцами по столу. Да, он ждал этого звонка, который подтвердил бы сделку, над которой он так долго работал. Сделку, которая бы увеличила капитал его компании на несколько миллионов долларов. Он уже был готов ответить, когда зазвонил его мобильный. Взглянув на экран, он увидел имя. Лиса. У него сдавило горло.
– Скажите шейху, что я перезвоню позже, Дора.
– Но, директор Чон…
Это был редчайший случай, когда его секретарша попыталась не согласиться с ним, но Чонгук знал причину столь необычного для нее поведения. Шейх Азрак Ал-Хаади был одним из влиятельных лидеров восточного государства и не отнесся бы спокойно к отказу принять его звонок, договариваться о котором пришлось в течение нескольких дней. Однако услышать, что скажет Лиса, было для него сейчас важнее. Его пальцы перестали барабанить по столу, на лице появилась улыбка. Сожалеет ли она о своем решении уйти от него? Поняла ли, что жизнь не так проста без защиты влиятельного мужа? Осознала, что он был прав и его беспокойство насчет ее знакомств проистекает исключительно из желания защитить ее? Чонгук разрешил себе немного помечтать. Он примет Лису обратно – да, но она должна понять, что в будущем лучше обойтись без истерик. Для их же общего блага.
– Пожалуйста, скажи шейху, что я перезвоню ему, – твердо сказал он. – Но сейчас мне нужно ответить на другой звонок, и позаботься, чтобы меня никто не беспокоил.
Он открыл свой мобильник и нажал кнопку соединения.
– Алло.
На линии молчали, не было слышно даже дыхания.
– Гук, – произнес наконец мягкий голос, который заставил его сердце сжаться от странной боли. – Ты так долго не отвечал, и я решила, что ты вообще не ответишь.
Злость, которую он чувствовал, когда Лиса бросала ему в лицо обвинения, а потом, собрав вещи, ушла, все еще не оставила его.
– Я слушаю тебя, – холодно сказал он.
Ее тон мгновенно изменился, и извинение, на которое он надеялся, так и не прозвучало.
– Врач записал меня на дополнительное ультразвуковое обследование. – Ее голос был теперь так же холоден, как и его. – И я подумала, что, возможно, ты тоже захочешь пойти. Правда, это будет завтра, и ты можешь не успеть освободить время…
– Поэтому ты и оставила это на последний момент?
Он услышал ее усталый вздох.
– Нет, Чонгук. Но поскольку ты не беспокоил себя ответами на мои письма…
– Ты прекрасно знаешь, что я не люблю общаться по имейлу, – бросил он раздраженно.
– Ну да. – И снова повисла пауза. – Я думала послать тебе фото, когда сделаю скан, но потом…
– В какое время? – жестко спросил он.
– В середине дня. В больнице Принцессы Марии. Там же, где в прошлый раз.
– Я буду там, – отрезал Чон, но потом, поколебавшись, спросил: – Как ты вообще?
– У меня все нормально.
Он мог слышать, как она сглотнула.
– Врач доволен тем, как все идет, и я…
– Хорошо. Увидимся завтра.
Он был зол на самого себя. Но чего, черт возьми, она ожидала? Что он, словно щенок, будет бегать вокруг нее? Чонгук смотрел на небо, где темные облака уже начали поливать дождем небоскребы за Темзой. После их ссоры он провел ночь в отеле, чтобы дать ей время остыть, и вернулся утром, ожидая, что она изменит свое решение. Более того, извинится. Ничего подобного. Не было и попытки к примирению. Лиса была спокойна и решительна.
Чонгук попытался быть разумным. Он не стал спорить и позволил ей уехать, говоря себе, что если он даст ей свободу, которую, как она думала, она хочет, и пространство, которое, как она полагала, ей нужно, это заставит ее прибежать обратно. Очень скоро. Но ничего подобного не случилось. Наоборот. Манобан свила уютное гнездышко в арендованном коттедже на Уимбилдонском пустыре, словно собиралась там обосноваться если не навсегда, то надолго. Однажды Чонгук заехал туда. В большой солнечной комнате она устроила детскую, украсив стены веселыми картинками разных зверюшек. Блестящая рыбка вертелась над маленькой кроваткой, в коридоре стояла старомодная коляска. И, глядя в окно на зеленые луга Уимблдонского пустыря, Гук вдруг неожиданно ощутил собственное одиночество. Но когда Лалиса предложила ему выпить чаю, он отказался, сославшись на встречу в Сити.
Лиса сказала, что он сможет их навещать в любое время, когда ему захочется. И Чон верил ей, но мысль о том, что ему придется жить без сына, заставляла сжиматься его сердце. Идея законных баталий на судебном корте теперь не казалась ему правильной.
Он плохо спал в эту ночь, что становилось уже обычным делом, и приехал в клинику намного раньше назначенного времени. Манобан, увидев его, не успела скрыть свое изумление, настолько она была поражена его видом.
– Не ожидала, что ты придешь так рано, – сказала она.
– И?..
Казалось, она хотела сказать что-то еще, но вместо этого просто улыбнулась. Лиса была явно напряжена, но Чонгук подумал, что еще никогда не видел ее такой красивой. Она была в зеленом вельветовом пальто, которое очень шло к ее глазам и светлым волосам, перекинутым через плечо.
– Может, тогда сразу пойдем в кабинет? – предложила она.
Все прошло хорошо. Врач улыбался, поясняя некоторые моменты, без чего, впрочем, можно было спокойно обойтись – даже на непросвещенный взгляд Чонгука. Быстро бьющееся маленькое сердечко, засунутый в ротик крошечный пальчик… Он вдруг почувствовал в горле соль непрошеных слез. Хорошо, что Лиса, старательно вытирая с живота гель, не успела это заметить.
– Ты не хотела бы пообедать? – спросил он, когда они вышли на тихую лондонскую улицу.
– Я? Нет, спасибо.
– Тогда, может быть, кофе?
Казалось, Лиса хотела что-то сказать, но потом передумала и покачала головой: