Лесная Ведьма

"У каждого из нас есть тёмная сторона. Вопрос лишь в том, насколько мы даём ей себя проявлять.

В Лесном Круге я учу девочек держать тёмную сторону под контролем, ограничивать её от мира, чтобы не навредить себе и окружающим. На достижение такого контроля уходят годы.

Но есть люди, не скрывающие зла внутри. Они свободнее нас, они сильнее, они не боятся использовать кровь и тревожить давно умерших. Они переступают грань жизни и смерти, ходят по тонкому льду, не боясь оступиться. Чернокнижники –это хищники колдовского мира. Однако на каждого зверя лютого найдётся всегда охотник бравый.

В случае с чернокнижниками охотником становится сама Судьба..."

Из дневника Агаты Чернавиной

***

Елена не опускала руку, закрывая собой притихшую Ольгу. Заклинание голубоватой дымкой искрилось на кончиках пальцев, издавая тихий треск. Сердце, до этого глухо стучавшее в груди, вдруг совсем затихло, а кровь тягучей смолой застыла в венах, сковав тело тревожным холодом. Страх электрическим разрядом прошёл вдоль позвоночника, а затем сменился щекочущим волнением в груди. К горлу подкатил ком.

Огоньки свечей дрожали, отбрасывая на стены неровные метавшиеся туда-сюда тени. Перед ней стоял, опираясь на одну ногу, мужчина в тёмном плаще, взмывающем вверх, словно вороньи крылья. Длинные волосы лохматыми прядями спадали на плечи, превращая запоздалого гостя в настоящее лесное чудовище. Взгляд его тёмных глаз лихорадочно метался по полу. Он старался отдышаться, но никак не мог и пару раз хрипло кашлянул. Превращение из птицы в человека давалось тяжело, и слабое мерцание вокруг лишь подтверждало это.

Странник. Ворон. Чернокнижник.

Елена не могла не узнать его. Рука дрогнула. Колдунья напряглась, застыв и не позволяя себе даже вздохнуть. Любое движение вызвало бы лишние эмоции, а она хотела сохранить голову холодной, удержать шаткое равновесие внутри, не позволить пеплу вновь разгореться пламенем. Пепел, конечно, не подожжёшь, но испытывать судьбу не хотелось.

Наконец, слабое мерцание полностью исчезло, и мужчина расправил плечи, раскинув руки в стороны и возвращая крепкому телу колдовскую мощь. Взгляд его прояснился, а дыхание стало ровным. Рука целительницы медленно и тяжело опустилась вниз. Заклинание растворилось в воздухе, оставляя после себя сноп серебристых искр, запах выжженной травы и щемящее чувство необъяснимой пустоты.

– Здравствуй, – произнёс мужчина, потирая руки и хрустя костяшками. От долгого перелёта кисти ныли.

Его хрипловатый голос зацепил клубок воспоминаний, обрушившихся на Елену снежной лавиной.

"Не думать", – тут же приказала она себе. "И лучше не чувствовать".

Но было поздно. Сердце застучало, а кровь закипела, перекрывая воздух. Сколько раз она представляла себе эту встречу. Сколько раз гадала, как всё могло произойти, но судьба сплела нити по-своему, никого не спросив. И вот перед ней стоял Виктор Воронов собственной персоной.

Елена выпрямилась. Сердце отстукивало надрывную чечётку, но лицо сохраняло равнодушную бледность. Нет, ни за что она не покажет ни удивления, ни радости, ни злости. Вдох. Выдох.

– Здравствуй, – тихо ответила она, на миг удивившись собственному голосу, холодному, бесчувственному, колдовскому.

Маска равнодушия, которую она нацепила, отлично скрывала всё, что творилось внутри, а внутри бушевал вихрь.

Их взгляды встретились. Колкими мурашками по коже скользнула печаль. Стиснув зубы, Елена опустила взгляд в пол. Виктор задумчиво почесал подбородок, пальцами пройдясь по неаккуратной щетине.

– Ваша наставница, ну как её...попросила прибыть в ковен, – начал разговор маг.

– Карина, – уточнила Елена, сверкнув зеленой глаз.

Сдерживать внутри весь ураган противоречивых чувств оказалось сложнее, чем она могла предположить. На миг показалось, что она слышит, как вновь с грохотом рушится сердечный барьер. Мир трещал по швам, словно наспех сшитое лоскутное одеяло, воздух дрожал, а внутри горьким ядом разливалась тьма. Но ложное видение покинуло её так же быстро, как и появилось, а знакомый голос окончательно вернул к реальности.

– Ольховская? Далеко пошла, – Виктор криво усмехнулся исподлобья.

Скинув с плеч потёртый плащ, он двинулся к вешалкам у двери. Движения его были плавными, острожными, будто он боялся нарушить какое-то хрупкое равновесие, на миг наступившее в коридоре наставников. Однако в каждом жесте Елена видела лишь дикие и хищные чернокнижные замашки. Она стояла, всё ещё прикрывая Ольгу, словно ожидая от гостя подвоха.

Вдруг маг споткнулся на шатких половицах, и ногу пронзила резкая боль. Он поморщился и громко чертыхнулся, сжав ладони в кулаки.

"Помочь", –мелькнуло в голове Елены, но она тут же остудила внезапный порыв. Помочь кому угодно, только не ему. Душа поделилась на две половины: одна рвалась осмотреть рану, спасти, потратить все запасы зелий, только бы унять боль; другой нравилось наслаждаться этим страданием. Справедливо. Око за око, зуб за зуб, острая боль за осколки в груди. Все клятвы целителя превратились в ничто перед жгучей обидой, двадцать лет тлевшей в сердце.

Виктор согнулся пополам, прижав руку к больной ноге.

– С тобой всё хорошо? – подала голос Ольга, не в силах больше наблюдать за страданиями мага.

Весь его вид вызывал если не жалость, то хотя бы сочувствие: плащ прохудился, ботинки были стоптаны и испачканы в грязи, яркими рубцами на чёрной рубахе виднелись неаккуратные швы. Мощная фигура в столь бедном одеянии! Но главным был взгляд – усталый и как будто потерянный. Не таким Ольга помнила Виктора Воронова. Где был тот высокомерный и хмурый парень, лучший ученик её отца? Где был тот хищный зверь, не знающий человеческих чувств?

– Зацепил верхушки сосен в полёте. Пройдёт, – отмахнулся Виктор, растирая больную ногу.

Он попытался прошептать заговор, но колдовство не подчинялось – слишком много сил ушло на перелёт и нужно было восстановиться. Маг несколько раз бросил взгляд на Елену, словно ожидая от неё каких-то слов или действий.

"Растянул голеностоп", – думала она, пытаясь отогнать любую светлую мысль и запереть под замком воспоминания. Бездействие сейчас было слаще любой мести, и колдунье хотелось насытиться сполна.

– Низко летаешь, – злость, копившаяся внутри, вырвалась из-под барьера разрушительной силой.

Если бы могла, эта тьма сорвала бы дверь с петель, выбила стёкла, впилась бы когтями в шею магу и исполосовала бы шрамами его сердечный барьер, но Елена вдруг осеклась. Слишком далеко её уводили эти бесконтрольные чувства. Она сжала ладони в кулаки, ногтями врезаясь в кожу. Боль вернула рассудку привычную холодность. Колдунья резко развернулась и, накинув пальто, быстро скрылась за порогом Лесного Круга.

Ольга тяжело вздохнула, надавив пальцами на виски. Пульсирующая боль отдавала в голову, и дышать становилось нечем. Сердце слабо покалывало, напоминая, что пора уходить как можно дальше. Магия всё ещё могла вызвать приступ. Женщина вышла на крыльцо.

– Оль, в чём дело? – рядом, хромая, тут же возник Виктор.

– Зря ты вернулся, – она дрожащими руками обмотала шарф вокруг шеи.

Холодный воздух возвращал в реальность, и головная боль медленно стихала. Лес зашумел под ночным покрывалом, давая возможность на секунду забыть о магии и её дурных последствиях.

– Я здесь, чтобы помочь.

– Кому?

– Катерине.

Ольга устало улыбнулась. Вопросы опять остались без ответов. Елена скрывала какую-то мрачную тайну, которой готова была поделиться, если бы Виктор так внезапно не появился в Лесном Круге; Карина вела свою игру; загадочная тьма ходила поблизости. Разбирать, кто прав, а кто нет, кто врёт, а кто желает добра, сил не было. Безумный круг событий, в который была втянута её дочь, продолжал свой хоровод, и оставалось только наблюдать за этим со стороны, изредка стараясь подтолкнуть заблудших к свету.

***

В холодном каменном коридоре эхом раздавались шаги. Колдунья спешила, подгоняемая бушующим ветром, проникающим в помещение через распахнутые настежь окна. Замок дрожал, будто напоминая, что никто теперь не в безопасности.

Массивная дверь протяжно скрипнула и медленно отворилась. Женщина скользнула внутрь, снимая с головы капюшон и отряхая от сосновых иголок длинные белоснежные волосы. Серебряная пуговица отскочила от плаща, звонко ударилась о пол и укатилась в сторону камина, в котором догорали угли, но колдунья этого даже не заметила.

– Ну наконец-то! – дрожащим голосом воскликнул кто-то из темноты. –Боялась, уже не успеешь.

– Всё настолько плохо? – гостья резким движением отдёрнула тяжелый бархатный полог кровати.

Седовласый мужчина, словно застывшая в вечности мраморная статуя, лежал на горе подушек. Грудь его тяжело вздымалась. На бледном лице, исчерченном морщинами, застыла гримаса боли, а руки крепко сжимали шелка одеял.

– Второй день не приходит в себя, – в тени блеснул серебряный амулет, и гостья наконец-то смогла различить взволнованный взгляд его обладательницы. – Ни снадобья, ни колдовство не помогают, он слабеет с каждым часом.

Мира сидела в кресле, неестественно ровно держа спину. Руки её дрожали от напряжения, а в ярко-зелёных глазах смешались страх и обречённость. Черный мундир с серебристой вышивкой добавлял её молодому возрасту пару лишних лет. Или так на ней отразились события последних дней?

Ведьма горных ущелий тихо хмыкнула.

– Это ведь не северная тьма?

– Я не знаю, – Мира устало склонила голову набок.

Тени залегли под глазами, выдавая истощение. Слишком много сил горная ведьма отдала, пытаясь поддерживать жизнь старика. Наставник занемог за ужином два дня назад. Схватившись за сердце, Громодар вдруг лишился чувств. Последнее, что успела услышать от него Мира, была какая-то неразборчивая фраза.

Гостья тем временем медленно, словно дикая кошка на охоте, прохаживалась вокруг кровати. Из её рук вырывались тонкие серебряные нити, тянущиеся к наставнику.

– Он потерял контроль над Ветром, - констатировала она, вдруг обернувшись к распахнутому окну. Серебряные нити оборвались и растворились в воздухе. –Несносный больше ему не подчиняется.

Словно в доказательство её слов шторы дрогнули. Повеяло холодом. Даже Мира, привыкшая к каменным стенам замка и блуждающим в них сквознякам, невольно поёжилась.

– Не только над Ветром, – процедила последняя ученица Громодара. – Горные тропы заплутали. Ещё немного, Алгора, и мы будем находить мёртвых путников.

– Это плохо, – выдохнула ведьма, скрестив руки на груди. –Кто-то ещё в курсе, что происходит?

– Я пробовала призывать учеников с помощью кровного заклятия...

– И?

– Я не чернокнижница, – Мира виновато опустила взгляд, – ничего не вышло. Только ты откликнулась.

– А Ковен Верховных? – Алгора щёлкнула пальцами и огонь в настенных факелах засиял ярче, несмотря на бушующий сквозняк.

– Нет ответа, – Мира изящно повела плечами. – Даже целителя не прислали.

– Действительно, какое им дело до нас, когда лесные неженки страдают от загадочной тьмы, – голос ведьмы не смог утаить презрения. – Вот что, Мира. Нужно созывать горный совет. Всех, кто имеет хоть какое-то отношение к нашей магии и Громодару, – при упоминании наставника Алгора невольно дрогнула. Она говорила о нём как о мёртвом, хотя он лежал в нескольких метрах, тяжело дышал и, возможно, всё слышал. – Если старик не придёт в себя, – ведьма ещё раз окинула взглядом некогда крепкую фигуру, – придётся выбирать нового повелителя горных дорог. Ветер и тропы нужно держать в подчинении, иначе несдобровать всем: и колдунам, и людям.

Её собеседница тихо кивнула. Она была во всём согласна с колдовской сестрой.

– Он что-то говорил тебе? Может, о дурных видениях или предчувствиях.

– Перед тем, как лишился чувств, сказал что-то... Я не смогла разобрать.

– Дай я попробую, – с этими словами Алгора резко приблизилась и оказалась нос к носу с Мирой.

Заглянув в зелёные глаза, она накинула на себя тонкую пелену воспоминаний, висевшую на задворках памяти. Мир вокруг закружился, перенося ведьму в прошлое: вот Мира наслаждается ужином, беседуя с Громодаром о свойствах кристаллических пород, вот отпивает вина, вот бокал наставника внезапно падает и вдребезги разбивается о каменный пол. Мужчина хватается за сердце, стонет и едва шевеля губами шепчет: "Чем больше дьявол получает, тем больше хочет получить", - а затем обмякает на деревянном троне.

Алгора отстранилась. Мысли словно пчелиный рой жужжали в голове. Не к добру всё это было. Достав прямо из воздуха перо и бумагу, ведьма что-то размашисто черкнула.

– Готовь замок, Мира. Скоро здесь будет много гостей.

***

Ноябрь стоял холодный, бесснежный. Несколько градусов ниже нуля по ощущениям походили на самые суровые зимы. Деревья к середине месяца покрылись тонкой серебристой корочкой инея, а небо утратило любые оттенки и день за днём и час от часу оставалось безжизненно серым. Где было утро, а где день и вечер теперь трудно было различить – всё одно – темно и тоскливо.

Ветер задул с новой силой, сипло прохрипев в кроне неподалёку. Лес заскрипел, словно отворяя одновременно сотни старых дверей, петли которых давно не видели масла. Катерина обернулась.

– Твоя работа? – в шутку спросила она у Андрея и тут же нырнула носом в тёплый шарф. Колючий холодок щипал раскрасневшиеся щёки.

– Да, – кивнул Князев без тени лукавства. – Колдую временами.

Катерина подняла взгляд на спутника. Ей на секунду показалось, что их разговор перестал быть обычной дружеской шуткой – Андрей будто говорил серьёзно, а зелёные глаза, такие спокойные и безмятежные, могли стать негласным доказательством, если бы она вздумала предположить, что Князев связан с колдовством. Но нет. Какой из него маг?

Вот Игорь Смелов, муж Натальи, был настоящим лесным магом: подчинял и ветер, и воды Медвежьей Лапы, и огонь в каминах Лесного Круга. Один раз даже попытался обучить Катерину боевой магии, но ничего не вышло: создать хоть сколько-нибудь эффективную защиту не получилось. Всё, на что она была способна, так это поднимать небольшие камешки и бросать их в противника. Выглядело это нелепо и смешно.

Арчи весело носился среди пожухлой травы, изредка оборачиваясь на следовавших за ним по узкой тропке молодых людей. Серая шёрстка поблескивала в тусклом ноябрьском свете. За месяц щенок вымахал в настоящего зверя: с каждым днём он и правда всё больше походил на волка, только чрезвычайно ручного и ласкового.

– Похоже, скоро снег выпадет, – Катерина взглянула на небо и выставила вперёд ладонь в надежде поймать невидимые пока снежинки. На кончиках пальцев приятно защекотало. – Как думаешь?

Андрей улыбнулся.

– Да, похоже на то. Тучи сгущаются, лес замолкает.

– Ага. Тихо, как летом перед грозой, – Катерина глубоко вдохнула морозный воздух, вглядываясь в нависшую над ними тёмную тучу, похожую на кусок ваты, испачканный в саже.

С недавних пор она начала замечать и чувствовать то, что ощущали лесные ведьмы: дыхание ветра, настроение неба, шепот деревьев и зов незамерзающих ручьёв. Катерина не совсем поняла, когда и как это случилось, чувства внутри вдруг стали обостряться, и сначала ей казалось, что она сходит с ума, но вскоре Наталья заверила, что всё в порядке. Колдовство принимало Катерину в свои объятья и, наконец, разрешало к себе прикоснуться.

Арчи тем временем вернулся из зарослей и весело завилял хвостом возле Андрея.

– Предатель, – шикнула Катерина псу и наигранно насупилась. – Вот и оставайся с Князевым.

Парень рассмеялся, в зелёных глазах заплясали весёлые огоньки.

– С радостью заберу его, Катрин, – он потрепал пса за ухом, а затем перевёл взгляд на девушку, –но в этом случае Даша будет жить у тебя.

– Ещё чего!

Даша стала ещё одним камнем преткновения для беззаботной школьной жизни. Быстро став любимицей учителей и класса, она сместила Катерину в ряду активистов. За домашкой теперь обращались к ней, советовались – с ней, звали гулять после уроков и на вечеринки – тоже её. Все вокруг, кроме Дианы и Миши, резко позабыли о существовании Катерины, зато Даша блистала среди старшеклассников и не только. Не то, чтобы это сильно расстраивало, но самолюбие задевало точно.

"Наше яркое солнышко, которое не устаёт светить", — хвалила Князеву Маргарита Сергеевна, а все учителя одобрительно кивали в ответ. И только Катерина знала, каким капризным солнышком на самом деле была Даша. Несколько раз ей приходилось становиться невольной свидетельницей их с Андреем ссор.

— Слушай, Катрин, есть планы на..., — начал было Андрей, но не успел договорить.

Его слова прервал звонок телефона. Из динамика полилась до боли знакомая песня, и Катерина невольно улыбнулась.

— Алло? Нет, Даш, раньше я не приду, — лицо парня вмиг сделалось серьёзным, между бровей залегла складка, а в голосе прорезались стальные нотки. — Нет, Даш, сходи сама, не маленькая. И связаться с ними ты тоже можешь сама.

Катерина отвернулась, не желая вмешиваться в напряженный разговор. Андрей был не рад приезду сестры с самого начала. Ещё тогда, в июле, Катерина заметила между ними необъяснимый накал, но, списав это на семейные тайны, никогда не углублялась в их отношения больше, чем следовало бы.

Она отошла чуть поодаль и тихо позвала Арчи. Пёс не откликнулся, продолжая спокойно сидеть в ногах Андрея, который вдруг в порыве эмоций взмахнул рукой так же, как это делал Игорь на одном из уроков боевой магии. Катерина мотнула головой. Может, показалось? Но вряд ли этот свободный и одновременно сильный жест, это плавное и изящное движение руки можно было с чем-то спутать. Вот только от взмаха Андрея ничего не произошло: не задул сильнее ветер, не вспыхнул костёр, не загудели часовые механизмы и не посыпались искры.

Катерина нахмурилась. Что она об Андрее? Номер квартиры и почтовый ящик? За несколько месяцев общения по утрам она успела только смириться с его привычкой называть её Катрин и появляться в её жизни в самый неожиданный момент. Но кем на самом деле был Андрей Князев и что он делал в Лущине? На кого он учился и чем добывал на жизнь? Почему они виделись по несколько раз в день, но практически ничего друг о друге не знали?

— Я всё сказал, Даш. Хватит, — с этими словами Андрей сбросил вызов и громко выдохнул.

Катерина посмотрела на него. Лёгкое напряжение ему даже шло. Зелёные глаза темнели, чётче обозначались скулы и лицо приобретало чарующую строгость. Пожалуй, таким он ей даже немного нравился.

— Песня на звонке - это Sum 41? — возвращаться к разговору о Даше больше не хотелось, и Катерина постаралась сменить тему.

Андрей кивнул, метаясь хмурым взглядом по серому полю. Выглядел он таким расстроенным, что Катерине вдруг захотелось его как-то подбодрить. Взять за руку, например, и пообещать, что всё будет хорошо... Но тут же решив, что это будет как минимум глупо, она оставила затею. Перед ней же стоял Андрей Князев, человек, улыбавшийся и находивший повод для шуток даже после долгих изнурительных часов за рулём его красной машины-развалюхи — наверняка и сейчас справится без неё.

— Пора возвращаться в город, Катрин, — он посмотрел на неё чуть дольше обычного, и Катерина вдруг ощутила все его эмоции на себе.

"Ты клубок чёртовых тайн, Князев", — шепнула колдовская проницательность.

Арчи послушно вскочил с места и побежал по широкой промёрзлой тропинке, ведущей в Лущин. До самого подъезда они шли в тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра. Князев думал о своём, Катерина — о нём. Всё-таки хмурый взгляд его зелёных глаз был ей непривычен, но чем могла помочь, она не знала.

Кнопки домофона пропищали короткий код. Компания поднялась на четвёртый этаж. Последние дни Андрей всегда провожал до самой двери.

— Слушай, — Катерина вдруг решила, что нашла нужные слова, — что бы у вас с Дашей там ни случилось, я на твоей стороне. Была и буду.

Парень вдруг улыбнулся, почесав затылок. Взгляд его снова задержался на девушке дольше, чем следовало, будто он до конца не мог поверить в то, что только что услышал.

— Спасибо, Катрин, — он небрежно похлопал её по плечу. Арчи в ногах тихо тяфкнул, подбадривая друга. — До завтра, — с этими словами Князев быстро исчез на лестничном пролёте.

Катерина нахмурилась. Тихий колдовской голосок внутри твердил, что никакого завтра не будет. Что-то случилось.

Дверь квартиры бесшумно отворилась и на пороге возник отец.

— Тоже маг? — отец весело махнул рукой в сторону лестницы.

Катерина быстро мотнула головой и уже хотела возразить, но слова застряли в горле. Она ни капли не была уверена в отрицательном ответе. Андрей — маг? Нельзя было это ни подтвердить, ни опровергнуть, но отец как будто сорвал с языка те слова, на которые она не решалась.

"Маг?" — эхом доносилось в мыслях, и мир переворачивался с ног на голову.

***

Лампы учительской противно трещали с самого утра, действуя на нервы всем ходившими под ними. Шум и веселье перемены сюда не долетали, и оттого становилось не по себе, а запах дешёвого корректора, которым ловко пользовались присутствующие, лишь добавлял лепту в копилку неприятных ощущений. Катерина сто раз прокляла себя за то, что оказалась здесь второй раз за неделю.

— Катерина, что происходит? — строго спросила Лидия Николаевна. — Две тройки по алгебре подряд. Ты же ещё рассчитываешь на медаль?

Катерина неуверенно кивнула, топчась на месте.

— Если дома какие-то проблемы, так и скажи, я поговорю с мамой, — вмешалась Маргарита Сергеевна, на какое-то время отвлекшаяся от внушительной стопки тетрадок.

— Всё в порядке, — виновато выдавила Катерина, не зная, что ещё добавить.

Последние месяцы было совсем не до учёбы. Она часами пропадала в библиотеке Лесного Круга, штудируя новые и новые книги, справочники, записки других колдуний. Теперь она знала, как вычислить домового, заговорить воду в полнолуние, призвать на помощь ветер, разбиралась в сортах лекарственных трав и видах зелий. Колдовская теория подчинялась ей безупречно, в отличие от практики, а школьные уроки оставались где-то за бортом.

— А в чём тогда дело? — Лидия Николаевна ещё раз безнадежно заглянула в журнал. Нет, две тройки никуда не пропали и продолжали портить строку оценок напротив фамилии Чернавина.

— Устала, — выдала Катерина первую пришедшую в голову фразу.

Маргарита Сергеевна вздохнула:

— Одиннадцатый класс сложный, но ты уж постарайся, Кать. Очень хотелось бы видеть тебя в списках медалистов. Ты столько лет шла к этому. Сейчас не время пускать всё на самотёк.

Катерина равнодушно кивала. Нельзя было пускать на самотёк колдовство, алгебра же вполне могла подождать до лучших времён. Забивать голову тригонометрическими уравнениями совершенно не хотелось, когда пальцы щекотало волшебство.

Как только дверь учительской закрылась за девушкой, женщины весело переглянулись:

— Парень, как думаешь? — хитро улыбнулась классный руководитель 11 «А».

Толпа пронырливых шестиклашек несла Катерину прямо к столовой, где должны были ждать Диана и Миша. Краем глаза Катерина заметила Кирилла, пробивавшего дорогу к буфету. Оттеснив шестиклассников, он вручил смятую бумажку буфетчице тете Глаше, на что та достала ему с подноса несколько румяных пирожков. Кирилл победно махнул кому-то за дальним столиком. Катерина проследила за его взглядом.

Петрова. Десятиклассница. Подсев к ней, Кирилл приобнял девчонку за талию. От этого жеста скрутило изнутри. Есть резко перехотелось, и Катерина предпочла бы развернуться и быстро уйти, но Диана уже приветственно махала руками из-за столика у окна, и деваться было некуда.

— Что там Маргарита Сергеевна хотела? — нетерпеливо накинулись на Катерину Диана с Мишей.

— Спрашивала насчёт троек по алгебре, — Катерина нехотя сделала несколько глотков чая, по вкусу напоминавшего больше кипяток с сахаром. Чай комом застрял в горле.

— Всё хорошо будет, Кать. Не паникуй, — Миша с аппетитом принялся за пирожок с капустой.

— Да я не паникую, — Катерина ощутила на себе внимательный взгляд из-за дальнего столика. — Просто устала...

— Понимаю, - Миша кивнул. — Эти экзамены с ума сведут.

Нет, не показалось. Кирилл внимательно наблюдал за ней, при этом обнимая и краем уха слушая Петрову. И что бы это значило?

— Ничего. Напишем итоговое сочинение в декабре и передохнём, — попыталась приободрить друзей Диана.

Карие глаза загорелись вдохновением, а на губах застыла довольная улыбка. Казалось, её вовсе не тревожили предстоящие трудности на учебном поприще. Да и чего ей было переживать! Она солидную часть времени проводила за учебниками и всё ещё была одной из лучших учениц в классе.

— ПередОхнем, скорее, — отозвался Миша.

Катерина и Диана прыснули. Экзамен неумолимо приближался, и каждый ученик 11 «А» постепенно начинал ощущать волнение, которого раньше не было и в помине. Все шутки вдруг стали нервными, все взгляды — колкими. Единицам удавалось сохранять самообладание, и Катерина радовалась, что Диана и Миша были в их числе.

— А ты чего не ешь, Кать? — Миша обвёл взглядом красный поднос, пирожки на котором быстро исчезали по его вине.

— Как-то не хочется, — Катерина сделала ещё один глоток чая, стараясь не косится в сторону Кирилла.

— Зря, — качнула головой Диана, — с повидлом просто огонь.

Катерина пожала плечами. Она снова кинула взгляд на Кирилла за дальним столиком. Он заметил это и приветливо улыбнулся ей, на секунду отлипнув от Петровой и поправив свои кудрявые локоны. Улыбнулся ей. Щеки тут же вспыхнули ярким румянцем, и Катерина смущённо уперла взгляд в стакан с недопитым чаем.

Диана с Мишей ещё несколько минут что-то весело обсуждали, но Катерина будто их не слышала, пытаясь унять волнующую дрожь в руках. Взгляд Кирилла действовал на неё как цветущий дурман. И, хотя первая влюблённость уже остыла, подчиняясь голосу рассудка, который твердил, что Кирилл несколько лет упорно не замечал её, это не мешало трепетной надежде согревать сердце.

С завтраком было покончено. Друзья уже выходили из столовой, когда Кирилл неожиданно подскочил с места и побежал за ними.

— Кать, подожди, — окликнул он, отряхая пиджак от хлебных крошек.

Катерина обернулась. Сердце радостно забилось в груди, давя на рёбра и желая выпрыгнуть.

— Можно списать у тебя домашку по химии?

***

Часовые механизмы тихо гудели в уютном семейном гнездышке Смеловых.

— Зверобой, липа, ромашка, смородина, крапива, — шептала себе под нос Наталья, кидая засушенные растения в фарфоровый заварник. — Ничего не забыла? — уже громче обратилась она к мужу.

— Мелиссу забыла, — Игорь на секунду оторвался от книжки и смерил жену ласковым взглядом.

Наталья отворила небольшую дверцу старого шкафа и вынула мешочек с мелиссой.

— Пятнадцать минут, засекай, — кивнула она в сторону больших часов в позолоченной оправе, которые не гудели, как остальные, и вообще казались сломанными. Однако именно им белокурая ведьма доверяла больше всего.

Наталья выглянула в окно. Ноябрьские ночи пугали её. Тихие, безлунные, беззвёздные. В тёмной пелене не было ни единого огонька-ориентира, и душа шла наощупь в неизвестность. В такие минуты Агата Романовна учила их слушать себя, внутренний голос за сердечным барьером, ведущий к свету сквозь кажущийся непроходимым мрак.

Мрак сейчас как раз был повсюду, пропитав жизнь обитателей ковена от и до.

— Ты уже говорил с Виктором? Что ему понадобилось в Лесном Круге, спустя столько лет?

Игорь захлопнул книгу.

— Карина попросила его вернуться для проведения какого-то ритуала.

— Она хочет использовать кровь? Иначе не вижу причин звать на помощь именно Ворона.

— Да, скорее всего. Это как-то связано с камнями Чергневы, тьмой и Татьяной. По крайней мере, он так сказал.

Наталья опустила взгляд. Татьяна провела в больнице уже больше месяца, но навестить её разрешили всего один раз, да и то она крепко спала, когда Наталья заглянула в палату. Врачи уверяли, что жизни Татьяны ничего не угрожает, но Наталья чувствовала, как что-то изменилось, магия в теле подруги затихла, уступая место чему-то необъяснимо пугающему, как беззвёздные безлунные ночи.

— И ты веришь ему? — Наталья заглянула в серые глаза мужа. — Честно скажи, веришь?

— Он мне как брат. Конечно, верю, но..., — мужчина осёкся.

— Что?

— Он как будто что-то недоговаривает.

Игорь задумался, а затем спросил:

— А ты говорила с Еленой после того, как Ворон вернулся?

Колдунья слабо улыбнулась.

— Ей сейчас не до меня. Она сама не своя последние дни.

— Думаешь, между ними до сих пор что-то есть?

— Конечно, есть. Люди — дураки, знаешь ли! — не выдержала Наталья, и её милое лицо исказила гримаса искреннего негодования. — Дураки! Посвящают полжизни собственной гордости. И ведь любят друг друга, — выдохнула она, — и не забыли. И сердца у них продолжают замирать, когда они рядом. Время не стёрло в прах всё, что между ними было. Но ничего они друг другу не скажут, что ты! Ничего не скажут, пока какая-нибудь смертельная опасность не поставит на кон их жизни. Только тогда наконец решатся, и то вряд ли.

Игорь пожал плечами. Говорить о чувствах, спустя столько времени, было бы опрометчиво. К тому же, чужая душа — потёмки, особенно душа чернокнижника. Игорь знал это не по наслышке.

— Мне кажется, они связаны не только старыми чувствами, — произнесла Наталья, наблюдая за тонкой стрелкой, скользившей по циферблату. — Возможно, есть что-то ещё. Заклятие или какое-то обещание, о котором знают только они. Я однажды гадала на старых часах...

— На время, им отведённое? — тут же подхватил Игорь, нежно обняв жену за плечи.

Наталья продолжила:

— Стрелки не сдвинулись с двенадцати. Понимаешь?

— Не совсем. Двенадцать — это же пустота, смерть?

— И бесконечность вместе с тем. Часы просто так не замирают — это всегда знак непокорности времени. Любовь, обида, клятва — это то, над чем время не властно. Но что именно между Леной и Виктором, я не знаю.

— Похоже, всё вместе. Чёрт ногу сломит в чужих отношениях, но ты так печёшься о них. Это забавно.

— Мне всегда нравился их союз, даже несмотря на то, что случилось тем летом. Они как хаос и порядок, жизнь и смерть, колдунья и чернокнижник...

— Лисичка и ворон.

Наталья довольно кивнула, расплываясь в улыбке. Пар поднялся из заварника и небольшое помещение наполнилось нежным ароматом лунного чая. В самую тёмную ночь Смеловы сохраняли свет.

***

Перо нервно скрипело по бумаге. Катерина топталась на пороге, пока Карина и Виктор что-то тихо обсуждали. Издалека они выглядели как два чёрных пятна с бледными лицами.

— Виктор попробует учить тебя магии по-новому, — Карина ненадолго оторвала взгляд от бумаг и внимательно посмотрела на Катерину, тут же приметив на шее подаренный ею камушек в оправе.

Нет, колдовской силы в ней не прибавилось. Чернавина была всё так же слаба и беспомощна в колдовстве, как и несколько месяцев ранее. Но голубые глаза, напоминавшие о бывшей наставнице и сильнейшей ведьме, смотрели на мир серьёзно, вдумчиво, и Карине на миг показалось, что Катерина вдруг стала старше, хотя и не стала сильнее. Она продолжала свою человеческую жизнь, не совместимую с магией: так и не сменила джинсы на что-то более лёгкое и воздушное, не отрастила волосы, не усыпала руки амулетами. Ничто в Катерине не выдавало колдовской натуры, магия внутри неё молчала. Или...девчонка это умело скрывала?

— Но...он же..., — замялась Катерина, не зная, как правильно объяснить.

Карина сощурила глаза, опуская перо в чернильницу, а затем жестком приказала ученице подойти ближе.

— Тёмный маг, не стесняйся выражений, — вступил в разговор Виктор. Его хриплый голос звучал тихо и вкрадчиво. — Но кровь я использую в редких обрядах. Нам такие точно не понадобятся.

Карина довольно улыбнулась. Призвать в ковен Виктора, спустя долгое время, было одним из лучших её решений. Некогда хмурый и мрачный юноша, Ворон теперь был одним из сильнейших магов, кого Карина знала лично. С помощью крови они разбудят всю мощь, хранившуюся в сердце девчонки, а уж она поможет раздобыть остальные камни, которые невесть где спрятаны.

— Не дели мир на чёрное и белое, Кать, — наставница снова принялась что-то записывать на бумаге. — Всё немного сложнее. Тёмные маги — не страшные монстры.

"Однако запросто могут их создать", — тут же подумала она, но вслух добавила:

— Виктор станет для тебя лучшим учителем из всех нас, я уверена. Он опытен и силён. К тому же вы уже давно знакомы.

Катерина растерялась. То, что они знакомы давно, она вспомнила пару дней назад. Детские воспоминания были заперты где-то на задворках памяти долгие годы. Катерина могла поклясться, что ещё несколько дней назад не знала никакого Ворона и смутно помнила Игоря Смелова.

Вообще Игорь ей нравился: он так трепетно заботился о Наталье, так спокойно объяснял всё, что Катерина ещё не могла понять в колдовском мире. Да, с боевой магией у них не вышло, но девушка была уверена, что это исключительно её вина: нет силы — нет колдовства. Сердце доверяло бывшему ученику её деда.

С Виктором всё обстояло немного иначе. Катерина кожей ощущала колдовскую мощь, идущую от новоиспечённого учителя, однако что-то в нём всё равно тревожило. То ли взгляд тёмных глаз был чересчур пронзительный, то ли металлический запах вызывал едва заметную дрожь. Что-то нехорошее таилось в Вороне, или это была лишь очередная загадка, ответа на которую не было?

— Катя ещё ходить не умела, когда Агата Романовна нас познакомила, — Виктор улыбнулся, но улыбка вышла какой-то кривой, как будто, проведя десяток лет в дремучих лесах, маг разучился выражать свои чувства.

Карина пожала плечами и вернулась к перу и чернильнице. До взаимоотношений чернокнижника и Катерины ей едва ли было дело, в отличие от указаний Верховного Ковена, требовавших немедленного ответа.

Внезапно рядом с очередной бумажкой воздух заискрился и послышался звон колокольчиков. Быстро кружась, перед наставницей возник белый конверт с крупной печатью. Карина без тени удивления достала из стола тонкий серебряный нож и резким отточенным движением вскрыла письмо. Сосредоточенный взгляд заскользил по строчкам.

— Да что же это такое, — процедила она, спустя какое-то время. Эмоции резко менялись на угловатом лице. — У горных проблемы. Громодар болен.

— Старик ещё нас переживёт, не думай, — тут же хмыкнул Виктор, скрестив руки на груди. — Сколько ему исполнилось в сентябре?

— Сто восемь.

У Катерины глаза на лоб полезли от таких заявлений.

— Сто восемь? — не сдержалась она.

Карина одарила её снисходительной улыбкой. Наивность Катерины в вопросах магии даже немного забавляла.

— Маги доживают и не до таких лет. Век — не приговор, тем более для горных.

— Да уж, — обреченно вздохнул Виктор, — один только воздух продлевает им жизнь на несколько десятилетий.

— Меня волнует другое, — Карина забарабанила острыми ноготками по столу. — Если Громодар болен, горные соберут совет, чтобы выбрать нового повелителя горных дорог. Это должно сыграть нам на руку.

— Так быстро списала со счетов старика? — Виктор многозначительно выгнул брови.

— Эти горные выскочки пишут только в крайнем случае. Видимо, сейчас именно такой.

— Кто такой повелитель горных дорог? — спросила Катерина, теребя кончик куцего хвостика. Она знала, что большинство её вопросов кажутся глупыми для взрослых, но оставаться в неведении и строить догадки было более изощрённой пыткой, чем неловкость нескольких фраз.

— Маг, которому подчиняется северный ветер и горные тропы. Мерлин, не в этом дело! — лицо наставницы резко изменилось. Улыбка пропала. — Мне важно знать, кто станет новым повелителем.

Катерина заметила, как Виктор напрягся. На висках у него заиграли жилки, а тёмные глаза будто на миг стали совсем чёрными, как ночная мгла.

— Зачем тебе это? — спросил маг.

— У горных есть часть камней Чергневы. Эти камни по праву принадлежат нам, Лесному Кругу. Я надеюсь, новый повелитель будет благоразумен, в отличие от Громодара, и вернёт их.

— Я бы на такое не рассчитывал.

Катерина могла поклясться, что услышала раскат грома в этот миг. Резким движением наставница бросило перо в чернила, и липкие пятна тут же покрыли стол и бумаги, расплывшись уродливыми кляксами.

— Тебя не было с нами, когда Лесной Круг переживал свои чёрные дни после ухода Агаты! Не смей говорить, на что нам рассчитывать, а на что нет, Воронов. Ты выбрал свой путь, наплевав на всех нас.

Виктор молчал, но Катерина чувствовала, как в нём разливалась злость, пробудившаяся от несправедливости. Это была тьма, голодная и пугающая, казавшаяся неподвластной. В любой момент она могла бы выплеснуться наружу вместе с убийственным заклинанием, однако Ворон мастерски сдерживал всё, что было внутри, и только взгляд его был чернее самой ночи.

***

Огонь полыхал в камине, отдавая в небольшую кухню Лесного Круга тепло. Погреться можно было и у печки на чердаке, но сегодня Елена решила провести вечер именно здесь. На кухне пахло травами и воспоминаниями. Ромашковый чай расслаблял усталые мышцы. Тяжелый день на работе в больнице давал о себе знать.

Поленья трещали, успокаивая мысли. В такие моменты казалось, что всё хорошо, минутная гармония владела сердцем. Но длилось это, к сожалению, лишь считанные мгновения.

Тяжелые шаги раздались позади. Елене даже не пришлось поворачиваться, чтобы понять, кто тоже в этот холодный вечер решил вспомнить об укромном и уютном уголке Лесного Круга. Она знала, что будет именно так. То ли интуиция, то ли жизненный опыт подсказывал, что они должны встретиться именно там, где всё и началось.

— Хорошо выглядишь, — Виктор медленно прошёл мимо и опустился на стул напротив.

Елена поджала губы. Комплимент от чернокнижника? От этого дикого зверя, отчего-то прибившегося к старому дому? В глубине души она догадывалась, что одна тёплая улыбка, один сияющий взгляд — и этот зверь снова будет ручным, но теперь это была не её забота.

— Ты тоже, когда вычесываешь гриву, — колдунья всеми силами пыталась сохранить в голосе нейтральную интонацию. Выдать учащенное биение сердца и дрожь в руках было бы глупо. — Больше не похож на косматое чудовище.

Его быстрый взгляд скользнул по руке колдуньи, накрывавшей толстую помятую тетрадь. Повисла тишина. Говорить не хотелось, но и молчать не получалось. Каждый думал о своём, но возвращались к одному — всё между ними было как-то неправильно.

— Ты не хочешь поговорить?

Снова ворошить пепел под ногами? Елена отпила немного чая и печально усмехнулась:

— Было бы о чём говорить, Вить.

— Разве не о чем?

Колдунья равнодушно пожала плечами. Она уже успела убедить себя, что, кроме обучения Катерины, их ничто не может связывать. Прошлое осталось где-то далеко, и перед ней был совершенно чужой человек — их разделяли двадцать мучительных лет. Правда, теперь казалось, пролетевших в одно мгновение.

— Всё сказки рассказываешь? — темные глаза хитро сощурились, выдавая отчаянную попытку оживить беседу.

Трюк сработал. На лице Елены отразилась еле скрываемая злость:

— Всё клянешься на крови?

— Заклятие крови – самые сильные.

Виктор встал и подкинул поленьев в камин. Злость Елены была лучше её напускного равнодушия, хотя и то, и другое было ей к лицу.

— А в сказках больше смысла, чем ты думаешь.

— Неужели ты презираешь меня за то, что я выбрал путь черной магии?

Елена вспыхнула:

— Ты используешь кровь!

— А ты? Разве не делаешь то же самое? Ты же врач.

— Это другое...

— Разве?

Елена почувствовала, как сквозь сердечный барьер попытались пробиться. И пусть! В её голове он не найдёт ничего больше, чем было сказано вслух...

— А злишься ты, потому что я вернулся?

— Мне всё равно. Боль в прошлом, там, где ты уходил.

Боль осталась в недопитом чае, в разбросанных по комнате пучках трав, в стопках колдовских книг, но это было там, далеко, двадцать лет назад. Это там рушились миры, там падали на пол рыжие косы, там зловещие тени скользили по стенам и стук сердца превращался в нестерпимую муку, унять которую был только один способ...

— Лен, послушай, — Виктор медленно приблизился, но колдунья тут же вскочила с места и отступила к двери.

Бледность её лица сменилась ярким румянцем.

— Я хочу тебя ненавидеть.

Дверь громко хлопнула.

Ненавидеть всяко проще, когда не можешь разобраться в себе. Душу жгло, как жгло и кисти рук под плотной тканью. Деревянные ступеньки жалобно скрипели под ногами. Елена обернулась. Она даже себе не могла признаться, что хотела увидеть Виктора пролётом выше, но лестница была пуста.

Спустившись в коридор наставников, колдунья схватила с кривой вешалки стёганый плащ и быстрым шагом направилась к выходу. Вон! Подальше от тёплых воспоминаний юности и холодной неопределённости настоящего. Ввысь, в тёмное грозное ноябрьское небо! Обратиться птицей и улететь, сбежать.

Несколько перьев печально упали на пол. Острая боль прошлась вдоль позвоночника, приковывая к земле. Елена отчаянно замахала руками в надежде увидеть вместо них изящные крылья, но ничего не произошло. Превращение не сработало. Из горла вырвался глухой стон.

— Велена, — раздался рядом тяжелый голос Нины и в тусклом свете блеснули её седые волосы. — Всё в порядке?

Елена осторожно обернулась. Взгляд зелёных глаз стал жгуче летней крапивы, а тёмное колдовство вмиг поднялось от сердца к языку:

— Тебе виднее, — зло прошипела она, — не я променяла зрение на дар всеведения.

В незрячих глазах отразились блики свечей. Нина хотела что-то сказать, но промолчала, дав Елене возможность совладать с нахлынувшими чувствами.

Елена плотно сжала губы. Всё, что она давно похоронила в себе, вдруг снова стало её настоящим, и это было невыносимо.

— Прости, — подавив эмоции и остатки тёмных мыслей, произнесла она немного погодя. — Не знаю, что происходит...

— Ворон вернулся, — Нина сильнее укуталась в тёплую шаль.

В коридоре сквозило.

— Виктор вернулся, — эхом отозвалась та. — Моё сердце не должно танцевать эту дурацкую чечетку каждый раз, когда мы пересекаемся.

— Ты до сих пор его любишь?

— Как я могу любить человека, которого не видела столько лет!

Маленьких детей взрослые часто ругают за ложь. Но теперь и отругать было некому. Нина улыбнулась краешком губ.

— Я не хочу ничего к нему чувствовать.

— Отвар полыни, — усмехнулась женщина, и на морщинистых руках замерцали колдовские искры.

Елена застыла на месте. Отвар полыни приглушал любые радостные чувства, приглушал и любовь. Вот только, помимо остатков любви, она чувствовала ещё что-то. И проще было бы выжечь душу целиком, чем разобраться в сложном клубке противоречивых эмоций.

— Всё, что ты делала эти двадцать лет — только твой выбор, — напомнила Нина.

— К чему ты клонишь?

— Из сотен дорог ты каждый раз выбирала дорогу, ведущую к Ворону. Не говори, что не было другого пути. Конечно, был, и он был бы правильным, но...Знаешь, в чём сила любви, Велена? Она заставляет воспротивиться неизбежному. Ты всегда знала, что обречена с Вороном, но ни разу не свернула с этой тропки.

Елена стихла. Променяв зрение на дар всеведения, Нина умела теперь смотреть в самое сердце. Дар или проклятие то было — никто не знал, но все прислушивались к пожилой женщине. Вот только стеклянный взгляд черных незрячих глаз пугал до дрожи.

— И Ворон выбирал пути, ведущие к тебе, только дороги эти не самые короткие и не самые простые. Вы положили время на жертвенный алтарь.

— Мы упустили время.

— Кто знает, — глубокие морщины на лице Нины дрогнули. — Может, оно и к лучшему, дитя?

С этими словами Нина тяжело двинулась в сторону лестницы, оставляя Елену наедине с её мыслями.

***

Ветер, звавший за собой зиму, свободно гулял по полянке у Лесного Круга, изредка забираясь под тёплый шарф и вызывая тем самым волну щекочущих мурашек.

— Сосредоточься на дыхании, — попросил Виктор, внимательно наблюдая за действиями Катерины. — Тебе повезло, что сегодня морозно. Холод проще чувствовать и контролировать. Постарайся вдохнуть и довести мороз до кончиков пальцев. Проведи его сквозь себя, ощути и отпусти.

Катерина тихо сделала глубокий вдох. Лёгкие тут же обожгло, а скулы свело. Расплываясь по телу мелкой дрожью, ноябрьский воздух медленно разливался от головы до пят, а затем вдруг резко ударил в руки, и над ладонями заискрились белые снежинки.

— Отлично, — похвалил ученицу маг. — А теперь обрати холод в тепло. Равнодушие — в пожар чувств.

— Что? — удивилась Катерина. — Я не умею.

— Умеешь, — маг хитро сощурился, словно знал какой-то секрет. В голосе его прозвучал едва различимый вызов. — Вспомни Кирилла и девочку с ним. Как её...Петрова?

Сердечный барьер дал глубокую трещину. Внутри всё скрутило, в нос ударил запах пирожков из столовой. Светлая надежда тут же утонула в море тёмного разочарования. Катерина вновь ощутила, как сердце падает в пятки.

"Можно списать у тебя домашку по химии?"

Больно, как же больно! До слёз в подушку, до глухих ударов кулаков по стене, до тихих всхлипов и слабости где-то в груди. Больше всего её злило бессилие. Она ничего не могла сделать, не могла заставить Кирилла ответить ей взаимностью. Он замечал всех, кроме неё.

Катерина не заметила, как серая трава под ногами, покрытая серебристым инеем, стала дымиться и чернеть. Запахло гарью, и девушка с усилием сжала ладони. Ей не нравилась эта магия — она была мощной, но шла не от чистого сердца, а от яростных эмоций, пылавших внутри.

— Выпусти гнев, не держи в себе, — Виктор пристально наблюдал, как ученица борется с собой. — Ну же, Катя, освободи огонь! Здесь ты никому не навредишь.

С отчаянным криком она ударила руками по земле. Тут же небольшой круг чёрной травы вспыхнул под её ладонями. Воздух задрожал, подчиняясь гневной ведьме. Небо обрушилось, и, казалось, земля разверзлась. Небольшой синий камешек на шее таинственно блеснул.

Катерина вскинула голову, ощущая, как по венам разливается сила. Ей больше не было дела до Кирилла и растоптанных чувств, взамен разбитого сердца она получила нечто большее. Всё в этот миг было ей подвластно — стоило только взмахнуть рукой. В голубых глазах отразилось пламя. Фигура Виктора расплылась перед глазами. Как он посмел высвободить это древнее колдовство? Кто он такой?

Виктор отступил в сторону. Изменения в Катерине не на шутку его взволновали: перед ним вмиг оказалась не Катерина Чернавина, а настоящая древняя ведьма, сердце которой посмели потревожить. Один её неаккуратный жест — и он больше не жилец. Но кто смотрел на него из-за голубых незабудковых глаз? Ворон сжал кулаки, пытаясь преградить ведьме путь к его душе. Он видел разные проявления тёмной магии, но с таким сталкивался впервые.

Плавным движением руки ведьма внутри Катерины призвала ветер. Кружась в холодном вихре, ветер распластался у её ног.

— Хор-р-ошо, — тихо пропела девушка незнакомым голосом.

Виктор нервно сглотнул. Он выпустил из сердца Катерины мощную магию, как и просила Карина, но что дальше? Что делать с опасной ведьмой? В том, что эта сущность опасна, сомнений не было. Плавные движения, туман в глазах, чарующий голос, сила...В юном теле больше не пульсировала жизнь, сердце не билось. По венам вместо крови бежало настоящее, истинное тёмное колдовство.

Но вдруг тихое шипение прервало всё. Змейка, которую Катерина не видела, уползала куда-то вглубь леса.

Виктор заметил, как с голубых глаз спала мутная пелена. Катерина вернулась. Сердце девушки забилось вновь.

— Беги на зов. Что бы это ни было, беги! — шепнул маг, понимая, что это единственный способ окончательно вернуть ученицу в сознание.

И Катерина рванула за тихой мелодией, раздававшейся то совсем рядом, то чуть поодаль. Её звали, нежно манили в сосновую чащу. В пожухлой траве среди мёртвой тишины ноября шелестел лесной проводник.

Она оступилась, упала, больно ударив колено, но тут же вскочила на ноги и продолжила путь. Нельзя было упустить этот шёпот! Казалось, змейка может вот-вот исчезнуть, и тихая мелодия не раздастся больше никогда. И тогда непременно произойдёт что-то страшное, непоправимое. Ботинки скользили по промёрзлой земле, и Катерине едва удавалось держать равновесие.

Внезапно всё стихло. Затих и сосновый лес, и резвый проводник, и тревожный ветер. Затихло и сердце лесной ведьмы, давая девушке отдышаться. Катерина подняла взгляд от земли: она оказалась на небольшой полянке, в центре которой возвышалась кривая сосна, раскинувшая корни в стороны. Зачем змейка привела её сюда?

Катерина глубоко вдохнула. К чему сотни вопросов в голове? Она же знает ответ. Сердце, бившееся теперь в такт с лесом, звало её подойти ближе к убогому созданию, пожалеть несчастное дерево, ощутить шероховатость его коры. И противиться зову не было смысла.

Катерина провела рукой по стволу. Серебристое мерцание под её пальцами вдруг начало хаотичное движение. Руку приятно холодило колдовство, отметая в прошлое всю тьму, которая проявилась ранее.

Подняв взгляд к кривым веткам, Катерина вдруг заметила на одной из них покинутое обитателями небольшое птичье гнездо. Рука зацепилась за толстый сук, кроссовок оттолкнулся от шершавого ствола, девушка подтянулась на ветке. Пару раз она бессмысленно хватала рукой воздух, пока наконец не достала до гнезда. С глухим треском кучка соломы упала на землю. Катерина спрыгнула за ней.

Лихорадочно водя руками по мокрым остаткам гнезда, она вдруг наткнулась на какой-то твёрдый обломок.

Снег повалил с неба, а ветер, теперь свободный и неподвластный, в безумной пляске зашумел в кронах соснового леса.

В руках Катерина держала алмаз из венца Чергневы.