Лесная Ведьма

Подъездная дверь тяжело отворилась, и Арчи, натягивая поводок до предела, рванул вперёд. На Катерину сначала обрушилась темнота, такая тягучая, что в глазах зарябило, а затем декабрьский холод, пробирающий до лёгких мурашек. Девушка протёрла глаза, зевнула и сонно взглянула на часы: без двадцати семь.

Зима, робко ступавшая по городу, расставляла всё на свои места, оставляя далеко позади тревожность поздней осени. Белыми узорами на черном фоне виднелись тонкие дрожащие ветви деревьев, покрытые слоем инея. На тёмном полотне неба мерцали яркие звёзды. Катерина накинула капюшон и двинулась за резвым щенком вдоль родных пятиэтажек. Редкие горящие окна сливались в причудливые орнаменты, грустные фонари тускло освещали узкие улочки Лущина. Город спал в абсолютной тишине надвигающейся зимы.

Арчи тянул в сторону леса, туда, где не горели огни, туда, где, возможно, разгуливала загадочная Тьма.

— Арчи, — тихо позвала девушка, выдыхая изо рта облачко пара. — Одним в лес лучше не ходить. По крайней мере, пока солнце не встанет.

Но щенок не слушал и отчаянно рвался вперёд. Катерина безмолвно смирилась с его порывом и отстегнула поводок. В конце концов Арчи был уже достаточно большой и смышлёный, чтобы не впутаться в неприятности и не впутать в них хозяйку.

За городом было заметно прохладнее: мороз безжалостно начал щипать щёки, как только Катерина ступила с асфальта на мягкое снежное покрывало, идеально гладкое и едва мерцающее, словно отражающее звёзды. Здесь всё было так знакомо, но под покровом ночи, казалось, лес менял свои очертания. На всякий случай Катерина огляделась. Никого. Взмах рукой, тихий щелчок, прочерченная руна — и в воздухе возникла небольшая сфера, похожая на тусклый лущинский фонарь. Этому заклинанию её недавно научила Елена. Свет не особо спасал положение, лишь подсвечивал тонкую тропинку, но это уже было лучше, чем ничего.

Катерина осторожно шла. Наощупь. Вглубь леса.

«Когда идешь в темноте, не оборачивайся, не смотри в темноту», — почему-то вспомнились ей слова Виктора. Маг оказался прав: проще было идти и стараться ни о чём не думать, разгребая ботинками пушистый снег, — так создавалась иллюзия спокойствия. В конце концов, Катерина боялась не самой темноты, а того, кто мог быть сокрыт в ней. Но сейчас Арчи заменял проводника. Животное чутьё было сильнее ведьминских инстинктов, по крайней мере, так говорили в Лесном Круге, а значит, опасаться было нечего.

Тропка, виляя по холмам, медленно уводила по склонам в густой ельник, где уже и снег не мерцал. Там в нос ударил запах смолистой хвои, и перед глазами сразу замелькали летние закаты на берегу Медвежьей Лапы, яблочные пироги Натальи, короткие разговоры с Полиной на чердаке и почему-то Андрей. Его как будто здесь не хватало.

Странные дела творились. Князев пропал две недели назад. Они больше не виделись по утрам. Вмиг исчезли все забавные случайности, наполнявшие их жизни до этого. «Тоже маг?» — бесконечно крутился в голове вопрос отца, стоило только вспомнить об Андрее. Но как узнать, если Князев исчез? Катерина несколько раз спрашивала у Даши, всё ли с ним в порядке, на что та отвечала, что брат уехал домой на Алтай, и, судя по бесконечным шумным вечеринкам, которые девушка устраивала в квартире, это была правда.

Алтай...не там ли слёг с хворью какой-то могучий маг, доживший до ста восьми, и не там ли собирали совет колдунов? Ещё одна косвенная улика, не говорящая ни о чём, если отмести все подозрения. А хотелось прямых, неопровержимых доказательств.

Катерина остановилась. Задумавшись о Князеве, она забрела слишком далеко. Тишина зазвенела в ушах, и было что-то тревожное в полном лесном беззвучии. Светлый силуэт Арчи затерялся в темноте меж мохнатых елей. Холодок прошелся по спине, пальцы кольнуло, и тусклая сфера погасла, растворившись в воздухе.

— Арчи? — тихо позвала Катерина, но лёгкое дыхание ветра унесло её слова в противоположную сторону.

Щенок тяфкнул где-то неподалёку. Ботинки скользнули за ним вниз по промёрзлой земле. Рядом в тишине раздался звон воды, запахло мхом и влагой. Несмотря на мороз, ручеёк журчал и жил, не желая подчиняться зимнему безмолвию.

Катерина нагнулась, сняла шерстяные варежки и смочила руки. Голова закружилась, стоило пальцам коснуться воды. Магия, порой, давала знать о себе странными способами.

Арчи весело вилял хвостом рядом.

Вдруг под тёмной журчащей толщей что-то блеснуло. Ещё. И ещё. Один за другим загорались маленькие резвые светлячки. Катерина резко отпрянула, едва не поскользнувшись.

— Это же лесные мереки. Ты их учуял, малыш?

В ответ щенок довольно гавкнул.

— Нам лучше с ними не водиться. На вид они милые, конечно, — Катерина осторожно взглянула в воду, где плескались маленькие светящиеся шарики, — но они служат водяному или водянице. Заманят к пруду и утопят.

Арчи будто всё понял и затих, прижав уши. Один из мереков, словно в подтверждение слов, выпрыгнул из воды и, грозно шипя, упал на камень рядом. Катерина нервно сглотнула, невольно скрестив руки у груди. Нет, боевое заклинание не слетело бы с тонких пальчиков, но так она чувствовала себя увереннее.

— Давай лучше вернёмся в город?

Щенок, ни секунды не медля, помчался назад. Катерина посмотрела ему вслед и мысль, что для обычного щенка он слишком смышлён, защекотала у висков. Отец за разговором как-то упомянул, что Арчи больше похож на луноволка. А тот факт, что щенок чуял волшебных существ, лишь подтверждал это. Но тогда, получается, Андрей принёс в её дом волшебное существо? Знал ли Князев об этом? Что-то внутри подсказывало, что да, но узнать наверняка никак не получалось.

Лесной мерек грозно шипел, пытаясь вернуться в воду. Он был ещё совсем маленьким, не таким, каким должен был быть, исходя из описания энциклопедии волшебных существ. Катерина повела плечами, нахмурившись. В энциклопедии было написано, что вся водная нечисть засыпает к Велесовой ночи. Праздник остался далеко позади, с него прошёл уже почти месяц, но мереки спокойно резвились в ледяной воде. Что-то здесь было не так.

«А может, мир перевернулся вверх тормашками, когда Тьма появилась в лесах», — подумала Катерина, выставив руку вперёд и направляя энергию в сторону мерека. Тихо пискнув, чёртик прыгнул в воду, и сразу стало как-то спокойнее.

***

День экзамена и день рождения по недоразумению совпали. Пятое декабря ожидался морозным, ясным днём, однако с самого утра небо было затянуто тяжелыми серыми тучами.

Совершеннолетие подкралось незаметно. Катерина взглянула в зеркало. И кто придумал эти даты и решил, что они что-то значат? Неужели сегодня она стала взрослее? По ту сторону зеркала на неё смотрели те же голубые глаза, так похожие на бабушкины. Была ли бы бабушка горда ею? Вряд ли. Агата была сильнейшей ведьмой, её уважали и любили в Лесном Круге. Катерину тоже любили, но как-то по-своему. Любовь эта была скорее похожа на трепетную опеку над несмышлёным неоперившимся птенцом.

Катерина сидела у окна, задумчиво глядя в тёмное небо. Снег вот-вот должен был посыпаться из свинцовой тучи. Она это чувствовала, точно так же, как и то, что мама с папой суетятся на кухне, пытаясь красиво поставить свечи на торт, как и то, что Арчи спит в родительской спальне. Это было какое-то колдовское, ведьминское чутьё, которое иногда обостряло остальные чувства.

Катерина всеми силами делала вид, что не волнуется, хотя руки предательски дрожали, застёгивая пуговицы белоснежной блузки, а затем сплетая волосы, доросшие уже почти до плеч, в косу.

Камень Чергневы, с которым она не расставалась, блеснул на шее. Словно эхом до неё донёсся змеиный шёпот. Ш-с-ш-с-ш. Катерина обернулась. Сколько бы она ни слышала этот звук, ей всегда казалось, что он раздаётся прямо за спиной.

В дверь постучали. Шёпот стих.

— Да?

Яркие огоньки праздничных свечей озарили комнату.

— С днём рождения! — Ольга Константиновна держала в руках огромный именинный торт.

Отец протянул шуршащий сверток, перевязанный голубой лентой.

Катерина завороженно смотрела на пламя свечей. Ей вдруг вспомнилось Посвящение и её свободный ночной полёт. Тогда плясало не пламя, плясала она сама в свете полной луны. Не тогда ли, в жаркий июльский день, должен был быть день её рождения? Не тогда ли погибла в огне обыкновенная девушка, а родилась несмышлёная ведьма?

— Желание-то загадывай, соня, — усмехнулся отец, ласково похлопав её по спине. Свечи быстро таяли, капая воском на воздушный крем.

И она загадала. Мимолётное, глупое желание, совсем не достойное такого масштабного праздника, как совершеннолетие. Свечи потухли.

Семейный завтрак придал сил. Мама хлопотала на кухне, отец шутил, Арчи то и дело тёрся об его ноги. Раньше Катерина не замечала этой гармонии, что царила в их семье, но сейчас, когда колдовство иногда просыпалось в ней, она с уверенностью могла сказать, что ощущала кожей любовь. Любовь была во взгляде отца, когда он смотрел на них; любовь была в кофе, который мама заботливо разбавляла молоком; любовь была в проказнике Арчи, который крутился под ногами и вилял хвостом у ног. Все противоречия, творившиеся в душе у каждого, сглаживались, когда они были вместе: и вот уже мама с улыбкой слушала о колдовской работе отца, отец спрашивал у Катерины об её практиках в Лесном Круге. Тема колдовства больше не была табу, но Катерина твёрдо знала: дома лучше не колдовать, если не хочешь лишиться завтрака, ужина и хорошего маминого настроения.

— Ну, ни пуха ни пера! — сказала перед выходом Ольга Константиновна, вытирая руки, перепачканные в муке, о передник.

— К чёрту, — ответила Катерина, тут же подумав о лесных мереках.

***

В кабинет запускали по одному. Металлоискатель сочувственно промолчал, когда Катерина переступила через его раму. Сердце быстро стучало в груди, и, хотя девушка несколько раз приказала себе не волноваться, страх медленно охватывал с головы до пят. Страх этот был, конечно, другой, не тот колдовской, который завладевал всем существом, а более приземлённый и понятный. В голове не крутились сотни вопросов, и пальцы не покалывал холодок.

«Всё хорошо. Это просто экзамен», — твердила про себя Катерина, теребя в холодных вспотевших ладонях чёрную гелевую ручку. По крайней мере сейчас волнение имело вполне конкретную причину, преодолев которую, щекочущий страх покинул бы тело.

— Чернавина, место 3С, — грузная наблюдательница, лицом напоминавшая сонного хомяка, жестом указала на стол у окна. — Проходи, садись.

На негнущихся ногах Катерина подошла к парте и тихо села. Руки едва заметно дрожали от напряжения, а механизмы в настенных часах звучали как назло громко, приближая ажурные стрелки к десяти. За окном бушевал ветер. Он злился, срывал с деревьев последние листья и кружил в хороводе мелкие снежинки, он выл и стонал, изредка стуча в окна и напоминая о зиме, теперь окутавшей Лущин.

Катерина огляделась. В одной аудитории с ней оказалась и Диана, и Миша, и даже Кирилл. Диана ободряюще кивнула, одними губами произнеся: «Всё получится». И это придало сил. У Дианы была удивительная способность влиять на настроение.

Последней в класс вошла Даша, немного сонная и помятая. Катерина знала, что вчера в квартире Князевых было весело — приглашения получили многие одноклассники, почти все, даже Диана и Миша, но не только она. Катерина чувствовала себя белой вороной, этакой зубрилой, которую никуда не зовут. И хотя, вероятно, основная причина подобного отношения Даши к ней скрывалась в их дружбе с Андреем, который наверняка бы не одобрил все эти вечеринки и веселье, было всё равно обидно.

Часы с треском остановили стрелки на десяти, и наблюдательница, неуклюже продефилировав от входа до стола, начала зачитывать правила проведения экзамена:

— Этот экзамен — одно из жизненных испытаний, которое вам предстоит пройти. На него отводится три часа. Пользование средствами связи или справочным материалом строго запрещено. В случае нарушении правил ваш экзамен будет считаться аннулированным.

Даша заёрзала на стуле. Ручка выскользнула у неё из рук и упала в проход между партами. Князева нагнулась за ней.

— Не утруждайтесь, — холодно заметила наблюдательница, — выдадим новую.

Загудел принтер, то и дело выплёвывая на свет листы бумаги, от которых теперь зависело будущее всех присутствующих.

Получив свой вариант, распечатку на пять страниц, Катерина мельком пробежалась взглядом по заданиям, а затем облегченно выдохнула. Может, она и не знала всего, но бОльшая часть ей точно была по силам. Переглянувшись с улыбающейся Дианой и воодушевлённым Мишей, Катерина поняла, что и им повезло с вариантами. Зато Кирилл сидел как в воду опущенный, погрызывая кончик ручки. Взгляд его метался по листу, но ни за что не цеплялся. Так выглядел провал вперемешку с невезением. Но заметив Катерину, Кирилл вдруг выпрямился, приободрился и даже слегка усмехнулся, делая вид, что всё в порядке. Вот только она знала, что это было не так. Ведьминское чутьё не подводило, и юлить было бессмысленно.

Катерина принялась за решение. Строчка за строчкой, задание за заданием, лист за листом. Черные чернила в ручке быстро исчезали, проливаясь на белую бумагу. Часовая стрелка бежала к полудню. Вскоре голова стала тяжелеть, а рука поднывать от напряженного письма. Духота в кабинете сдавила виски, а запах кофе, который заварила хомячиха-наблюдательница, скручивал желудок.

Подняв руку и получив одобрительный кивок наблюдательницы, жевавшей пирожок из столовой, Катерина вышла из класса.

Холодная вода из-под крана общей уборной смывала лишние эмоции и лёгкую усталость, словно возвращая из душной школы в прохладный лес. Как хорошо бы было сейчас оказаться где-то в Змеиной Кладовой, на берегу Медвежьей Лапы, быть свободной, как ветер, а не узницей четырёх каменных стен.

Вдруг за спиной раздался какой-то шорох. Катерина не успела и пискнуть, как Даша силой затащила её в кабинку туалета.

— Что у тебя в третьем задании? — шепнула она прямо над ухом.

Катерина на секунду растерялась, но, быстро собрав волю в кулак, ответила:

— У нас разные варианты, Даш.

Она потянулась к ручке двери, чтобы выйти, но Князева сурово преградила ей путь.

— Нет, вариант у нас один. Так что в третьем? И в пятом? — зелёные глаза девушки нездорово и лихорадочно блестели, словно она выпила не одну чашку кофе перед выходом.

Только сейчас Катерина разглядела длинные бумажные шпаргалки, валявшиеся повсюду. Стоило наблюдательнице зайти, и её, и Дашу тут же бы выгнали с экзамена.

— Не помню.

Катерина почувствовала, как кончики пальцев предательски защекотало. Магия рвалась наружу, хотя бы чтобы убрать все эти шпаргалки с пола. Для этого требовалось всего одно заклинание, которое было вполне по силам.

— Кать, ну помоги! — взмолилась Князева, вцепившись в рукав блузки. — Я заплачу или...не знаю, что хочешь.

И тут случилось то, чего Катерина боялась больше всего. Дверь скрипнула, и в уборную кто-то зашёл. Каблуки тяжело стучали о кафель, и догадаться, что это был наблюдательница, а не простая ученица, было несложно. Сердце провалилось в пятки, и сдерживать магию оказалось слишком трудно. Даша сообразила быстрее и тут же выскочила из кабинки, громко хлопнув дверью. Предательский побег с места преступления.

Катерина нервно сглотнула. Быстрый взмах рукой, руна, прочерченная в воздухе — и шпаргалки исчезли с пола. Одной уликой меньше. Оставалось надеяться, что наблюдательница не станет проверять кабинки. Катерина затаилась в углу, стараясь дышать как можно тише. Время вдруг стало осязаемым: тягучим, липким; Катерина могла поклясться, что слышала, как тикают часы в коридоре. Тик-так, тик-так. Прошло не больше минуты, но по ощущениям это была сама вечность.

Дверь снова хлопнула, и в уборной воцарилась тишина. Может, наблюдательница решила пожалеть нерадивых школьниц или сама судьба благоволила в день рождения, но Катерина была абсолютно счастлива, что всё обошлось. И только поведение Даши вызывало вопросы.

***

Пыльные полки библиотеки Лесного Круга успокаивали. Не потому, что навеивали воспоминания юности, а потому, что разделяли ненастными зимними днями грызущее душу одиночество. Библиотека всегда была любимым местом Виктора. Здесь хранились самые разные книги, рукописи, и даже артефакты, и порой казалось, что тайн в этом месте больше, чем у всех ведьм Круга вместе взятых.

Наугад выбрав книгу, Виктор опустился в кресло, размышляя о своём. Прошло три недели с того момента, как он вернулся в ковен. Комната на чердаке, пачка бумаги, чернила, скромные обеды и библиотека — кажется, больше ничего ему не нужно (и даже этого казалось много!) для спокойной жизни, но странное поведение наставницы и редкие встречи с Еленой не давали душе прийти в равновесие, которого он теперь желал больше всего.

Поведение Карины, откровенно говоря, настораживало. Она так отчаянно хотела найти камни, что, казалось, ни о чём, кроме них, не думала. Но зачем они ей? Для бессмертия и силы? Но за бессмертие нужно было отдать душу, и каждый маг это знал. Мотивы Ольховской не давали покоя. В разговорах она твердила, что хочет возродить утраченную славу Лесного Круга, но что-то подсказывало, что не за этим она грезит собрать венец. Для возрождения славы могла бы взять пару способных учениц да воспитать из них сильных колдуний, но нет.

Встречи с Еленой заставляли сердце после долгого затишья стучать вновь. В ковене она появлялась нечасто — работа была важнее, но любой случайный взгляд зелёных глаз, цвета летней крапивы, заставлял душу скулить от угрызений прошлого. Елена не хотела говорить да и вообще, казалось, старалась держаться как можно дальше. Однако Карина посоветовала им вдвоем заняться обучением Катерины, и тут встреч уже было не избежать. Они нужны были юной Чернавиной.

Катерина... Слишком импульсивная для светлой магии, слишком мягкая для тёмной. Внучка сильнейшей ведьмы, с трудом осваивающая простые заклинания. Это не укладывалось в голове: такое огромное рвение и чертовски медленный прогресс. Внутри неё жила могущественная сила, которая пробуждалась от негативных эмоций. Где-то там же, за сердечным барьером, хранились воспоминания детства, кем-то заботливо запечатанные. Понять, кто такая Катерина Чернавина и какая роль ей отведена в этой сложной игре, переплетавшей прошлое и настоящее, загадочную Тьму и Лесной Круг, было трудно.

— Виктор, у меня есть вопрос, — вывел его из размышлений девичий голос.

На пороге возникла Катерина, но Виктор даже не удивился. За последние несколько недель он ответил на такое количество её вопросов, что уже привык к бесконечному любопытству ученицы.

— Слушаю, Кать, — маг отложил в сторону книгу с рунами на обложке, которую так и не успел прочесть.

Катерина выглядела взволнованной. Волосы взлохмаченными локонами вились вокруг лица, вязаный свитер выглядел на размер больше, а носики ботинок были мокрыми и в грязи, будто Катерина спешила в ковен не по тропинкам Змеиной кладовой, а прямо по первому снегу, изрядно уже подтаявшему. Но за внешними неряшливыми мелочами скрывался полный решимости взгляд — она хотела что-то разузнать и это что-то было чрезвычайно важным для неё.

— Только никому не говорите...

— Могила, — мужчина лёгким жестом приложил палец ко рту.

— Что если... — Катерина замялась, опустив взгляд и теребя край свитера, — в общем, как проверить, связан ли определённый человек с колдовством?

Виктор с интересом посмотрел на ученицу. На его губах скользнула едва различимая улыбка. Когда-то и для него всё начиналось с необычных вопросов. Катерина задавала их очень много, но её можно было понять — она узнала о магии намного позже, чем обычно узнавали колдуны и колдуньи, и пытливый девичий ум требовал ответов.

— Если начала сомневаться, значит, скорее всего перед тобой маг или ведьма, — Виктор сощурил взгляд. — Мы интуитивно чувствуем себе подобных.

— А как узнать наверняка?

Мужчина скользнул взглядом по высоким книжным полкам. Ответ был где-то среди них.

— Есть одно интересное заклинание, — задумчиво произнёс он, — но оно относится к начальной ступени чёрной магии. Его использовали инквизиторы в Европе, чтобы распознать ведьм.

Лицо Катерины вытянулось от удивления.

— Инквизиторы использовали тёмную магию?

Борцы против колдовства, использующие колдовство — могло ли быть что-то абсурднее?

— Это были странные времена. Средневековье и сейчас полно загадок. Но некоторые заклинания тех лет передались и нам. Я могу отыскать, если нужно.

Катерина кивнула. Виктор медленно встал с кресла и исчез за стеллажами. Коллекция Лесного Круга поражала своими размерами и коллекциями. Здесь хранились рукописи первых лесных ведьм, средневековые учебники по колдовству, присланные из лучших библиотек Европы, трактаты горных да и просто литература, в которой так или иначе упоминались ведьмы и колдовство. Сотни, если не тысячи, книг заполняли пространство с пола до потолка.

Виктор, зацепив потёртый корешок, посмотрел на Катерину сквозь полки. Она, заламывая руки, бродила туда-сюда. Осознавала ли она, сколько проделали её прапра...бабушки, чтобы сохранить колдовские знания? Ведь именно Чернавины сотни лет были наставницами и собирали столь масштабную библиотеку.

Вдруг Катерина замерла на месте, глаза её расширились от ужаса, а руки непроизвольно вытянулись вперёд, будто она хотела исполнить боевое заклинание. Крик заполнил библиотеку. Виктор, бросив на пол книгу, ринулся на помощь.

— Что случилось? — быстро спросил он, приготовясь к атаке.

В ответ Катерина лишь ткнула пальцем в сторону угла.

— Что это? — прошептала она дрожащим голосом.

Виктор посмотрел в угол. Забившись между шкафами, там сидело существо, похожее на карлика с длинными лапами. Острые уши настороженно слушали, а жёлтые глаза внимательно изучали девушку.

Маг облегченно выдохнул, опуская руки.

— Домового никогда не видела? — с улыбкой поинтересовался он.

Катерина мотнула головой.

— Кащей, неужели никому тут не показываешься? — обратился к домовому, жмущемуся в углу, маг.

Существо вышло на свет. Домовой оказался невысоким, ростом по пояс, лохматым горбатым старичком с длинной седой бородой, руки которого больше походили на мохнатые лапы.

— Много лет как, — жалостливо пискнул он, сжимая в руках книгу, — наставница не велит. Заперла в подвале и говорит не высовываться. А иногда так хочется побродить по дому, поговорить с кем-нибудь.

Виктор внимательно посмотрел на домового, о чём-то серьёзно задумавшись. Тем временем Кащей, прихрамывая, подошёл к Катерине и протянул мохнатую руку с длинными когтями.

— Рад познакомиться, Катерина.

Катерина тихо кивнула, пожав её. Привыкнув к магии, она всё ещё не привыкла к её порождениям, особенно к тем, о которых ничего не знала. Энциклопедия волшебных существ не особо распространялась насчет домовых: ни карандашных зарисовок, ни детальных описаний в ней не было. Только короткая заметка: «Дух дома. Может обращаться кошкой, змеёй или мышью. Не агрессивен. Магия применяется только в случае неразрешимого конфликта».

Кащей обернулся вокруг себя, и тут же положил в руку девушки засушенный василёк. Странный жест, который наверняка что-то значил, но Катерина постеснялась спросить что. В языке цветов скорее разбиралась Полина, но молодую ведьму она не видела уже несколько месяцев.

— Поможешь книгу найти, Кащей? — Виктор легонько хлопнул старичка по по плечу.

Тот радостно захихикал.

— Конечно, Ворон, что угодно, — голосок его походил на стрекотание сотни кузнечиков.

— Избранные заклинания Эдгара Славного в трёх томах, книга вторая. Была в библиотеке Константина Георгиевича, насколько помню.

Домовой кивнул и как ловкая обезьянка прыгнул на книжную полку и исчез. Где-то в глубине зала послышался шорох перебираемых книг.

Катерина потёрла лоб рукой.

— Никогда его не видела, — призналась она Виктору.

— Странно, — покачал головой маг, — раньше каждый ученик ковена знал его. С нечистью нужно дружить, знаешь ли. Со всеми, с кем возможно. С домовыми, лешими, водяными, полевиками и болотниками...

— Разве они не порождения тьмы?

Виктор пожал плечами. Вопросы тьмы и света были его уязвимым местом.

— Отчасти. Нечисть — дети тьмы и света, смерти и природы. И с природой они связаны намного сильнее, чем колдуны или люди. Мы лишь учимся видеть, слышать, чувствовать всё, что хранят в себе леса, реки, земля и горы, а в их жилах испокон веков струится древнее, истинное — природное колдовство.

Через несколько минут Кащей возник в воздухе прямо перед Катериной и Виктором, протягивая нужный экземпляр книги.

— Спасибо, — поблагодарила старичка Катерина.

Он весело подмигнул ей и снова исчез за стеллажами.

— Только не говори Елене. Она голову мне оторвёт за тебя, даже если ты используешь совершенно безобидное тёмное заклинание, — попросил Виктор.

Теперь их связывала маленькая тайна. И Катерина и подумать не могла, что будет этому рада. За последние недели Виктор стал для неё почти что старшим другом. Он много времени уделял их колдовским практикам, отвечал на любые вопросы, всегда был в Круге и заботился о Катерине чуть ли не с отцовской нежностью. В этом он был похож с Еленой.

Как раз в этот момент дверь библиотеки протяжно скрипнула и на пороге возникла целительница. Елена выглядела уставшей, но не в её характере было отменять запланированное занятие из-за нехватки сил. Катерина заметила, что рыжие волосы крёстной немного отросли и вместо огненных язычков теперь лежали мягкими волнами, почти касающимися острого подбородка. Это было необычно, ведь сколько Катерина себя помнила, крёстная никогда не меняла короткую дерзкую стрижку на что-то другое.

— Я жду тебя на улице уже минут десять, — нежный голос вдруг надломился, когда взгляд целительницы упал на мага, снова развалившегося в кресле.

— А меня не ждёшь, чижик? — нагло усмехнулся он, поправив воротник чёрной рубашки.

Елена поджала губы и нахмурилась, скрестив руки на груди. Катерина могла поклясться, что на кончиках её рыжих волос вспыхивали маленькие искры, когда она смотрела на мага.

— Ты сам возникаешь где надо и не надо. — Целительница помедлила, но затем добавила: — Можешь пойти с нами и помочь. Сегодня изучаем стихийную магию.

Катерина недоумённо переводила взгляд с мага на колдунью. Она вдруг почувствовала эту тонкую нить между ними, сейчас натянутую до предела. От сердца к сердцу, от души к душе. Одной маленькой тайной стало меньше.

***

Ветер нежно коснулся щеки. Снежинки, маленькие и хрупкие, словно замедлили свой полёт. Сердце начало биться в такт с лесом. Вдох. Удар. Выдох. Удар. Зелёные глаза Елены пристально наблюдали за каждым действием крестницы. Катерина выставила руки вперёд и начала представлять огонь, вспыхивающий на кончиках пальцев. Ладони защекотало, обдало холодом, мурашки стайкой забегали по спине, как всегда бывало перед совершением заклинания, и...ничего не произошло.

— Странно, — целительница нахмурилась, не понимая в чём дело. — Я почувствовала магию.

Катерина повторила действие. На этот раз руки будто занемели от холода, но снова ничего не произошло.

— Я тоже чувствую колдовство, — кивнул маг. — Но намного слабее, чем раньше. Ты сегодня выспалась, Кать?

Катерина кивнула. Она была в полном порядке. Дело, казалось, было в магии.

— А не болеешь случайно? — в тёмных глазах мелькнуло беспокойство.

— Я бы заметила, — осадила его Елена, даже не повернув головы.

— Начинается зима. Это всегда упадок для колдунов, — продолжил Виктор, — природа засыпает, и силы лесных вместе с ней.

— Но вчера всё получалось! — возразила Катерина, от досады сжав ладони в кулаки.

Виктор молча смотрел на неё. Стоило ли говорить, что сильную магию в ней пробуждали негативные эмоции? Иногда правду о себе лучше не знать, и он понимал это как никто другой.

— Я говорил с вашей наставницей на этот счёт, — наконец, решившись, начал он. — Твоя магия действительно...необычная.

— О чём ты? — Елена положила руки на плечи крестнице и почувствовала, как та заметно напряглась.

— Твоя магия, Кать, сильная, истинная магия берёт начало из эмоций. Из гнева, ревности, злости... Это магия горячего сердца, а не холодного разума. Это скорее черно...

— Стой! — строго приказала Елена. — Замолчи сейчас же.

— Светлые не бегают от правды, так?

Многозначительный взгляд мага, казалось, всё сказал за себя. Катерина вздрогнула. Нет, этого просто не могло быть. Она же могла спокойно колдовать, как это делала Елена, Наталья или Полина. Да, получалось не так идеально, не так мощно и эффектно, но получалось же! Её нутро, её сердце и сердечный барьер просто не могли быть частью чего-то тёмного. Это неправда!

Руки закололо иглами изнутри, а в груди вместо щекочущего волнения разлилась волна паники. Страшно. Холодно. Одиноко. Сердце забилось быстрее, но затем вдруг перестало стучать. Тело обдало холодом. Вспыхнул на шее камень Чергневы, в ушах застыл тихий звон, голова закружилась. Ш-с-ш-с. Змеиный шепот снова что-то нежно напевал за спиной. Отчаянный крик сорвался с губ, но его поглотила тьма, вырвавшаяся с кончиков пальцев. Словно мягкой пеленой она укрыла девичье тело.

«Ты и я, — шептала Тьма, — мы — одно».

Туман чернее ночи отгородил Катерину от внешнего мира. Она попыталась взмахнуть рукой, но движение сначала показалось слишком медленным, а потом и вовсе остановилось. Во рту застыл металлический привкус. Тело леденело, превращаясь в прекрасную статую. Она больше не управляла собой.

— Вот о чём я! — донёсся сквозь тёмную пелену голос Виктора. — Вот о чём!

Маг скрестил руки. С ладоней слетели яркие вспышки, но тьма, обхватившая своими мягкими щупальцами Катерину, поглотила свет. Она была сильнее даже опытного чернокнижника.

— Что это? — Елена в ужасе застыла на месте. Был бы на месте Катерины кто-то другой, она без раздумий выпустила пару заклинаний. Но навредить крестнице, пусть и захваченной неизвестной силой, не могла.

— Скорее кто. Взгляни в глаза!

Елена взглянула и ужаснулась. На неё смотрела не крестница, а сильная ведьма в юном теле. Родные глаза, цвета незабудкового неба, сейчас были цвета речного льда. Безжизненные, мёртвые.

Катерина повела рукой. Ветер тут же поднял с земли вихрь колкого снега, сбив с ног Елену и оставив на её лице кровавую отметину. Елена дрогнула, но не двинулась с места. Магия в её теле прекратила движения, будто заледенев в крови.

Виктор бросился к ней.

— Не прикасайся ко мне! — взмолилась Елена, наконец, отступив и обхватывая пальцами запястья. Она и сама не знала, кого боялась больше в эту секунду — тьмы, завладевшей Катериной, или Виктора, с прищуром глядевшего на её руки.

— Что с тобой, чижик?

Катерина застыла. Рука с незавершенным заклинанием повисла в воздухе. Серебристые искры сыпались на снег, оставаясь пеплом на белом покрывале. Несколько мгновений Катерина завороженно смотрела в сторону наставников. Затем она заморгала, быстро и часто, будто фраза Ворона зацепила нужную струну внутри, возвращая к жизни. Лёд в глазах стремительно таял. Тело обмякало, и, не удержавшись на ногах, Катерина упала в снег. Тьма, чёрными лентами оплетавшая её, вдруг резко взмыла в воздух, покинув тело.

Елена сжала руки в замок, чтобы унять жгучую боль на запястьях. В душе она насылала самые страшные проклятия на голову магу, но вслух решилась только на:

— Помоги Катерине, — шепнула она. — С остальным я справлюсь.

Боль на запястьях поутихла, и магия, словно ничего и не было, вспыхнула на кончиках пальцев. Теперь оставалось только разобраться со сгустком тёмной энергии, метавшемся в небе. Елена вскинула руки и зашептала заговор. Две огненные сферы взмыли в воздух, догоняя тьму. Как кусок шёлковой ткани, энергия вспыхнула и рухнула на землю, оставляя после себя едкий пепел и дым.

Елена приблизилась и коснулась рукой места, где только что исчезла тьма. Капли тёмной жидкости впитались в чистый снег. Целительница повела носом. Это был змеиный яд.

***

— Что с ней?

— Спит, — Елена поправила одеяло. Рука ласково скользнула по волосам крестницы. — Много сил потратила, теперь нужно восстановиться.

Катерина тихо дышала. Лицо её оставалось сосредоточенным и напряжённым, и видела она далеко не приятные сны.

— Я не хотел... Правда, прости, не стоило говорить. Столь юным сердцам ни к чему знать, на что они способны.

— Ты не виноват. Светлые любят правду. Магия слишком долго покоилась внутри Катерины. Агата допустила ошибку, оставив её в неведении.

— Но Агата же ничего не делала просто так, — возразил Виктор, выдавив некоторое подобие улыбки.

Елена пожала плечами. Все ведьмы Лесного Круга были безоговорочно уверены в решениях Агаты. Но может, и она ошибалась, а плоды её единичных ошибок доставались в наследство лесным ведьмам. Катерина полгода пыталась подчинить колдовство. Сначала выходило неважно и совсем уж нелепо: искры с пальцев не сыпались, кружки в воздух не поднимались, предметы не перемещались от лёгкого взмаха руки. Но теперь...теперь колдовства Катерины боялся даже чернокнижник.

— Если бы она успела хоть чему-нибудь научить Катерину, сейчас бы такого не было. Агата что-то скрывала от всех нас. Что это за сила внутри Катерины? Где её детские воспоминания?

— Знаешь, много лет назад я видел что-то подобное. Иногда чернокнижники уступают свои тела более сильным колдунам. И тогда тёмная сущность живёт внутри, просыпаясь в определённый момент.

— Невозможно, — отрезала Елена, качая головой. — Я с рождения за ней присматриваю, я бы заметила.

Приступ, тьма, змеиный яд. По отдельности ещё можно было о чём-то догадываться, но вместе эти три элемента никак не складывались.

— Бывают родовые проклятия. В семье Чернавиных нет таких?

— Не знаю. Их родословная меня никогда не интересовала.

— А я бы взглянул. Чернавины — древнейший колдовской род. Кто знает, что за тайны он хранит и от кого они ведут свое начало.

Тёмные глаза заблестели. Елена прекрасно знала этот живой блеск во взгляде мага. Именно так Ворон смотрел, когда был чем-то по-настоящему увлечен — именно так блестели его глаза, когда много лет назал он предложил ей освоить превращение в лисицу. И она догадывалась, что его уже не остановить.

— Ты предлагаешь копаться в тайнах Агаты Чернавиной? Ты знал, что ты безумец?

Виктор криво улыбнулся. Конечно, он знал. И с юности был убеждён, что именно безумцы двигали этот мир.

Их взгляды встретились. Напряжение между ними с каждой секундой, проведенной вместе, таяло всё стремительнее. Рука мага нежно накрыла её ладонь, но женщина холодно отпрянула.

— Не стоит, Вить.

Колдунья запустила ладони в волосы, небрежно их взлохматив, а затем коснулась пальцами щеки, на которой осталась ссадина.

— Агата не оставила подсказок? — тут же снова задал вопрос маг, взглядом задержавшись на кровавой отметине.

«Оставила, — подумала Елена, подперев подбородок рукой, — рукописные подсказки в тринадцати томах».

Она вдумчиво посмотрела в тёмные глаза, цвета чёрного гранита. Глаза никогда не врали. Доверять или не доверять? От этого решения слишком много зависело, к тому же душа душа как-то болезненно изнывала, когда он смотрел на неё так. Но разве могла она довериться ему, Ворону, предавшему однажды? Целительница знала: люди не меняются — умело маскируют слабости, поворачиваются определённой гранью души, хитрят, но не меняются. Нет. Ещё одного предательского побега она бы не вынесла.

Вопрос, словно дротик, поразил в самое сердце:

— Я могу тебе доверять?

Виктор вздохнул. Лёгкий кивок.

— Оля нашла дневники Агаты. В них наверняка что-то есть.

— То есть, ты не читала?

Елена мотнула головой.

— Там слишком много откровений. У каждого в Лесном Круге свои тайны. И большинство из них Агата доверила бумаге. Я не хочу вспоминать. Это...больно, как минимум.

Они замолчали. Елена поправила одеяло Катерине.

— Что же это за тайны такие, чижик?

— Лучше тебе не знать.

***

— Смерть — неоднозначная карта. Она обозначает полный разрыв с прошлым; конец жизни, какова она есть, но не конечную точку. Понимаешь разницу, дитя?

— Да, — холодно отозвалась Полина, раскладывая на столе, накрытом белой скатертью, чёрные карты.

Новая колода таро, которую она раздобыла в городе, требовала особого подхода: с ней нужно было познакомиться, почувствовать, грамотно сформулировать вопрос, чтобы получить ответ. Искусная мастерица, у которой Полина выменяла колоду за рассаду золотых гребешков, уверяла, что лучше карт для лесной ведьмы не найти. Оставалось только проверить.

Когда последняя карта расклада легла на стол, дверь неожиданно отворилась и, громко цокая каблуками, в гостиную вошла Карина. Полы черного платья тревожно вздымались от каждого нового шага. Наставница хмуро молчала, Нина не могла этого увидеть, зато прекрасно чувствовала.

— Что случилось? — спросила она, обращаясь к наставнице.

Карина наградила холодным колким взглядом сначала Полину, сидевшую на полу, затем Нину.

— Таню привезли из больницы.

Взгляд Полины метнулся к таро. Несколько секунд она сосредоточенно рассматривала выложенные на стол карты. И смерть была среди них.

— Смерть всяко лучше, чем то, что с Таней случилось, — выдохнула Нина. Она посмотрела на ученицу и кивнула в сторону расклада. Полина закусила губу. — Смерть — освобождение, а Таня в кандалах.

Игорь бережно вкатил Татьяну в инвалидной коляске в комнату. Наталья держала колдовскую сестру за руку, но это было бессмысленно — женщина будто ничего не видела и не чувствовала. Телом она была здесь, в Лесном Круге, а вот душой... Голубые глаза, будто стеклянные, смотрели в пустоту, а неизменное чёрное платье вдруг показалось зловещим предзнаменованием. Полина подалась вперёд, чтобы поздороваться, но резко осеклась — это было ни к чему.

— Продали! — вдруг нечеловеческим голосом вскрикнула Нина, странно выгнувшись в кресле. — Продали, предали!

Тело её забилось в конвульсиях. Резким движением руки карты полетели на пол. Нина истошно кричала и будто старалась от чего-то или кого-то отбиться, но ничего не выходило; крик оглушал. Гримаса боли застыла на морщинистом лице всевидящей.

Полина схватила Нину за руку, но сил её не хватило, чтобы удержать крепкую женщину. Наталья испуганно прижалась к мужу. Игорь ступил вперёд, чтобы помочь, но не смог сделать ни шагу, словно застыв в тягучей застывающей смоле.

Метель ударила в окна, чудом не выбив стёкла, но оставив после себя тревожный перезвон.

«Позовите Лену» — мысленно приказала Карина, скрещивая руки в каком-то странном, несвойственным лесным жесте.

Полина метнулась к двери. Не прошло и минуты, как послышались спешные шаги и в комнату вбежала сначала Елена, а за ней — Виктор. Нина перестала кричать, будто почувствовав их.

Целительница опустилась на колени, положив на них голову женщины. Слова её, нежные и нужные, словно колыбельная, баюкали. Елена аккуратно водила тёплой ладонью по горячему лбу, заговаривая и возвращая Нину из страшных видений.

— Милая моя, — голос Нины дрожал от долгого напряжения. — Продали нашу Танюшу, — незрячие глаза наполнились слезами, но плакать Нина себе не позволяла. Морщинки на усталом лице дрожали, а дыхание больше походило на рваные всхлипывания.

— Принесите воды, — попросила Елена.

Полина снова исчезла за порогом.

— Второй приступ за день, — хмуро констатировал Виктор. — Сначала Катерина, теперь Нина. Кто следующий?

— Дыши, — приказала Елена, вычерчивая на груди всевидящей целительский знак. — В твоём возрасте вредно так волноваться.

Нина заёрзала на полу, но Елена тут же прижала её руки к полу.

— Сначала выпьешь воды, — вкрадчиво пояснила она. — И дыши. Медленно. Иначе приступ может повториться.

Вернулась Полина со стаканом воды. Елена шепнула заговор и заставила Нину выпить всё до последней капли, чтобы сон медленно накрыл бушующее сознание.

— Отнесите её в комнату, — попросила Карина, сплетая пальцы рук в замок. — И приберитесь здесь. Со дня на день к нам пожалуют городские.

Елена ладонью вытерла капельки пота со лба. Рядом возник Виктор и помог ей подняться.

— Что случилось, Полин? — строго спросила наставница, приподняв подбородок девушки так, чтобы она смотрела ей в глаза. — Что за расклад вы делали?

— Нина объясняла мне значение карты «Смерть», — Полина дёрнулась. — Всё было в порядке, пока не привезли Татьяну.

Елена взглянула на Татьяну, застывшую в коляске. Продали. Теперь смысл этих слов окончательно дошёл до неё. Зрение целительницы невозможно было обмануть — в теле Татьяны больше не было колдовства, не было жизни, не было, кажется, и души.

Продали. Но кто и зачем?

Елена внимательно посмотрела сначала на Виктора, тихо ей кивнувшего, затем на Полину, бледную и перепуганную, потом — на Карину, стоявшую на пороге. Наставница слегка повернула голову в сторону, краем глаза заметив взгляд Елены, и, не сказав ни слова, спокойно удалилась, оставляя за собой только эхо цокающих по половицам каблуков.

***

— Чижик, постой, — Виктор схватил колдунью за руку.

Ветер протяжно завыл между сосен. С неба повалил мелкий снег.

— Ты чернокнижник, Вить, — Елена взглянула магу в глаза. — Ты должен всё понимать. Ты знаешь, как действуют клятвы на крови, ты знаешь, как продают души. А теперь скажи, кто мог сделать это с Таней?

Виктор стиснул зубы.

— Только тот, кому она давала клятву.

— И много таких, Ворон?

Маг дрогнул. Впервые Елена назвала его так, как раньше. Впервые с момента его появления в Круге она будто обращалась напрямую к его сердцу. Нить между ними теперь не дрожала от напряжения, она обматывала их с головы до ног, сокращая расстояние.

— Вероятно, нет.

В рыжих волосах танцевал ветер. Виктор чувствовал, как горячее дыхание Елены, касалось его груди. И какой же пыткой было стоять настолько близко и не иметь возможности обнять и успокоить её.

— Лесные не разбрасываются клятвами. Обычно дают всего одну. И ты знаешь кому. Ты и сам давал. Только твоя клятва мертва, а наши перешли по наследству.

Виктор сдержанно кивнул.

— А теперь скажи, кто продал душу Тани? Скажи это, Вить! — нежный голос сорвался на крик.

Завыла и метель. Лес вокруг содрогнулся, схлопнув миры.

— Карина Ольховская.