Глава 7
— Ну и кто ты, блять, такая? — последовал следующий вопрос.
У девушки не было ни малейшего желания вступать в диалог. Быстро окинув взглядом помещение, в котором Дайя находилась, куноичи тут же поплатилась за свое любопытство: резкая боль в глазах превратилась в тупую, которая уступила место темной пелене, вновь наплывающей на глаза и мешающей обзору, и теперь, как ей казалось, переместилась и пульсировала где-то на затылке.
— Тебя не учили уважать старших? Особенно, когда те задают вопросы? — следом за голосом, наполненным плохо скрываемым недовольством и раздражением, последовал сильный удар по щеке. Не удержав равновесие, Дайя опять завалилась на бок, счесав локоть. Рядом с ухом звякнул металл, упавший на каменную поверхность. Все это время чудом прячущийся под одеждой кулон выскользнул из-под ткани и теперь лежал рядом. Во рту появился отвратительный кислотный привкус. Девушка начала быстро и часто сглатывать подступающую противную слюну, понимая, предвестником чего был этот вязкий комок.
"Какой позор, меня ударил по лицу мужчина."
— О, а это что такое? — в следующее мгновение шарообразные звенья цепочки больно впились в нежную кожу задней части шеи. — Значит, веришь в Джашина-сама?
Очередной вопрос Касай оставила без ответа, упрямо поджав губы. Никто раньше не позволял себе так относиться к девушке, и она выбрала, как ей казалось, единственную верную тактику поведения. Юная куноичи гордо дернула головой и, оторвав ее от холодного каменного пола, попыталась принять сидячее положение самостоятельно. Видимо, нукенин не очень сильно держал кулон в руке, потому как в следующую секунду он легонько ударился о тело девушки. Попытка опереться на счесанную при падении руку почти оказалась провальной: ссадины отозвались болью, и рука подвернулась, но в последний момент, сильно сжав зубы, Дайя все-таки смогла полноценно на нее опереться и сесть. Последствия от удара головой в виде симптомов черепно-мозговой травмы начали отступать, и сознание куноичи прояснилось. Пепельноволосый уже не сидел на корточках перед ней, а стоял, склонив голову к левому плечу.
— Что-то наша пленница не горит желанием говорить с тобой о религии, Хидан. — хохотнул Дейдара, который сидел чуть поодаль, скрестив ноги. — Так и умрешь когда-нибудь в одиночестве, и не встретив ни одного последователя своего Бога.
— Завались ты, грешник хуев. — взорвался последователь Джашина. — Из-за твоих блядских взрывов эта дура ударилась головой и забыла, кому поклоняется. Я бы вас всех порешал к хуям собачьим и принес в жертву Джашину-сама.
Не обращая внимания на перепалку между двумя нукенинами, Дайя бегло осматривала место, где оказалась. Холодный влажный воздух в купе с каменными стенами, потолком и полом явно дал понять, что она находится в какой-то пещере. Помимо нее в разных частях большого каменного зала находились еще шестеро мужчин. Девушка ощутила на себе тяжелый изучающий взгляд и, повернувшись в его сторону, увидела еще одно знакомое лицо — Итачи Учиха. Парень стоял практически в тени, опершись спиной и правой ногой на стену, и внимательно изучал Дайю.
— Так что, куколка, теперь молиться будем вместе? — противный елейный голос отвлек куноичи от изучения локации. Дайя перевела взгляд на нукенина, которого, судя по всему, звали Хидан, и встретилась с ним глазами, продолжая хранить молчание. Упрямо не отводя взгляд от малиновых глаз, Касай готова была поклясться, что видела, как в них плясали бесноватые огоньки. Девушке было очень страшно, но чувство гордости не позволяло ей проявить слабость и дать понять этим головорезам, что одним своим внешним видом они наводят ужас на юную куноичи.
— Хидан, а это случайно не твоя сестра? — снова хохотнул длинноволосый блондин в свойственной ему издевательской манере. — Ей бы еще глаза другого цвета, и все — можно спокойно принять за твою родственницу. Уж слишком вы похожи.
— Как же ты меня заебала, блондинка. У меня хотя бы секс намечается, а тебе нихуя не светит, кроме ебанных препирательств с твоим господином Сасори об искусстве. — с этими словами пепельноволосый вновь повернулся к Дайе. — Ты же хочешь поразвлечься перед смертью?
"Что? Нет, только не это..." — от мысли о предстоящем изнасиловании волосы встали дыбом, а руки покрылись гусиной кожей. Если мысль о том, что живой она отсюда не выйдет, Дайя еще могла допустить, то ужасающие образы насилия крепко засели в голове девушки и приводили ее в животный ужас. Ей сложно было представить, что кто-то может над ней надругаться: в мире шиноби это явление не было распространенным, и каждый подобный вопиющий случай крайне порицался и жестоко наказывался. Рука сама потянулась к сумочке, и, нащупав последний кунай, Дайя схватила его и собиралась поднести ближе к себе для защиты, но мощный удар ногой выбил оружие из рук девушки, отбросив кунай куда-то в сторону. Звещяний звук, постепенно удаляющийся и затихающий в глубине пещеры, таял так же, как и последняя надежда девушки остаться целой и невредимой. Горло сжали холодные пальцы и с силой сдавили:
— Вот же сука, — пальцы нукенина сжимали шею все сильнее. — Думаешь, что я тебе позволю просто игнорировать меня? Дохуя чего ты о себе возомнила, шлюха. — хватка ослабла, но в следующее мгновение девушка увидела, как рука парня взмыла вверх. Дайя инстинктивно подняла руки, закрывая лицо, и зажмурилась в ожидании очередной порции боли и унижений. Однако удар так и не последовал. Осторожно приоткрыв один глаз, Касай увидела, что занесенную для удара руку крепко держит другой ниндзя-отступник. Он был выше и крупнее Хидана, а красные склеры, обрамляющие зеленые глаза, угрожающе поблескивали в неярком свете.
— Хидан, успокойся. Дождись Лидера, пусть он решит, что мы будем делать с этой девчонкой. — рыкнул тот. — Да пошел ты нахуй, Какузу. Вечно ты влезаешь и все портишь. Как будто я не знаю, что ты уже в голове подсчитываешь сколько ебаных денег сможешь получить, если продашь ее на органы, бухгалтер хуев. — пепельноволосый выплюнул эти слова и, развернувшись, начал отходить к другим членам организации, молча наблюдавшими за разыгравшейся сценой.
— Да, и мы с тобой не закончили. — бросил Хидан Дайе через плечо. Девушка подтянула колени к груди и, приняв самое возможное удобное для себя положение, уперлась подбородком в сложенные на коленях руки.
"А где Гаара? — подумала Касай и еще раз осмотрела зал. Казекааге нигде не было. — У них получилось? Они смогли его спасти?"
Даже если шиноби Конохи действительно заполучили Гаару обратно, то единственное, что им остается — похоронить его со всеми почестями. От этих мыслей на глаза навернулись слезы. Крепко зажмурившись, девушка попыталась загнать слезы обратно: плакать нельзя, особенно сейчас. "Какаши-сенсей и Сакура обязательно за мной вернутся. А Наруто сможет расправиться с каждым по отдельности, как и хотел."
В центре зала возникли две фигуры: девушка с фиолетовыми волосами и высокий рыжий парень.
— Лидер-сама, девчонку доставил, как вы и приказывали. — Дейдара вскочил на ноги и поклонился. Ранее названный Лидер посмотрел на Дайю и кивнул:
— Это она, все верно. Спасибо. — рыжий парень развернулся и скомандовал: — Вставай и иди за мной.
Дайя, ни разу не шелохнувшись, упрямо продолжила сидеть и буравить спину Лидера взглядом. Все внутри бушевало от нарастающей злости и ненависти к Акацуке, как и к этому месту.
— На твоем месте, я бы не показывала сейчас характер. Ты не в том положении. — эти слова были произнесены настолько тихим голосом, что куноичи не сразу поняла смысл фразы, в которой явно ощущалась неприкрытая угроза. Несмотря на то, что сказана она была спокойным тоном, Касай решила не нарываться и уступить. Конан безразлично смотрела на Дайю и проводила ее взглядом, пока шиноби Конохи догоняла Лидера. Втроем они шли по узкому коридору, освещенному редкими факелами на стенах, пока не остановились возле небольшой двери.
— Пейн, Тоби должен присутствовать?
— Нет. Его присутствие на данном этапе необязательно.
Небольшой зал был залит холодным фиолетовым светом. Лидер и его спутница присели в кресла, взмахом руки указывая на третье свободное и приглашая Дайю присоединиться. Касай осталась стоять возле закрытой двери, игнорируя жест. Все надежды на то, что девушка с фиолетовыми волосами ей посочувствует и хотя бы поможет, не говоря уже о том, чтобы встать на защиту пленницы, разбились в том огромном зале пещеры.
— Первое — сбежать отсюда не выйдет, второе — для твоего же блага лучше не демонстрировать свой нрав, — начал Пейн. — Пока ты находишься в этом месте, ты — никто, просто наша собственность. Хочешь жить — делай то, что говорят.
Внутри Дайя ощутила прилив злости, которая начала подниматься все выше.
— С чего бы мне слушаться вас? И к тому же я здесь ненадолго, Какаши-сенсей с Наруто и Сакурой скоро придут за мной. — спокойным тоном заявила девушка, поборов эмоции и натянув маску безразличия. Лидер надменно усмехнулся:
— Думаешь, что они придут тебя спасать? А почему тогда позволили нам забрать тебя? Потому что для них было важнее спасение Казекаге. В моменте, когда нужно было расставить приоритеты, тобой пожертвовали, словно пешкой. Не пора ли сделать какие-либо выводы?
Насмешка, с которой были сказаны последние фразы, еще больше распалила огонь ярости в девушке, и она зло процедила сквозь зубы:
— Пока что вы чувствуете себя властелинами ситуации, но стоит Узумаке узнать, где вы меня держите и как со мной обходитесь, и он исполнит свое обещание: разберется с вами. С каждым из вас. По отдельности.
— Хах, а ты забавная девица. — фраза, выплюнутая в его сторону, рассмешила Пейна, и он почти засмеялся в голос, но в последний момент совладал с эмоциями и продолжил: — нам будет только на руку, если твой друг Наруто сам явится сюда. Он ведь тебе уже успел рассказать, что также является нашей целью?
Повисло молчание. Дайя не знала, что еще можно сказать, ведь все, что бы она ни сказала, вызывала только усмешку у Лидера организации. Оно и понятно: как минимум восемь нукенинов и она — простой чунин из Конохи. Ее угрозы выглядели смешными и напоминали пустые угрозы ребенка взрослому. Касай понимала и то, что нянчиться с ней здесь никто не будет, и чем раньше она переступит через свои моральные принципы, тем лучше для нее: целее будет.
— И что вы от меня хотите? — тихо спросила девушка, опустив взгляд. Нет, она вовсе не собиралась становиться покладистой по первому приказу, даже под угрозой смерти. Ей нужно было выиграть немного времени, чтобы придумать, что делать дальше. — Я нахожусь среди членов опаснейшей организации, являющихся ниндзя-отступниками своих деревень. Вряд ли вы нуждаетесь во мне как в шиноби.
— Ничего. Ты нам нужна как приманка, не более. Посвящать тебя в наши планы мы не планируем, так что вопросы можешь не задавать: все равно тебе на них никто не даст ответа. Ну, может пару раз сыграешь роль пушечного мяса. Нет предела совершенству, и мы до сих пор продолжаем время от времени тренироваться и улучшать способности.
***
Теплый летний день. Улицы Конохи, залитые солнечным светом и зеленеющие деревья, в чьих кронах гуляет легкий ветерок, словно сошли с картины художника. Казалось бы, все экзамены в школе шиноби позади, и впереди летние каникулы, наполненные свободой и беззаботностью. К сожалению, Дайя не обращала внимания на живописный пейзаж, пока шла домой, угрюмо глядя под ноги. Она снова получила не самый высший балл по экзамену. Предвкушая взбучку от матери, Касай медленно шла домой, шаркая ногами, оттягивая момент встречи.
— Мам, я дома. — тихо произнесла Дайя, аккуратно закрывая двери. В душе теплилась надежда, что старшая Касай, увлеченная готовкой, не услышит дочь.
— Привет, как дела в школе? Как сдала экзамен? — к несчастью, в этот раз юной куноичи не повезло, и она увидела мать, стоящую в дверях кухни и вытирающую руки полотенцем.
— Да все нормально. Может ты бы хотела узнать как дела конкретно у меня?
— Если ты приносишь домой хорошие оценки, значит, и дела у тебя хорошо. Ну, как сдала экзамен?
Дайя лишь протянула лист итоговой аттестации. Безмятежность на лице старшей Касай сменилось недовольством:
— Почему у тебя не высший балл по всем дисциплинам?
— Потому что у всех разные способности, мам.
— А как Сакура закончила учебный год? — С высшим баллом... — прошептала куноичи, опуская голову ниже, чтобы мать не заметила подступающие слезы обиды.
— Ну вот! Харуно молодец, почему ты не можешь быть как Сакура?
— Потому что я не она! — воскликнула Дайя срывающимся голосом. Слезы бежали по щекам, оставляя мокрые дорожки, а в носу неприятно защекотало. — Наруто вообще сдал с наименьшим баллом из всех нас!
— А меня не волнует твой Наруто. Ты же знаешь, у него нет семьи, и некому за ним проследить. Вот и ходит, как оборванец, в добавок ко всему и не учится. А лучше бы сейчас старался, чтобы в будущем стать достойным человеком. И ты должна смотреть на тех, кто лучше тебя, и равняться на них, а не опускаться до уровня Узумаке.
Слушать нравоучения стало невыносимым, и Дайя поспешила удалиться в свою комнату, чтобы дать волю эмоциям. Обжигающие слезы обиды душили и мешали нормально дышать, а в горле словно застрял ком. Уже сидя на кровати, куноичи позволила себе расплакаться в подушку.
"Лишь бы мать не услышала" — единственная мысль вытеснила остальные, но не смогла вытеснить чувство жгучей обиды на родителей. Младшая Касай хотела бы иметь более теплые отношения с родительницей, но ту, увы, волновала только ее успеваемость. Когда-то мать Дайи закончила Академию с высшими баллами по всем предметам, блестяще сдав экзамены, и теперь считала своим долгом постоянно напоминать об этом дочери, требуя от нее такой же успеваемости. Девушке хотелось обсудить с мамой происходящее: рассказать о том, как бездарно Наруто создает теневых клонов, как все девочки влюбились в молчаливого Саске, и что Дайе приглянулся представитель клана Хьюга - всегда серьезный и собранный Неджи. Но, к сожалению, мать интересовала только ее успеваемость, и она не имела ни малейшего понятия о том, что на самом деле происходит в жизни ее дочери. А что касается отца, так тот постоянно пропадал в недавно открытой кондитерской — пытался раскрутить будущий семейный бизнес. Так и получилось: мама сидит дома, не упуская возможности напомнить Дайе о том, что действительно важно в жизни, а отец, бывающий дома только по утрам и поздним вечерам, не имеет ни малейшего представления о происходящем дома и не может встать на защиту дочери, когда это необходимо. На любые попытки отстоять себя во время ругани мать любила напонимать о месте Дайи в доме — в углу под веником.
***
"Все правильно говорила мама, я — хуже всех. И заслуживаю то, что сейчас со мной происходит. Пейн очень верно подметил — я никто."
Поток невеселых мыслей и воспоминаний прервал громкий стук хлопка деревянной двери, отлетевшей от сильного удара, о каменную стену.
— Насекретничались? Я ее забираю, время вечерней молитвы. — в дверном проеме стоял Хидан и указывал косой на Дайю.
— Что ты себе позволяешь? Забыл, куда врываешься? — молчавшая все время Конан недовольно воскликнула, возмущенная действиями нукенина.
— Да мне поебать на ваши "собрания" — видимо, на последнем слове пепельноволосый пытался перекривлять Лидера и состроил гримасу. — Если я сказал, что она идет со мной, значит так нужно.
— А с чего ты взял, что я тебе это позволю? — в перепалку вступил Пейн. — Она не более чем расходный материал, как и те, что погибли в бою с шиноби Конохи.
Хидан оскалился, и, сделав подсечку, ловко вернул косу в руку, приняв боевую стойку:
— Мне похуй на твои планы, повторю еще раз. Девчонку я забираю себе, а если будешь и дальше пытаться мне помешать — сначала принесу в жертву Джашину-сама, а затем убью.
Лидер задумался о чем-то, а затем легко кивнул:
— Хорошо, забирай.
Хидан довольно улыбнулся и, закинув косу за спину, махнул рукой в сторону выхода:
— Пошли, нас ждут ебать какие важные дела.
Блондин пугал Дайю, но в то же время он был гарантом того, что ближайшее время ее никто не тронет: даже Лидер отступил, предпочев не вступать в открытую конфронтацию. Если выбирать между постоянным страхом за свою жизнь и обманчивым недолгим чувством безопасности, девушка предпочла бы второе. Взглянув на Пейна и получив от него утвердительный кивок, Дайя развернулась и пошла за Хиданом.
***
— Все идет как нельзя лучше. — Лидер откинулся в кресле. — Хидан так легко проглотил наживку.
Конан подошла к двери и выглянула в коридор, чтобы убедиться, что рядом с ней никого нет, и плотно ее закрыла.
— Есть какие-нибудь вести о Сасори?
— Он уже здесь, у себя в мастерской. Тоби пришлось вмешаться, потому как исход битвы был явно не в сторону нашего кукловода. Думаю, девчонке пока не следует знать, что Харуно и Чие мертвы.
— Ему что-нибудь нужно?
— Не думаю, все необходимое для лечения имеется в мастерской.
***
Уже знакомый коридор, тускло освещенным редкими факелами, пугал своими темными, мало освещенными частями. Казалось, что там обитала настоящая тьма. Нет, не та, что окутывает после захода солнца, эта тьма была другой — прикоснись к ней и почувствуешь что-то холодное, вязкое и склизкое. Еще и постоянная болтовня Хидана над ухом утомляла. Дайя не имела ни малейшего представления о том, кто же такой Джашин-сама, и почему она должна в него верить. Из тьмы выросла высокая фигура, прожигающая зелено-красными глазами.
— Ведешь на убой? А Лидер разрешил?
— Завались, Какузу. Даже эта куколка уже поняла, что важнее всего в этой жизни. А не твои блядские деньги, только о них и можешь говорить. Она остается со мной.
Глаза казначея сузились:
— Вот как, а содержать ее будешь из своего пустого кармана?
— Ой, блять, с тебя не убудет, если выделишь капельку ебанных денег и на нее. У тебя и так дохуя подработок, в которых мне приходится принимать участие.
— Эти подработки нужны, чтобы заработать больше денег для организации, а ты собираешься их спустить на свою девку? Она все равно скоро умрет, и такой как ей — не место среди нас. — А вот это мы еще посмотрим. У ебанных бухгалтеров не спрашивали.
В следующее мгновение трехзвенная коса, чудом не задев Дайю и пролетев в миллиметре от ее лица, оказалась выставленной перед Хиданом для защиты, блокируя удар кулаком Какузу.
— Почти подловил. — самодовольно произнес блондин. — Можем попиздеть по-другому, убьешь меня — твоя взяла.
Какузу еще какое-то время смотрел на Хидана тяжелым взглядом, а затем, убрав руку, молча стал вполоборота, пропуская пару пройти дальше по коридору. Было страшно поворачиваться к нему спиной, и Дайя аккуратно посматривала за спину, все больше и больше отдаляясь от казначея.
Маленькая комната встретила запахом затхлости вперемешку с сыростью. Хидан плюхнулся на кровать, махнув гостье рукой в сторону одиноко стоящего у противоположной стены стула.
— Видел у тебя кулон. Давно веришь в Джашина-сама?
Мысли завертелись с бешеной скоростью: "Сказать ему правду о том, что не знаю кто это, или попытаться соврать? Вряд ли получится: одна единственная догадка, что это Бог, которому поклоняется нукенин, вряд ли мне поможет. А у этого блондина явно не в порядке с головой."
— Я не слышу ответа. — раздраженно напомнил о своем существовании Хидан.
— Я.. Я знаю только то, что это какой-то Бог.
— Какой-то, блять, Бог? Тогда какого хуя ты, пизда тупая, посмела надеть ЕГО кулон себе на шею? Я тебе сейчас покажу, какой это Бог.
С этими словами блондин подошел к девушке и, не спрашивая разрешения, грубо хватил ее за руку, разрезав одним из трех лезвий косы мягкую нижнюю часть большого пальца. Дайя тут же одернула руку на себя, зажимая рану, но нескольких капель крови, оставшихся на лезвии, хватило: Хидан, распоровший и себе часть ладони, нарисовал на полу кровью знак, аналогичный знаку на кулоне, и с наслаждением слизал красные капли с косы, после чего его тело покрыл черно-белый рисунок, напоминающий скелет. С диким смехом нукенин распорол себе наружную часть предплечья, внимательно следя глазами за Касай. Руку девушки пронзила острая боль, словно парень распорол руку не себе, а ей. Из зияющей раны с рваными краями хлынула кровь, с каждой новой пульсацией сердца в унисон усиливалась боль. Дайя закусила губу, чтобы не закричать, но после того, как почувствовала боль, аналогичную прошлой, уже в левой ноге, не смогла сдержаться и закричала в голос.
— Да-а, кричи. Кричи сильнее. — дикий смех перешел в безумный — Теперь ты поймешь, что такое страдать. Черт, как же это пиздато.