Глава 10
— Ты хочешь сказать, что они еще тогда были любовниками? — посмотрел Артур на эсбэшника, и Роман утвердительно кивнул.
— Уверен. Хоть сотрудники этого не говорят. Но не стали же они ими вдруг?
Тагаев сцепил пальцы в замок и уперся лбом.
Известия Роман принес неутешительные. Владелец судна, Орхан, вскоре после тех событий продал гулет и купил яхту. Довольно приличную яхту. А потом вместе с братом и любовницей был задержан властями с крупной партией наркотиков.
Сейчас все трое отбывают срок, мужчинам дали по двадцать лет, любовнице Орхана шестнадцать. Ею оказалась та самая Настя Никитина, которая назвалась его, Артура, спасительницей. Никаких следов второй Насти на судне обнаружить не удалось.
— Там было всего три человека экипажа, Артур Асланович. Капитан, он же брат владельца, и двое матросов. Они тоже проходили как свидетели, и там действует программа защиты. Мы, конечно, могли поднажать, но тогда возникли бы проблемы с властями. Так что поднажать не вышло, а сами парни сразу пошли в отказ. «Ничего не помним, ничего не знаем». Я пытаюсь сейчас найти возможность связаться с кем-то в тюрьме, где держат Никитину, но сами понимаете, какие шансы. А заставить ее говорить тем более никаких. И вряд ли она признается, что незаконно получила от вас вознаграждение, Артур Асланович. Деньги ваши на яхту и ушли, она в купчей указана как долевая
— Черт, — Тагаев с силой опустил кулак на стол. — И что, на том корыте больше никого из персонала не было?
— А сколько там надо? — пожал плечами Роман. — Капитан да два матроса.
— Ну как? А горничные, а стюард, а повара? Официанты, охрана...
— Артур Асланович! — эсбэшник посмотрел на него как на городского сумасшедшего. — Какой стюард? Какие повара? Откуда? Готовил одни из матросов, он по совместительству повар. И официантка. Одна или две, тут уж не поймешь. Убирали они же, да и сколько там тех кают?
— Какой у нас выход? — снова сцепил пальцы Тагаев. Роман пожевал губу.
— Опрашивать пассажиров, только так. Я уже дал поручение достать списки. У меня вот какая мысль возникла, Артур Асланович. А что, если этот Орхан своих сотрудников под видом туристов оформлял? Чтобы медицинскую страховку не оплачивать и налоги?
— Хорошая мысль! — подумав, кивнул Тагаев.
— Да, тогда легко можно еще пару-тройку человек на работу взять, а при случае их кышнуть. Ну при форс-мажоре каком-то, вот как у вас случился, к примеру. И тогда он ни клятый, ни мятый, Орхан. Все туристы, не прикопаешься. Единственное, с пассажирами засада.
— С пассажирами? Почему?
— Ну, те, как захотят говорить, вспомнят-не вспомнят. Не забывайте, курорт международный, и гулет хоть и бюджетный, но это смотря по каким меркам.
— Ну да, — задумчиво проговорил Артур, — наш системщик в свадебное путешествие поехал.
— А я о чем. Если на гулете были отдыхающие-иностранцы, нам проще по месту нанять детективов. А потом уже самим беседовать.
— Действуй, — разрешил Тагаев, — только чтобы был результат. А разве по списку не видно, соответствует ли количество отдыхающих количеству спальных мест?
— Так они иногда каюту капитана для отдыхающих переоборудуют, тут надо всех шерстить.
— Но если Никитина уже тогда была любовница этого Орхана, значит она назвалась другой Настей намеренно? — Артуру была омерзительна мысль, что он опустился до девки, которую пользовал владелец этого вшивого гулета.
— Выходит, что так, — подтвердил Роман.
— Ты понимаешь в чем дело, Рома, — Тагаев уперся ладонями о стол, — она знала обо мне вещи, которые могла знать только та Настя, настоящая. Другая. Если она, конечно, существует.
— Выясним, Артур Асланович, — Роман встал, но Тагаев его остановил.
— Погоди, послушай. Пока детективы рыть будут, ты вот что. Пошерсти-ка мне семейку одну. Савицкие. Анастасия — владелица свадебного агентства, в котором Ариана планирует разместить заказ. Они называют его салон, но по объему услуг это агентство. «Три Д». У нее дети, трое. Тройня, — он поправился, и у Романа округлились глаза. — Да. Отца нет. Меня интересует этот человек.
— Хорошо, Артур Асланович, — эсбэшник направился к выходу, и Тагаев окликнул его уже у самых дверей.
— Рома!
Тот обернулся.
— Только очень аккуратно. Она не должна ничего знать.
Роман серьезно кивнул и вышел, а Артур открыл ноутбук и вошел в почту. Во входящих висело письмо от салона «Три Д» со ссылкой на облачный диск. Затребованные им видео выбранных Арианой локаций. Быстро как она сориентировалась, Анастасия.
Упаковала заботливо и отправила, стоило ему только ступить за порог.
Это его почему-то особенно бесило.
А сама на свидание умотала. Куда там этот ушлепок ее пригласил?
Куда бы ни пригласил, найти ее не проблема. Надо вернуться к офису и проследить, с этим Артур сам в состоянии справиться, тут не обязательно подключать службу безопасности.
Письмо Тагаев даже открывать не стал. Захлопнул ноутбук, сунул под мышку и пошел к машине. Ему надо своими глазами убедиться, что там за Дмитрий и какие у них с Анастасией отношения. Единственное, он не знал, зачем ему это знать. Но покопаться в себе можно будет позже. Когда он сделает то, что собрался сделать.
* * *
— Мам, красиво получается? — раз в десятый спрашивает дочка, заглядывая мне в глаза.
— Очень, — говорю, — только не вертись. Щипцы горячие.
Я делаю ей прическу для выступления. Мы уже почти закончили, волосы Дианки уложены в локоны, осталось завить челку.
У нее волосы густые, локоны получаются крупные, я вожусь с ними уже больше часа. Но все делаю старательно, потому что, если получится не так, как должно быть у настоящей цветочной феечки, моя девочка очень расстроится.
— Ну что, вы скоро? — вбегают близнецы, и я в который раз мысленно возношу благодарность доброму Боженьке, что у меня два мальчика и только одна девочка.
Давид и Данил одеты в костюмы-тройки с бабочками, несколько дней назад моя парикмахер сделала им модные стрижки. Сейчас Стефа прошлась по их волосам воском, и... все. Все! А если бы мои тридэшки поменялись местами, и у меня родился один мальчик и две девочки?
Две пары крылышек украсить блестками, приготовить два красивых платья и две пары туфелек. Три часа на прически.
Дальше представляю, что они все трое могли родиться девочками, и меня бросает в холодный пот.
Три пары крылышек... Полдня на прически...
Встряхиваю головой, прогоняя пугающие мысли. Откладываю щипцы и сбрызгиваю локоны лаком. Дианка поворачивается к зеркалу, ахает, прижимая ладошки к щекам, а потом бросается мне на шею.
— Мамочка, какая я красивая!
Целую дочку в носик и поворачиваюсь к мальчикам.
— А вы какие у меня красавцы! Идите я вас поцелую.
Парни с готовностью подставляют мордахи. По этой причине я редко крашу губы. Иначе мои дети будут ходить перемазанные помадой или блеском.
— Значит Артуру тоже понравится моя прическа! — удовлетворенно говорит Ди своему отражению, и на меня будто выливают ведро холодной воды.
Я со вчерашнего вечера усердно запрещала себе думать над тем, что сказала Стефа. Неимоверными усилиями боролась с собой, убеждая себя, что была права. Что Тагаев тогда был заодно со своей матерью.
Утром проснулась с твердой уверенностью, что все это полная ерунда. Что и химия, и судьба — результат чрезмерного увлечения Стефкой любовными сериалами. И, конечно, следствие профдеформации*.
Но стоило малышке вспомнить об Артуре, как все мои усилия оказываются напрасными. А улыбающиеся физиономии мальчишек вызывают дикий приступ угрызения совести.
Мои сыновья в самом деле красавчики. Как и их отец. Они не показывают так открыто, как сестра, но я вижу, что они тоже с нетерпением ждут встречи с Тагаевым. Неужели это правда, и дети интуитивно потянулись к собственному отцу?
Кто в этом случае я, думать неприятно. Особенно если хоть на секунду допустить, что Артур тогда меня не слышал...
Подъезжаем к дому культуры, где будет проходить отчетный концерт, и идем в гримерку. Там я прикрепляю Дианке крылышки, распрямляю оборки на платье, поправляю прическу. Одергиваю на мальчиках пиджаки и целую всех поочередно в щечки.
Все. Теперь можно идти в зал, занять место и, наконец, расслабиться. На ходу бросаю беглый взгляд в большое зеркало в полный рост. На миг останавливаюсь, поправляю платье и взбиваю волосы.
За что люблю своего парикмахера, это за ее волшебные руки. Она так умудряется подстричь мне волосы, что для хорошей прически достаточно их вымыть и высушить. А иногда даже хватает нанести какое-нибудь средство для ухода. И они сами ложатся в прическу. На другое у меня просто нет времени.
Зал уже наполовину заполнен родителями, высматриваю свободное место. Взгляд натыкается на высокую фигуру в костюме, и окружающий мир начинает плавно покачиваться. Как будто я плыву на корабле.
Тагаев призывно машет рукой, похлопывая по сиденью кресла рядом с собой. Досадливо закусываю губу и понимаю, что слишком долго таращусь на отца своих детей. А теперь сделать вид, будто я его не вижу, и пройти мимо не получится.
— Вы очаровательны, Анастасия Андреевна, — с ухмылочкой говорит Тагаев, и я благоразумно принимаю комплимент как дань вежливости. Относиться к его словам всерьез с моей стороны слишком самонадеянно.
— Благодарю, — киваю как можно более нейтрально и сажусь через кресло от него. Мало ли по чем он там хлопал.
Артур хмыкает и пересаживается ко мне ближе.
— А где же ваши сыновья? — интересуется он, и я снова чувствую себя подлой разлучницей. Потому что это и его сыновья тоже.
— Готовятся к выступлению, — отвечаю, пряча волнение. А Тагаев удивленно разворачивается ко мне лицом.
— Так ведь у них нет слуха. Или, может, они танцуют?
— Нет, танцоры с них еще хуже, чем певцы, — вздыхаю. — Они будут подыгрывать Дианке на бубне и треугольнике.
Лицо Тагаева забавно вытягивается, и мне становится неспокойно. Как бы я не сболтнула лишнего. Предчувствия меня не обманывают.
— Надо же! — восклицает он. — Серьезно? Быть того не может!
— Это почему? — чувствую себя уязвленной, как будто Тагаев меня упрекнул в том, что я родила ему бесталанных сыновей. Тут же спешу за них заступиться. — Может, слуха у них и нет, но чувство ритма у мальчиков отличное.
— Я тоже в садике играл на треугольнике, — радостно сообщает Артур, а я хоть убейся, не понимаю, чему он так радуется. — Это единственный музыкальный инструмент, который мне доверили!
Бубню под нос соболезнования и замолкаю, потому что начинается концерт. Дети нашего сада танцуют, поют, читают стихи. Они так стараются, что мне их всех жалко, и я уже сбила ладони, аплодируя маленьким артистам.
Тагаеву явно скучно. Он посматривает по сторонам, разглядывает потолок, но чаще всего замечаю, как он косится в мою сторону. Тянет съязвить, что такими темпами до свадьбы он рискует окосеть окончательно, но вовремя вспоминаю, что Артур мой заказчик. Коммерческая этика, чтоб ее...
Зато, когда на сцену выходят мои три «Д», мой скучающий сосед преображается на глазах. Садится ровно, стискивает поручни кресла и, не отрываясь, смотрит на сцену. А я, ругая себя на чем свет стоит, периодически кошусь на широкую ладонь, сжимающую подлокотник в нескольких сантиметрах от моего тела.
И вспоминаю.
Как эти ладони лежали на руле автомобиля. Как обнимали за плечи Давида и Даньку. Как сдавливали мне талию и гладили спину...
Такими темпами, если кому и суждено окосеть до тагаевской свадьбы, так точно не Артуру.
Тагаев завороженно слушает, как поет наша с ним дочь, а наши с ним сыновья по очереди ударяют в бубен и треугольник. Данька в бубен, Давид в треугольник.
Их лица предельно серьезны и сосредоточены, и мне непонятно, почему Тагаев безостановочно улыбается.
— Какой у вашей дочери чудный голос! — шепчет он мне в ухо, и я смягчаюсь.
— Это от Стефы, — шепчу в ответ, тоже стараясь попадать в самое ухо, чтобы не мешать выступлению. — Точнее, от моей мамы. Они со Стефой близнецы. Были. Стефа занимается с Дианкой, она раньше преподавала вокал.
Когда выступление завершается, Артур хлопает так, что я начинаю опасаться за барабанные перепонки сидящих перед нами зрителей.
Судя по их недовольным лицам, они тоже опасаются, но Тагаеву явно на это наплевать.
— А кто парней уговорил с сестрой выступать? — спрашивает Артур, наклонившись ко мне, и у меня вдруг начинают дрожать руки. И коленки. — Тоже Стефа?
— Нет. Они сами. Мои дети все делают вместе, если это возможно. Дианка бы тоже ходила на футбол, но у нее так ни разу и не получилось попасть по мячу, — увлеченно рассказываю, пока не спохватываюсь. И тушуюсь. — Извините. Это уже неважно.
Артур поворачивает голову, и наши глаза оказываются очень близко. Совсем-совсем. Очень в опасной близи. Если бы я стояла, мои ноги точно бы подломились.
— Важно. Мне важно все, что касается ваших детей, Анастасия.
Его губы совсем рядом, дыхание щекочет шею. Я поворачиваю голову, чтобы ответить, но Артур наклоняется еще ниже, и наши лица случайно соприкасаются.
Показалось, или в воздухе сверкает молния? Кажется, я все же была несправедлива к тетке... Отодвигаюсь и делаю глубокий вдох.
Прикусываю язык, чтобы не спросить: «Почему?» Наверное, боюсь услышать ответ. Вместо этого говорю, стараясь придать голосу побольше беззаботности.
— Стефа подобрала им инструменты. Она как-то сказала, что, если салон прогорит, мы с детьми всегда заработаем себе на жизнь, выступая в переходах. Или электричках.
Артур смеется, и мои щеки приобретают все возможные оттени красного. К счастью, Тагаев этого не замечает.
— Значит, это она выбрала Данилу бубен, а Давиду треугольник?
— Да. У Данила со слухом хоть какие-то проблески. У Давида совсем никак.
Артур откидывается на спинку и продолжает улыбаться. А мне не смешно. Вот ни капли. Потому, что я вдруг ясно представляю себе маленького Тагаева с треугольником. Один в один мой Давид, только с черными глазами. И от этого мне делается совсем плохо.
*Профдеформация — негативное влияние профессиональной деятельности на человека.