Глава 12
Дианка ахнула и завороженно уставилась в зеркало, прижав к щекам ладошки. За ее спиной мерцали прозрачные крылышки, которые выглядели как настоящие. Артур не ожидал, но смотрелись они очень прилично. Намного лучше тех, что шли в комплекте к костюму.
Данил с Давидом тоже были заняты — примеряли плащи Бэтмена и Супермена. Ответственный за реквизит Сергей демонстрировал парням новые приобретения студии.
— Мамуль, смотри, — прошептала Дианка, — они же настоящие!
— Очень красивые крылышки, доченька, — Анастасия склонилась к ней и погладила по голове. Обернулась на размахивающих плащами сыновей и улыбнулась. Тепло улыбнулась, без того ехидного прищура, к которому Тагаев уже начал привыкать.
Он стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Смотрел на сияющее личико Дианки, на довольные улыбки мальчишек и на непривычно задумчивую их мамашу. И поражался, каким пустякам они способны радоваться. Радоваться искренне и на всю катушку.
Копеечным крылышкам. Раскрашенным лоскутам ткани.
Анастасия в свою очередь радовалась тому, что счастливы ее дети. Во взгляде, случайно брошенном на него, явно сквозила благодарность, и от этого охватывало чувство близкое к эйфории. Впору самому начать прыгать по студии, как Данил с Давидом.
— А мне их можно немножко поносить? — спросила Дианка у матери.
— Не знаю, спроси у Артура Аслановича. Наверное, можно, — ответила та, и девочка сделала шаг к Артуру.
Он тут же отлепился от стенки и присел перед малышкой на корточки. Почему-то казалось важным разговаривать с этими детьми так, чтобы они видели его глаза. И не снизу вверх, а на одном уровне.
— Это твои крылышки, Ди, — сказал Артур, поправляя ремешки, к которым они крепились. — Теперь ты можешь их носить все время. И даже спать с ними.
— Как настоящая фея? — в распахнутых зеленых глазищах, один в один как у ее мамы, искрились крохотные звездочки.
— Конечно, — кивнул он, — самая настоящая.
— Спасибо! — девочка порывисто обвила его шею маленькими ручками, и вот тут Тагаев испытал настоящий болевой шок.
Будто ему задвинули под дых. Дышать стало тяжело, к горлу подкатил ком.
Артур осторожно обнял узкие плечики — девочка напоминала ему изящную фарфоровую куколку, которую легко сломать или разбить. А потом поднял глаза и увидел Анастасию. И его снова будто пробило.
В ее глазах стояли слезы, самые настоящие. Блестели и переливались от светодиодных ламп. Тагаев ни за что бы не поверил, что она способна плакать, особенно в его присутствии.
Девушка заметила и отвернулась, отчаянно моргая в надежде, что слезы высохнут сами по себе. Артур решил сделать вид, будто ничего не заметил. Еще раз поправил Дианке крылышки, подозвал разошедшихся близнецов и достал из бумажника несколько купюр.
Положил на стол, не обращая внимания на возражения ответственного за реквизит Сергея, и они все впятером вышли из студии.
Тагаев дождался, пока дети усядутся в кресла, пристегнутся, и открыл дверь перед Анастасией. На удивление, она не стала спорить, молча села на пассажирское сиденье.
Она молчала, пока он выруливал с парковки. Все оставшееся время, которое они провели вместе, тоже молчала. И это очень не нравилось Артуру.
Лучше бы говорила. Язвила, поддевала его, придумывала всевозможные прозвища.
А она продолжала молчать. Задумчиво смотрела на детей и ковырялась в мороженом. При этом поглядывала на него странным взглядом, как будто хотела что-то сказать.
Дети остались от мороженого в восторге. Артур привез их в итальянский ресторан, где делали самое вкусное. Какое хочешь. И шоколадное, и клубничное, и банановое, и черничное, и клюквенное. А еще манго, киви и даже гранатовое. С орехами, со сливками и с шоколадными шариками.
Они сначала долго выбирали, потом начали пробовать друг у дружки и меняться. Данил с Давидом поменялись клубничным и банановым шариками, потом Данил поменялся с Дианкой на киви. Пришли к выводу, что Давиду, как и Артуру, больше всего нравится шоколадное, Данилу — банановое, а Дианке — клубничное.
Анастасия вежливо поблагодарила и снова замолчала. Артур проводил их до самого дома. Она заехала машиной во двор, а он вышел из автомобиля и остался стоять у ворот, раздумывая, как бы напроситься на чай, кофе, стакан воды... Да на что угодно, только бы не уезжать прямо сейчас.
— Попрощайтесь с Артуром Аслановичем и поблагодарите, — строгий голос Анастасии вернул к действительности. Что ж, похоже, рассчитывать можно только на воду, да и то здесь, у ворот.
Дети подбежали к нему и выстроились полукругом.
— Ты еще приедешь? — спросил Данил.
— А когда? — спросил Давид.
Артур снова присел на корточки.
— Конечно. Надо подумать, куда мы можем с вами вместе съездить. И с мамой, — спохватился вовремя, увидев поджатые губы Анастасии.
Дианка подошла ближе и глубоко вздохнула.
— У тебя есть крылышки?
— Нет, — удивленно качнул головой Тагаев, — а что?
Она снова вздохнула и начала стягивать с плеч ремешки. Сняла и протянула крылья Тагаеву.
— Возьми. Тебе ведь тоже нужно.
— Мне? Зачем? — не понял Артур. — Разве я похож на цветочную фею?
— Но у тебя же нет, — непонимающе хлопнула ресницами Дианка, — а я целый день носила. Теперь я дарю их тебе.
Взгляд Анастасии изменился на привычно мстительный.
— Берите, Артур Асланович. Наденете завтра на совещание.
Тагаев бережно взял крылышки, быстро соображая, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации. Забрать крылышки у ребенка он не мог, но отказаться от такого ценного подарка было настоящим свинством.
— Спасибо, детка. А знаешь, что? Давай пусть они лежат у тебя. Ты их носи, пожалуйста, а если мне понадобится, я у тебя попрошу.
И победно взглянул на ошарашенную Анастасию.
Он пожал мальчикам руки, еще раз попрощался с Дианкой и направился к машине, как тут его окликнула Анастасия.
— Артур Асланович, уделите мне несколько минут. Я отведу детей и вернусь.
Тагаев остался, гадая, с чего такой официоз. Но поинтересоваться не успел, Анастасия уже вернулась.
— Я хотела убедиться, что дети нас не слышат, — она говорила, тяжело дыша, как спринтер. — Артур Асланович, я запрещаю вам видеться со своими детьми.
* * *
Мне его даже жаль становится, Тагаева, такое у него сейчас потерянное лицо. Но детей мне жальче, и я усиленно стараюсь не замечать пронзительно-застывшего выражения его глаз.
— Я могу узнать, почему? — глухо проговаривает Артур, глядя на меня в упор.
— Конечно, — делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю. Получается с трудом. — Вы увлеклись, Артур Асланович. Я очень благодарна за то, что вы уделили моим детям столько времени, но это пора заканчивать.
— Мне показалось, я ничем их не обидел, — Артур продолжает все так же глухо, а у меня сердце проворачивается в груди вокруг своей оси.
— Что вы, конечно, нет. Наоборот, вы к ним очень внимательны, прям отец родной, — вырывается непроизвольно, и я впиваюсь ногтями в ладони. Балда. Ну что у меня за язык?..
— А это плохо? И почему сразу отец? Мы подружились с вашими детьми, и потом, им же нравится...
— Нравится! — чувство вины испаряется, как и не было, и я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть. — Еще бы им не понравилось! Вот только скажите, что мне делать потом, когда вы наиграетесь, когда вам надоест водить моих детей по киностудиям и ресторанам?
— С чего вы взяли, что надоест?
— Вам напомнить, зачем вы пришли в мой салон, Артур Асланович? — переплетаю руки на груди, чтобы хоть немного унять щемящую боль. Тагаев отводит взгляд, а я продолжаю. — Забыли? Так я напомню. У вас скоро свадьба. И вряд ли новоиспеченная госпожа Тагаева придет в восторг от таких друзей. К тому же, рискну предположить, у вас будет чем заняться. Империи Тагаевых нужны наследники, вы ведь для этого женитесь, верно? А теперь представьте, что будут чувствовать мои дети, когда вы их бросите. Снова.
Похоже, меня понесло, но мне уже все равно. Выпаливаю все на одном дыхании и вижу, как округляются глаза Артура, как по лицу пробегает тень. Он закрывает глаза и отворачивается. Кажется, тихо матерится сквозь зубы, но тут я утверждать не берусь.
— Простите, я об этом совсем не подумал, — говорит он, сцепив зубы. — Вот только что, если я не собираюсь никого бросать?
— Оставьте это для дешевых мелодрам, Артур Асланович, — пренебрежительно кривлюсь и машу рукой. — А мы с детьми обойдемся. Кстати, в каталогах, которые вы унесли из салона, есть визитка. Это те самые конкуренты, которых я вам рекомендовала. А я отказываюсь заниматься вашим бракосочетанием.
— Посмотрим, — Тагаев прищуривается, и в его глазах вспыхивает хищный блеск. — Я вас услышал, Анастасия Андреевна.
Разворачивается и идет к машине, а я смотрю ему вслед, все так же впиваясь ногтями в ладони.
* * *
У меня так и не хватило духу сказать детям, что Артур больше не придет. Весь вечер мальчики хвастались Стефе плащами и носились по дому как угорелые. Дианка не снимала крылышки пока не пришло время укладываться спать.
Крылышки мы повесили у нее над кроватью, и перед сном мои тридэшки прожужжали мне все уши, какой Артур замечательный. Но я не собиралась отступать от принятого решения. Потому что Артур вскоре станет женатым мужчиной, и когда я ему об этом напомнила, он не стал возражать.
Вот только оброненная Тагаевым фраза, что он не собирается бросать моих детей, не давала покоя. Стефка сорвала голос, допытываясь, что случилось, но я ей так и не ответила. Не смогла. А как сказать, что я ждала от Артура совсем других слов?
Каких? Наверное, что он передумал. И что он не женится на Ариане, и что расторгает помолвку. О том, что я наивная дура, я, кажется, уже говорила, и не раз.
Впрочем, помолвки еще не было, но это уже ничего не меняет. Полночи я проворочалась, утром встаю с красными глазами и бреду в ванную. Долго плещу в лицо холодной водой, потом становлюсь под теплые водяные струи. И к завтраку выхожу вполне посвежевшей.
— Я отказала Тагаеву в подготовке его свадьбы, — говорю Стефе, отправив детей усаживаться в машину, — и послала. К Бариновым.
— Совсем уже? — Стефка разве что пальцем у виска не крутит. — Это еще почему?
— Так захотелось, — отвечаю с деланным равнодушием. Но тетку провести мне удается редко, и сейчас явно не тот случай.
— Поругались с Тагаевым? — спрашивает она совсем другим голосом, и меня сразу же тянет разреветься.
— Он слишком привязывает к себе детей, Стефа. Артур наиграется, а они потом будут страдать, когда ему надоест.
— Правильно. А знал бы он, что это его дети, то не надоело бы, — поджимает губы Стефа.
— Он женится. Вот пусть и женится у Бариновых.
— Настька!
— Стефа!
Минута молчаливой перепалки взглядами, и Стефания сдается.
— Нет у тебя сердца, — качает головой с укоризной, и мы расходимся по машинам.
Отвожу детей в сад. Они как чувствуют, поглядывают на меня с заднего сиденья, но ничего не спрашивают. Сдаю их в сад и еду в офис.
Еще в дверях ощущаю напряженную атмосферу. Вхожу в кабинет и вижу безмятежную Ариану, закаменевшего Тагаева и натянутую струной Стефу. Да уж, день не задался с самого утра. Но я слишком хорошо воспитана той же Стефой, чтобы послать будущую чету Тагаевых, не поздоровавшись.
— Здравствуйте, Ариана. Здравствуйте, Артур Асланович, — у меня даже получается приветливо улыбнуться. По крайней мере, я надеюсь, что приветливо. И как только собираюсь отправить их к конкуренту, Тагаев меня перебивает.
— Я посмотрел все, что вы нам предложили, и принял решение. Все мероприятия будут проводиться на моем острове. В первую очередь из соображений безопасности. И из других соображений тоже. Там достаточно локаций, много места, на территории есть коттеджи для размещения гостей.
Хочу возразить, но он не дает даже рта раскрыть.
— Считаю, что вы должны все увидеть своими глазами, Анастасия Андреевна. Поэтому идите домой собирать вещи, свои и детей. Мы вылетаем завтра в десять.
— Детей? — чуть не вскрикиваю я. — Каких детей?
— А у вас есть еще какие-то дети кроме вашей тройни? — недоуменно осматривает меня с ног до головы Тагаев.
— Я никуда не полечу, — говорю возмущенно, — а мои дети тем более.
— Полетите, — невозмутимо отвечает он, — еще и как.
И пододвигает ко мне по столу договор на обслуживание между Тагаевым Артуром Аслановичем и директором салона «Три-Д» Савицкой Анастасией Андреевной. Под моим именем стоит витиеватая подпись.
Пораженно рассматриваю подписанный документ, поднимаю глаза и натыкаюсь на печальный взор Арианы, торжествующую ухмылку Тагаева и чуть виноватый взгляд родной тетки.
Эх, Стефка, Стефка. Предательница...
— Не волнуйтесь, им там понравится, — змеиным тоном говорит Тагаев. — Море, солнце, свежий воздух. Даже есть небольшое поле, где мы с вашими сыновьями можем поиграть в футбол. Пока вы будете работать, уважаемая Анастасия Андреевна.
Я крепко сцепляю зубы, чтобы не начать ругаться. Потому что я приличная и воспитанная. Да...