Глава 24
— Почему он там лежит?
— Он спит.
— А почему там?
Ответа не последовало, из чего Артур сделал вывод, что его ребенок вместо ответа пожал плечами. Кто из них, Данил или Давид, определить не смог, потому что говорили они шепотом. И спрашивала, конечно, Дианка.
Тело ломило с непривычки. Тагаев не был нежной Принцессой На Горошине, но твердый пол с тонким прикроватным ковром оказался совсем неудобным. Он решил, что пора просыпаться, и открыл глаза.
Над ним нависли три любопытные детские мордашки и внимательно его разглядывали.
— Привет, — сказал Тагаев.
— Доброе утро, — дружно ответили дети. Воспитанные...
— Ты спишь на полу? — спросил Данил. Артур кивнул.
— А почему? — спросила Дианка.
— Ты так все время спишь? — Давид склонил голову набок, и Артур вспомнил, что тоже так делает. Когда его что-то удивляет.
— Нет, конечно, — он попытался встать и тут же схватился за спину. — Ауч!..
Дети недоуменно переглянулись.
— Спина, — простонал Тагаев, — я потянул спину. Здесь очень твердо.
— Надо спать на кровати, — свела бровки Ди, и Артур сразу почувствовал себя школьником.
— Я сплю, — попробовал он оправдаться, — каждую ночь. Но сегодня на моей кровати спали вы, и я не хотел вам мешать.
Дети продолжали молча смотреть на отца, и он счел нужным пояснить:
— Я перенес вас сюда из спальни Давида. Я не думал, что все так серьезно. Простите меня, — добавил, и в груди отпустило.
Три пары зеленых глаз несколько раз моргнули, но ответа Артур не услышал. И не надо. Он не для них говорил, а для себя. Осторожно сел на полу и выпрямил спину. Надо бы в душ.
Обвел притихших детей прищуренным взглядом и скомандовал:
— Давайте умываться. Скоро придет бабушка, я пригласил ее на завтрак.
* * *
Артур соврал, мать сама напросилась. Он не особо был готов сводить ее с детьми, но та взялась упрекать, что ей не дают видеть внуков.
— Я сам их мало вижу, мама, — ответил он. Мать вмиг уловила недовольные нотки в голосе.
— Ну вот, — трагично всхлипнула в трубку, — я так и знала, что это она тебя настраивает. Скоро ты мне запретишь ступать на порог.
Она — это Настя. В общем-то, мать была недалека от истины. Настя настаивала, чтобы дети не общались с бабушкой, и Артур сразу ответил, что на это не пойдет. Сошлись на том, что их общение будет проходить исключительно в присутствии Тагаева. Так что завтрак с Авророй был тем самым компромиссом.
Они сидели все вместе в столовой за длинным роскошным столом, и Артур в который раз отметил, какими маленькими кажутся дети в его огромном доме. Стулья тоже были для них слишком высокими.
— Вкусный омлет? — спросил он детей.
— У мамы вкуснее, — ответил Давид. Артур заметил, как мать поджала губы.
— Диана, выпрями спину, — обратилась она к девочке. — Вы помыли руки?
— Мама, они помыли руки при мне, — ответил за детей Тагаев.
Но мать хватило на несколько секунд. Один из близнецов подцепил вилкой кусок пышного омлета. Кусок оказался большим и шлепнулся обратно.
— Данил, омлет надо есть другой вилкой, — строго заметила Аврора.
— Я Давид, — угрюмо сказал сын.
— Не важно. Возьми нож. Они совсем не умеют себя вести за столом, — повернулась она к Артуру.
Давид положил вилку и сполз со стула.
— Давид, ты куда? — позвал Артур, едва сдерживаясь, чтобы не заорать.
— Я не голодный, — бросил тот, не оборачиваясь, и направился к выходу из столовой.
— Ты совершенно напрасно обижаешься! — крикнула ему вслед Аврора. — Ты не должен так болезненно реагировать на справедливые замечания. Если хочешь быть Тагаевым, ты должен уметь вести себя в обществе. Артур, надо срочно пригласить специалиста по этикету, я сегодня же...
— Не хотим, — вдруг сказал Данил, спрыгивая со стула. За ним сползла Дианка. — Мы не хотим быть Тагаевыми. Мы Савицкие.
Дети взялись за руки и вышли следом за братом.
Артур сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться и не запустить в мать тарелкой.
— Я тебя просил не лезть? — сквозь зубы процедил он.
— Но сынок, это просто какой-то кошмар! — воскликнула та, всплеснув руками. — Я ничего такого не сказала! Дети должны быть воспитанными, мы с папой с самого детства приучали тебя к порядку. Конечно, они не виноваты, что у них такая мать...
Артур встал из-за стола и швырнул рядом с тарелкой салфетку.
— Можешь съесть все сама. Приятного аппетита.
— И как мне наладить с ними контакт, если ты все принимаешь в штыки? — донеслось сзади возмущенное.
Но он не стал отвечать. Если с утра и была какая-то иллюзия возникшего перемирия, то сейчас все улетело к чертям собачьим.
Тагаев вышел в холл и увидел всех троих своих детей. Обутых и с рюкзачками.
— Мы хотим домой, — тихо сказала Дианка. — Можно, мы пойдем?
Артур смотрел на них, нахмурив брови, и лихорадочно думал. Держать насильно дохлый номер. Уговаривать? Вряд ли согласятся, даже если заставить мать просить у них прощения. Оставался один выход. Один единственно верный.
Тагаев достал телефон, нажал на вызов и включил громкую связь. Она ответила сразу. Как будто телефон лежал перед ней, и она ждала звонка. Ему даже привиделось, как она хватает телефон и скользит по экрану дрожащими пальцами.
— Что-то случилось, Артур?
Как бы все дерьмово ни складывалось, он был рад слышать ее голос. Чуть нервный и взвинченный.
— Привет, — Тагаев делал вид, что не смотрит, а сам боковым зрением следил за детьми, которые настороженно вслушивались в разговор. — Ты дома?
— Да, а что?
— Мне сказали, ты готовишь потрясающе вкусный омлет. К тебе можно напроситься на завтрак?
Голос в динамике стал совершенно растерянным.
— Конечно, а...
— Отлично! Только со мной будет еще... раз, два, три... — он с преувеличенной серьезностью пересчитал всех троих и, увидев несмелые улыбки, почувствовал, как внутри отпускает сумасшедшее напряжение. — Еще три человека. И пожалуйста, поторопись, мы голодные как пираньи.
— Хорошо, Артур, — покорно ответила Настя. Она была явно в полном замешательстве, но по телефону Тагаев ничего не собирался объяснять. Потом, при встрече.
— Тогда жди, мы выезжаем, — он нажал на отбой и окинул вопросительным взглядом детей. — Ну что, поехали?
И увидев, как загорелись совсем было потухшие глаза его тридэшек, мысленно с облегчением перекрестился. Он приедет. Он сейчас приедет вместе с детьми.
Тагаев.
Ко мне домой.
Завтракать.
Он хочет омлет. Тагаев будет есть мой омлет.
Мама. Не могу поверить.
Яйца! Господи, у меня точно есть яйца?
Добрый боженька, сделай так, чтобы были...
Заглядываю в холодильник и облегченно выдыхаю. Есть.
И яйца есть, и молоко, и даже кусок ветчины. Значит, не придется нестись на полной скорости в ближайший супермаркет.
Артур сказал, они выезжают.
Начинаю беспорядочно метаться по дому. Все валится из рук, сами руки трясутся и не слушаются. Бегу в спальню, роюсь в шкафу. Надо одеть что-то поприличнее, чем шорты и футболка.
Платье или сарафан? В этом сезоне снова в моде длинные «в пол». Взгляд падает в зеркало, и я издаю горестный стон.
О, нет, я же не успею сделать прическу!
Расстроенно отбрасываю платье в сторону. Понимаю, что потратила зря целых три минуты и несусь обратно в кухню.
Падаю на табурет и делаю глубокий вдох. В одной руке у меня миксер, в другой щипцы для волос. Видел бы меня сейчас Тагаев! Точно бы решил, что я умалишенная.
Надо срочно взять себя в руки и прекратить дергаться. Неожиданно в голову приходит, что это не Тагаев ко мне едет завтракать, это возвращаются мои дети. И от такой простой мысли сразу становится легче.
Я должна приготовить завтрак для своих детей. А Тагаев... Что ж, если ему не понравится мой вид, он всегда может уехать.
Убираю щипцы, делаю обычный хвост и принимаюсь за омлет. Привычные движения действуют успокаивающе, и когда внедорожник Артура въезжает во двор, я уже вполне владею собой.
— Мама! — дети облепляют меня с трех сторон, и я понимаю, как ужасно по ним соскучилась.
Обнимаю одновременно всех троих и замечаю на себе взгляд Тагаева. Задумчивый и... теплый. Была бы я сумасшедшей, сказала бы еще, что заинтересованный. Но я пока умудряюсь сохранять ясность ума, поэтому такого не скажу.
Зато он, как минимум, не смотрит на меня, будто хочет заморозить.
— Привет, — протягивает бумажный пакет с логотипом моей любимой кондитерской, когда дети от меня отлипают, — это десерты. Мы купили по дороге.
— Артур спросил, что ты любишь из сладкого, — поворачивает ко мне довольное личико Дианка, — и мы сказали, что тирамису.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Тагаевым. Он пристально смотрит, а передо мной при слове «сладкое» мелькают совсем другие картинки.
Щеки вспыхивают, поспешно прячу лицо в мягких локонах дочки. Не хватало, чтобы Тагаев догадался, что мне привиделось.
— Пойдем мыть руки, — зовет он детей. Я поднимаю голову и по прищуренным глазам понимаю: догадался!
Вот только меня саму не покидает чувство, что у Артура в голове теснятся те же мысли. Его рука непроизвольно касается ремня, и я прикладываю все усилия, чтобы не скользнуть взглядом вниз.
Но внезапно у меня открывается способность к периферийному зрению, которым я вижу и то, что надо, и то, что совсем не нужно. Ну как теперь все это развидеть, а?
— Где у вас ванная? — спрашивает Тагаев чуть хрипло, и я в панике готова развернуть его и вытолкнуть из кухни.
К счастью, у нас с ним целых трое детей. Они уводят отца, и, хоть тот бросает напоследок оценивающий взгляд с головы до ног, у меня появляется время отдышаться.
Лихорадочно поправляю хвост и оглаживаю одежду. Осматриваю свои ноги — это на них только что пялился Тагаев? Обычные ноги, даже не загорелые. Лучше бы я одела то длинное платье в пол. Ну подумаешь, без прически.
Когда Артур с детьми возвращаются из ванной, я уже раскладываю омлет по тарелкам. Сыр и овощи нарезаны и выложены в большие блюда посреди стола.
— Как пахнет! — восхищенно говорит Тагаев и ногой отодвигает табуретку. — Если он такой же на вкус, то я съем все вместе с тарелкой.
— Я заварила чай, — сообщаю, пока дети рассаживаются за столом. — Если захочешь кофе, кофемашина тебя обслужит.
— А если чай, то ты? — смотрит поверх детских голов Артур, и я снова безнадежно краснею.
Чертов Тагаев, как с ним разговаривать, чтобы не провоцировать?
К счастью, дети ничего не замечают и принимаются за еду. Артур пододвигает к себе тарелку, и на миг мелькает, что это могла быть моя семья. Мы бы каждый день садились вместе за один стол, а ночью с Тагаевым...
Да что же это такое!
Отхожу к окну и отворачиваюсь. Мне противопоказан Тагаев на таком близком расстоянии. Когда он жует с выражением полного блаженства на лице, это еще хуже, чем перекатывающиеся литые мышцы на руке, которой он подает нашей дочке сыр или вытирает салфеткой пальцы обоих сыновей.
— Настя, почему ты там стоишь? — возвращает меня в действительность голос Артура. Я даже вздрагиваю.
— Я уже завтракала, — оборачиваюсь и вижу, что его тарелка пуста. Он перехватывает мой взгляд.
— Омлет не просто вкусный, он божественный. Никогда в жизни не ел ничего вкуснее! — Тагаев говорит хоть и с улыбкой, но глаза при этом смотрят совершенно серьезно. — Я бы сам все съел.
— Это самая большая сковородка, — мямлю растерянно, и тут же понимаю, что Артур имеет в виду не только омлет.
— Ты еще не пробовал мамино пюре! — со знанием дела говорит Данил, жуя омлет.
— Правда? — поднимает брови Тагаев. — Не верю. Разве может быть что-то вкуснее этого омлета?
Такая простая манипуляция срабатывает безотказно.
— Мам, мы накормим Артура твоим пюре? — устремляются на меня все три пары детских глаз, и я лишь безнадежно киваю.