Глава 23
— Это твой дом? — спросил Данил, с опаской оглядывая просторный холл, сияющий глянцем от обилия мрамора.
Артуру нравились светлые тона. Этот дом он купил год назад, и дом ему нравился. Здесь он собирался жить со своей семьей. Хотел, чтобы здесь родились его дети — специально несколько комнат были оформлены как гостевые, но с расчетом на будущее.
А его дети родились в тесном чужом доме и впервые вошли сюда уже большими. Одни, без своей язвы-мамаши... Хотя нет, уже не язвы. Скорее, неприступной ледышки.
Артур поймал себя на том, что ему не хватает тех ехидных фразочек, которыми сыпала острая на язычок Анастасия-Настя. Если бы она хоть раз что-то высказала! А еще лучше, начала молотить ладошками по груди, как оба раза на берегу.
Тогда бы он точно знал, как ее утихомирить — поцелуем. И не только. Она бы и не трепыхнулась в его руках. Но не набрасываться же на девушку ни с того, ни с сего, да еще и в присутствии детей.
От дома Насти они поехали гулять в парк. Артур предлагал детям покататься на карусели, на автодроме, на электрокарах. Но все трое отнекивались все с той же, как ему казалось, преувеличенной вежливостью.
Обедать поехали в ресторан. Слухи о тагаевской троице ужа давно расползлись по городу, поэтому, где бы они ни появились, все с любопытством оборачивались и глазели на его детей. Такая популярность начинала подбешивать.
Откуда пошли слухи, Тагаев понятия не имел, но уж слишком много людей было замешано в этой истории. Ри и ее подружки, воспитатели в детском саду, детсадовские родители. Журналисты пробовали пробиться для интервью, пока безуспешно. И теперь даже охрана Артура, что до этого старалась держаться на расстоянии, предпочитала следовать за ним и детьми по пятам.
Вот и сейчас парни настаивали на закрытом кабинете. Но Дианке так понравились плавающие в пруду лебеди, что Артур прятаться отказался и выкупил полностью всю открытую террасу.
Дети долго листали меню с яркими фото, Тагаев терпеливо ждал.
— А пюре с сосисками есть? — спросил Давид.
— Нет, — ответил официант.
— Есть, — ответил Артур.
И оказался прав. Но все равно, ощущение натянутости не покидало. Когда пришло время ехать домой, казалось, все четверо вздохнули с облегчением. Если бы существовала дорожная карта возвращения прежней легкости их отношений, Тагаев не пожалел бы никаких денег.
Очнулся и понял, что дети до сих пор стоят на пороге и не решаются войти.
— Мой. И ваш. Теперь это ваш дом тоже. Входите, не стойте, — он прошел вперед и сделал пригласительный жест.
Данил с Давидом только собрались пройти за ним, как их остановил решительный голос старшей сестры.
— Куда? А переобуться?
Мальчишки замерли, будто их превратили в ледяные статуи. Затем шагнули обратно и принялись стягивать с плеч рюкзачки. Дианка первой достала из своего рюкзачка тапочки и наклонилась, чтобы расстегнуть сандалик.
— Не надо, — остановил детей Артур, — здесь можно ходить обутыми.
Из-под свесившейся челки сверкнули зеленые глаза.
— По дому нельзя ходить обутыми. Надо надеть тапочки. Разве тебя мама не учила?
«Ваша нет...»
Тагаев с трудом подавил улыбку. Если его дети хотят ходить по дому в тапочках, пускай ходят. Подошел к дочери, осторожно поднял и пересадил на широкую, со светлой обивкой тахту.
— Сиди здесь. Так удобнее переобуваться.
С трудом подавил желание обнять девочку. Кто знает, какая последует реакция? Может, она испугается или его оттолкнет. Но все же не удержался, пригнулся ниже, будто собирается помочь, и ткнулся носом в пушистую макушку.
Сладкий запах детского шампуня и конфет показался самым лучшим ароматом на свете. Но у него не только дочь, одернул себя Тагаев. Об этом надо всегда помнить, как это делает Настя.
— Вы тоже сюда садитесь, — повернулся он к сыновьям.
Дети, усевшись в рядочек, сняли уличную обувь и достали домашние тапочки.
— А почему ты не переобуваешься? — строго спросила Ди, глядя на Тагаева снизу вверх. Он присел перед ней на корточки.
— У меня нет тапочек, — признался честно.
— Возьми, — две пары рук протянули ему четыре тапочка с изображением Человека Паука. Артур уже научился отличать Спайдермена от остальных героев. Поначалу, конечно, путался.
Взял тапочек, покрутил в руке, приложил к ступне, которая даже на глаз была минимум втрое длиннее.
— Боюсь, он мне будет маловат. Предлагаю завтра вместе выбрать мне тапки. А пока я надену пляжные сланцы, если вы не против.
Дети были не против. По крайней мере, Артур старался так думать. Лишь бы им было не все равно.
Он повел детей по широкой витой лестнице на второй этаж. Его троица не успевала крутить головами, поглядывая по сторонам.
— Ты здесь живешь один? — спросила Дианка. Тагаев кивнул. — Зачем такой большой дом, если ты один?
Она чуть слышно вздохнула и отвернулась.
— Жил один, — поправил девочку Артур. — Теперь я надеюсь жить здесь с вами.
«И с вашей мамой. Если бы она не была такой врединой...»
Как раз проходили мимо его спальни, и у Тагаева на миг захватило дух, когда он представил, как бы он тут жил с Настей. И сколько раз...
— Это моя спальня, дальше ваши. У каждого своя.
— Как это? — Данил даже остановился. Вслед за ним затормозили двое других детей Тагаева.
— Мы будем не вместе? — хлопнула глазками Ди.
Давид исподлобья вперился в отца немигающим взглядом, отчего у Артура появилось стойкое ощущение, будто он смотрится в зеркало.
— Здесь много комнат, — постарался сохранить спокойствие Тагаев, — всем хватит места.
— У нас дома одна на всех, — объяснил Давид с видом, как будто Артур совсем бестолковый.
— Это удобно, когда у каждого есть своя комната, — Тагаев слегка растерялся.
— Зачем тогда жить в одном доме, если каждый отдельно? — подняла глаза Ди, и он растерялся окончательно.
Чтобы скрыть замешательство, прошел вперед. Все нормально. Они просто не привыкли. Ну как может быть хорошо в такой тесноте? Вот они сейчас увидят и передумают. Им понравится.
— Это твоя комната, Давид, — он обернулся к насупленному сыну и распахнул первую дверь.
* * *
Артур чувствовал себя полностью опустошенным. Все, что рисовало ему воображение, разбилось о суровую реальность с молниеносной скоростью. Сейчас Тагаев сидел в кресле посреди гостиной, смотрел на пустой камин, и в голове его не было ни одной мысли. Ни плохой, ни хорошей.
Все, все пошло не так, как задумывалось. Он столько усилий приложил, чтобы сделать детям сюрприз. Пригласил лучших дизайнеров, не считался с затратами, в том числе за срочность. И в самые сжатые сроки все три комнаты были готовы к приезду своих маленьких хозяев.
Артур представлял, как они обрадуются. Еще бы! Спальни мальчишек дизайнеры оборудовали под пиратские шхуны. Со стен и потолка свисали трапы и канаты, посередине стояла кровать в виде шлюпки. Окна не круглые, но, если бы сыновья захотели, Тагаев сразу бы дал команду окна заменить.
Но как бы он ни старался одинаково относиться к детям, реакцию Дианки Артур ждал больше всего. Представлял, как девочка ахнет и восторженно всплеснет руками, как прижмет их к разгоряченному личику. Как повернется к нему, хлопнет глазками и спросит шепотом:
— Это все мне? Правда?
Тагаев кивнет, она бросится ему на шею. И тогда, может быть, назовет его папой...
Он сам себе не хотел признаваться, как это для него важно — услышать от детей не равнодушное «Артур», а «папа». Так, как он называл отца.
Тут же сам себя одергивал, усмирял. У детей стресс. Стадия отрицания еще эта гребучая... Да и отец он всего две недели. Месяц назад сказал бы ему кто, что на него это тройное отцовство свалится, не поверил. Теперь вот надо все и сразу.
Мозгами понимал, а все равно хотелось услышать.
Но все представления оказались так далеки от реальности, как далеки друг от друга звезды в космосе. На миллиарды световых лет.
Спальня дочки выглядела как домик настоящей цветочной феи. Дианка как ступила на порог, так и замерла, распахнув зеленые мамины глазищи. На мгновение даже дышать перестала, пока не обернулась на братьев, которые шли следом.
Дети обменялись быстрым взглядом, и Артуру показалось, на его глазах только что была выработана некая стратегия. Они вообще очень странно общались между собой. Взглядами, жестами, одним им понятными словечками. Настя воспринимала это абсолютно спокойно, и Артур не мог не завидовать.
Ведь они явно что-то скрывают, именно от него. Почему у Насти получается не загоняться, а у него нет?
Тагаев увел Давида с Данилом в их комнаты, чтобы не мешать Дианке готовиться ко сну. Он понятия не имел, как готовятся ко сну маленькие девочки. С мальчиками хоть было более-менее ясно.
Мальчишки пошли умываться, а Тагаев чувствовал себя полным идиотом, остро ощущая свою бесполезность. Он им не нужен, совсем. Погуляли и хватит с него. Может, рано было тащить их к себе домой? Но ведь ему так не терпелось...
Еще немного поиграл в собственную значимость, выспрашивая по очереди сыновей, удобно ли им и не холодно ли. Не хотят ли они пить. Вроде бы все.
Заглянул к Ди. Увидел, как девочка лежит, укрывшись с головой в своей кровати, сделанной в форме цветочного лепестка, и в груди заворочался неудобный ком. Артур подошел и взялся за край одеяла, изо всех сил делая вид, что все отлично.
— Ди, тебе холодно?
Из-под одеяла показалось личико девочки. В неярком свете ночника оно казалось совсем бледным. Дианка покачала головой, Артур поправил одеяло.
— Тогда спокойной ночи, — повернулся чтобы идти.
— Давид боится спать один, — донесся до него негромкий голосок, дрогнувший на последнем слове. Тагаев развернулся на сто восемьдесят градусов.
— Давид? Почему вы мне раньше не сказали?
— Он говорил. Что мы дома в одной комнате живем.
«Дома... Здесь не дом. Им у меня не понравилось».
— Моя спальня рядом, Дианка. Обещаю, я буду приглядывать за Давидом. А ты спи.
Девочка закрыла глаза, и Артур поспешно вышел из комнаты, сжимая кулаки.
Неправильно. Вообще все неправильно.
Что он делает не так? Ему хотелось обнять девочку, сказать что-то важное. Что он любит их, всех троих. Но тогда это сказать надо всем троим, не одной Ди.
Черт, почему вместе с детьми не выдается подробная инструкция? Или проблема в том, что он получил детей уже взрослыми?
Кстати, вполне может быть. Пока они младенцы, у родителей вырабатывается определенный иммунитет на такие загоны. А потом, пока дети учатся говорить и ходить, у родителей есть время приспособиться и выбрать правильную тактику.
Самой правильной тактикой сейчас было бы напиться, но нельзя, в доме спят его дети. Тагаев сейчас даже глоток бы сделать не рискнул. Тем более, самое время проверить, как они там.
Идти никуда не хотелось. Хотелось сидеть вот в этом кресле, глядя на угасший очаг, до самого утра. Но Артур сделал над собой усилие и поднялся. Он теперь не один, он несет ответственность за детей, а значит собственные желания придется отодвинуть в сторону.
Осторожно приоткрыл дверь, заглянул и похолодел. Сердце рухнуло и с грохотом покатилось куда-то вниз — кровать дочери оказалась пустой. В ванной девочки тоже не было.
Спокойно. Дом заперт и полон охраны, здесь ребенку ничего не грозит. А то, что ушла — так он сам сказал, что это ее дом. Пусть ходит где хочет.
Тагаев, стараясь не шуметь, вошел в комнату Данила и почувствовал, как его охватывает паника — кровать сына тоже пустовала.
В спальню Давида не вошел — влетел. И застыл посреди комнаты. В кровати, выполненной в виде морской деревянной шлюпки, крепко обнявшись, спали его дети. Все трое. Давид посередине, а Данил с Дианкой по бокам.
Для троих кровать казалась совсем узкой, но дети поместились, тесно прижавшись друг к другу. Им же так неудобно. И холодно — одеяло одно на троих.
Ноги отказывались держать, и Артур сел прямо на пол. Давид боится спать один, и старшие брат с сестрой пришли его успокоить. Они очень дружные, его дети. А он полный идиот.
Тагаев рывком встал с пола и пошел в свою спальню. Расстелил постель и осторожно перенес туда по очереди своих детей. Сложил в том же порядке — Давид посередине, Дианка с Данилом по бокам. Укрыл одеялом и немного постоял, глядя на сопящих малышей.
Теперь кровать была для них слишком просторной, но не настолько, чтобы он рискнул нарушить их личное пространство. Артур осмотрелся. Из гостиной принес плед и диванную подушку.
Бросил подушку на ковер, завернулся в плед и улегся на пол у кровати, где спали его дети.