Глава 22
— Мамуль, как же ты тут будешь одна? — Ди обнимает меня за шею и тычется носиком в ухо. Усаживаю ее на колени.
— Нам обязательно там ночевать? — угрюмо спрашивает Давид.
— Детки, мы ведь с вами все обсудили, — притягиваю к себе обоих сыновей. — Артур ваш отец, мы с ним договорились, что два дня в неделю вы будете проводить у него. И он хочет, чтобы вы у него ночевали.
Я терпеливо повторяю одно и то же бессчетное количество раз, хоть внутри все сопротивляется. Мне тоже не хочется отпускать детей к Тагаеву на целых два дня и ночь. Но я говорю им правду, мы подписали мировое соглашение, по которому дети проводят у него два дня в неделю с ночевкой.
Пока решили начать с выходных, чтобы он мог больше времени провести с ними. А потом постепенно будем переходить и на будни. Я не готова уступать Тагаеву выходные каждую неделю.
Из Греции мы вернулись на его бизнес-джете. Я попыталась возразить и полететь ближайшим рейсовым самолетом, но Артур только глянул сверху вниз, и я простилась с этой мыслью.
Вообще, Тагаев изменился. Или я просто его не знала? Со мной он разговаривает сухо, отстраненно и только по делу. С детьми, конечно, совсем по-другому. Артур пытается вернуть их доверие, вернуть отношения с ними на прежний уровень, это очень заметно. Но все его попытки натыкаются на глухую стену.
Для меня самой оказалась неожиданной такая реакция. Мои тридэшки так мечтали об отце, кому как не мне знать об этом? Но почему-то все попытки Тагаева с ними помириться встретили такое яростное сопротивление, что Димка на его фоне выглядит настоящим фаворитом.
Не могу не признать, что в отношении Артура это несправедливо. И сколько раз объясняла это детям, уже давно сбилась со счета. Но они еще упрямее, чем их отец, поэтому все мои усилия не принесли никакого результата.
Тагаев сразу по прибытии в город начал процедуру восстановления отцовства. Я приняла решение ему не мешать. Мы подписали предварительное соглашение, при этом я сама настояла, чтобы все его участие в жизни детей было утверждено в судебном порядке.
Артур только глазами сверкнул, но согласился. И вообще, что касается детей, мы удивительно легко и быстро нашли общий язык. Наверное, потому что я убедилась — Артур хороший отец, он не сделает ничего, что могло бы повредить нашим детям. А он ни разу не позволил себе заявить преимущественные права на детей.
Зато в остальном между мной и Тагаевым пролегла настоящая пропасть. Он поверил своей матери, а не мне. Дата на скрине справки и в больничных записях оказалась исправлена, а оригинал справки, к сожалению, до этих дней не дожил.
Для чего мне было выдумывать аборт, а потом все же рожать детей, еще и троих, Авророй была предложена оригинальная версия. По ее мнению, я сама не знала, от кого я беременная — от Тагаева или от мифического любовника. Мы с ним решили получить с Тагаева деньги, а потом коварный любовник меня бросил, как только узнал, что дети не его. Потому что даже у такой циничной особы как Аврора не повернулся бы язык усомниться в родстве Артура и близнецов. Дианка, хоть на него и не похожа, идет, как выразилась Стефка, «в комплекте».
Самой Стефы дома нет, она уехала по приглашению туроператора в тур по обзору локаций, так что общаемся мы исключительно по видеосвязи.
— Вот же сучка крашенная, — возмутилась тетка, когда я ей все рассказала. — Передай, что я приеду, от нее даже доброй памяти не останется.
— Вот еще, — фыркнула я, — надо оно тебе с этим дном связываться. Мне плевать, что они обо мне думают. И Тагаев, и его мамочка.
Но Стефка скептически прищурилась и покачала головой. И она абсолютно права. Насчет Артура мне не все равно, но я скорее умру, чем это покажу. Вот и не показываю.
Сегодня суббота, скоро Тагаев приедет за детьми. Они не горят желанием уезжать из дома на два дня, а тем более ночевать в доме Артура. Но договоренности для того и достигаются, чтобы их выполнять.
Поэтому как бы мне это ни претило, я помогаю детям собраться, в очередной раз произношу оду восхваления Тагаева, при этом стараясь не смотреть в детские глаза, полные немого укора.
И, наконец, когда тишину разрезает мелодичный звонок, иду к входной двери, чтобы впустить Тагаева.
* * *
Артур не стал входить в дом. Попросил Настю, чтобы она вывела детей за ворота, а сам остался ждать возле машины.
Он старался казаться спокойным хотя бы внешне, не хотелось, чтобы детям передалась его нервозность. Да и перед Настей демонстрировать уязвимость желания не было.
В первый раз с тех пор, как они вернулись с острова, Артур забирал детей к себе на целых два дня, и конечно его беспокоило, как все пройдет.
У него так и не получилось вернуть прежние отношения. Он пробовал поговорить с ними, объяснить, оправдаться. Дети слушали, соглашались, кивали и... ничего. Вот ничего, как будто он им чужой, какой-то левый посторонний мужик.
Тагаев сразу занялся восстановлением отцовства через суд, они с Настей вместе так решили. Она не препятствовала, не мешала, даже подписала предварительное соглашение. Артуру казалось, что если они поскорее станут Тагаевыми, то и наладить контакт им будет проще.
Он даже к психологу сходил. Тот посоветовал дать детям время.
— Как друга они вас приняли сразу. Но на своего отца у них есть давняя обида. Вы совпали в их восприятии с тем образом, который они себе создали, — объяснил психолог, — и они сейчас на стадии отрицания. Ваша задача выстроить отношения детей с вами именно как с отцом заново. А это долгая и кропотливая работа. Вам придется набраться терпения, чтобы завоевать их доверие.
Вот Тагаев и строил. Получалось со скрипом. Нет, они не отказывались от встреч с ним, вели себя очень воспитанно и вежливо. Но больше не было того восхищения и восторга в зеленых глазах, а он, как выяснилось, уже достаточно крепко на все это подсел.
Если бы он мог заниматься только детьми, было бы проще. Но по возвращении с острова вокруг Тагаева образовался настоящий водоворот, который ежедневно безжалостно затягивал его в свою воронку, оставляя совсем немного свободного времени.
С Ри Артур порвал сразу. Все рассказал, объяснил, что в браке для него отпала необходимость. У него теперь в наследниках недостатка нет — трое маленьких Тагаевых более чем достаточно. Совсем скоро их родство будет подтверждено официально.
Ариана хоть и не ожидала такого крутого разворота, но отцовство Артура восприняла на удивление спокойно.
— Ты знаешь, я подсознательно этого ждала, — заявила она ему. — Слишком похожи на тебя эти мальчишки. Таких совпадений не бывает.
А вот с матерью оказалось сложнее. Конечно, весь этот бред с якобы любовником Насти вызвал у него только злость. Мало того, она выдала его при Насте, когда Артур обсуждал с матерью своих детей условия их содержания.
Полный бред. Артур из отчета знал, что о беременности Настя узнала в клинике после обследования. И он был у нее первым, он это знал точно.
Но почему Настя не защищалась? Она просто смотрела мимо Авроры, как будто та — пустое место. И молчала. Это его особенно добивало. Значит, ей все равно?
Зато Артуру было не все равно. Он попытался еще раз поговорить с Настей, что тогда все-таки произошло у них в доме. Девушка смерила его непонятным взглядом.
— Вам надо посетить отоларинголога, Артур Асланович, у вас проблемы со слухом. Я уже все вам сказала, не вижу смысла повторяться.
И все. Как хочешь, так и понимай. Артур дал задание Роману найти хоть какую-то зацепку в этой истории. Но логичной вся цепочка выглядела при одном условии — если Настя говорит правду. А его мать солгала и хотела убить его детей.
Тоже бред. После того, как он ее в этом обвинил, Аврора два часа прорыдала, и ей пришлось вызывать «неотложку» — гипертонический криз.
Тагаеву уже до смерти надоело с ней бодаться. Особенно когда Аврора начала издалека пытаться обратно свести его с Арианой.
Рассказала ему об этом сама Ри. Позвонила и попросила повлиять на мать.
— К чему все эти телодвижения, Тагаев? Если они с твоей подачи, давай встречаться и разговаривать. Если это личная инициатива Авроры, пожалуйста, огради меня от нее.
Здесь его терпение лопнуло окончательно.
— Еще одна попытка вмешаться, и я отправлю тебя на остров одну, — предупредил он мать. — Я просил не лезть в мою жизнь, мама.
— Но, сынок, я хочу, чтобы ты был счастлив, — запричитала та. — Дети еще не все, ты же мужчина, тебе нужна жена.
— Мне, мама. А не тебе. Вот мне это и оставь, — не выдержал он и чуть не проговорился. Потому что никого на данный момент рядом с собой не представлял.
Разве что за исключением одной-единственной. Матери своих детей. Но на сегодняшний день это казалось абсолютно невозможным.
Там вообще был полный мрак. Тагаев поражался, какая перемена произошла с Настей после того, как отпала необходимость скрывать от него его отцовство. И понимал, что совсем ничего не знает об этой девушке.
Сейчас была отчетливо видна разница между «той» Настей и «этой», нынешней. «Та» Настя казалась ему насмешливой, ехидной и невыносимой, но оказалось, что это была лишь маска. Защитная реакция.
Она до одури боялась, что Артур заберет у нее детей, если о них узнает. И это вгоняло его в полный тупик.
Настя не хотела, чтобы он знал о детях. Она делала все, чтобы он не узнал. Она не собиралась его шантажировать детьми и выбивать на них финансирование. Их встреча на стадионе была чистой случайностью. В салоне тоже.
А значит он мог прожить всю жизнь, так и не узнав, что у него есть два сына и дочь.
И от этого крышу сносило полностью.
Сейчас Настя очень изменилась. Ее взгляд стал холодным и равнодушным, как будто у нее батарейка села. А ведь он, идиот, надеялся, что ей небезразличен. Особенно, когда поцеловал ее на берегу моря в тот вечер, когда окончательно убедился, что это именно та Настя.
Они вышли все вместе. Дети с рюкзачками и их равнодушная к Тагаеву мама. Дети поздоровались нестройным хором и, как ему показалось, с преувеличенной вежливостью.
Значит опять Настя проводила с ними беседу на тему «Папа не виноват, он правда ничего не знал». Снова охватила привычная злость. Лучше бы о детях сказала, а не вот это все.
— Я положила им пижамки, зубные щетки и расчески, — сказала Настя ровным голосом.
— Я говорил, что не нужно. Я все купил, — таким же ровным голосом ответил Тагаев.
Дети стояли рядом с кислыми минами. Ну мрак же.
Раньше он легко мог присесть на корточки и заговорить с деланной строгостью: «Это что еще за надутые воздушные шарики? Сейчас же сдувайтесь, или никуда не поедем!»
Тагаев даже представлял, как мальчишки первые начали бы фыркать от смеха, а Дианка специально надула бы щечки. Но сейчас он такого себе позволить не мог.
Он отец. Он должен быть терпеливым и стараться не акцентировать внимание на настроении детей. Стадия отрицания, чтоб ее...
— Садитесь в машину, — кивнул он головой на внедорожник и распахнул дверцу.
Уже выруливая на проспект, подумал, как ошибочно считал раньше, что быть отцом — это трогательно и приятно. И никто не предупредил его, что быть отцом может быть еще и больно.