Глава 21
Артур прижимал телефон к уху, вперившись взглядом в стенку. Гладкую и идеально ровную, даже глазу не за что зацепиться. А все равно смотрел, не отрываясь. И молчал.
— Сынок, — обеспокоенный голос матери вернул в действительность, — ты чего молчишь?
— Зачем ей это нужно было, мама? — заговорил он наконец. — Зачем она пришла просить деньги после, если логичнее было сделать это до?
У него не поворачивался язык снова произнести вслух слово «аборт», слишком сильно оно било по мозгам. Но заменить его на выражение «избавиться от детей» казалось еще большим кощунством. Потому что это были не воображаемые дети, а вполне реальные — похожие на него сыновья и похожая на Настю дочь.
— Она сказала, что у нее начались проблемы со здоровьем, — объяснила мать, — по-женски. И ей понадобилось лечение.
— Но это же была совсем другая девушка, совсем другая Настя. Разве ты этого не заметила?
— Другая? — мать пренебрежительно фыркнула. — Милый, сколько их к нам тогда приходило, это же настоящий ужас был! Разве ты не помнишь? Я ее мельком видела, ту, которой ты заплатил, запомнила только, что ее Настей звали.
Артур пытался воспроизвести в памяти тот день, когда Настя — эта Настя, настоящая, — приезжала к ним в дом, но в голове всплывали лишь разрозненные кадры. Как будто кто-то разбросал на полу пазлы, а он старается собрать все это в одну слаженную картинку. Старается и не может.
— Я не стала тебе ничего говорить, Артур. Попросила у этой девушки, Насти, доказательства того, что она делала аборт. А у тебя спросила, было между вами что-то или нет. Ты сказал, что было, — мать глубоко вздохнула. — Тогда я написала ей, нужна ли ей помощь, посоветовала хорошего врача, предложила оплатить лечение. Она отказалась. Прислала выписку из больницы с подтверждением. Ты не думай, я все проверила, попросила Михаила, он съездил в больницу, поговорил с врачом. Все подтвердилось, и я перевела ей деньги. Представь мое состояние, когда я увидела этих детей здесь на острове...
— Ты должна была мне сказать, — Артур говорил медленно, чтобы не сорваться. — Ты не имела права действовать за моей спиной.
— Пойми, сынок. Мы никак не могли проверить, от кого она сделала аборт... — начала было мать, но он не стал слушать.
— Она ничего не сделала, мама, — он почти рычал в трубку, — ничего! Это мои дети, тут даже ДНК не нужно. Так зачем она тогда приходила?
— Ты что, мне не веришь? — мать всхлипнула, а потом громко зарыдала из динамика. Пришлось даже отодвинуть аппарат от уха.
— Я спрошу у нее, мама, — сказал он уже спокойнее, — и все проверю.
Мать мигом перестала рыдать.
— Послушай, сынок, я все обдумала, — заговорила она уже совсем другим тоном, спокойным и деловитым. — Мы должны забрать у нее детей. Конечно, Ри может не согласиться, и ее можно понять. Она молодая женщина, чужие дети ей станут обузой, да еще и целых трое. Вам нужно своих родить. А этими детьми могла бы заняться я. Наймем им няню...
— Мама, — едва сдерживая бешенство проговорил Тагаев, — ты в своем уме? Что ты несешь? Настя прекрасная мать, я не позволю никому отобрать у нее детей. Об Ариане не беспокойся, ей не придется вешать на себя такую обузу. Свадьбы не будет.
— Что это значит, Артур? Как это не будет? — всполошилась и занервничала мать. — Не говори глупостей. Ты понимаешь, что это значит, разорвать вашу помолвку? Твои финансисты упадут в обморок...
— Ничего, очнутся. Я достаточно им плачу, чтобы они держали себя в руках.
— Но Артур...
— Мама, — сквозь сжатые зубы процедил Артур, — ты должна дать мне слово, что без моего ведома даже близко не подойдешь ни к Насте, ни к детям.
* * *
Тагаев просматривал файл за файлом, отчет за отчетом. Уже перевалило далеко за полночь, а он все перечитывал и пересматривал по новой. Сообщение матери, в котором она сбивчиво пыталась объяснить, что это его дети, и что их срочно нужно отобрать, он прочел и удалил.
Он не сможет так поступить с Настей, она такого не заслужила. Вот если бы она в самом деле сделала аборт, тогда, возможно, он бы...
Артур отодвинул ноутбук и потер глаза. А вот правда, что бы он сделал? Роман нашел бы ее в любом случае. Его люди сумели выйти на адвоката Никитиной, а через него получилось добиться встречи с ней в тюрьме.
Взамен на обещание не подавать на нее в суд за мошенничество Никитина призналась и чистосердечно покаялась в обмане. Хоть к аудиофайлу прилагалась письменная версия, Тагаев заставил себя прослушать запись.
Артур не уставал удивляться, как он мог поверить и спутать этих двух таких непохожих девушек? Все, что было у них общего — рост и цвет волос. Кто-то бы сказал, телосложение, но разве дубль-Настя могла хоть в чем-то сравниться с настоящей, «его» Настей?
Переполняло чувство гадливости, будто прикоснулся к липкому слизню. Особенно когда Никитина говорила, как намеренно выпытывала у подруги все, что касалось его, Тагаева. Она задумала этот маскарад сразу, как только поняла, что Настя больна, что можно выиграть время. А ее любовник, Орхан, всячески помогал.
Купил билет, отправил девушку домой. А дальше затяжная пневмония, такая же, как была у самого Артура. Месяц в больнице, сложное серьезное лечение. Сложное, потому что у Насти обнаружилась аллергия на препараты, и это спасло жизнь их детям...
Тагаев с силой вдавил пальцы в глазницы. Она могла сделать аборт, вполне, после такой тяжелой болезни организм не хотел восстанавливаться. Три новые жизни тянули жизненные силы из этой худенькой хрупкой девушки. И он даже мог понять, почему она приняла такое решение. Но зачем она пришла в его дом и сказала, что детей уже нет?
Артур снова потянул к себе ноутбук и открыл файл. Полетаева Настя. Красивая фамилия, воздушная. Нежная, как она сама...
Вот справка, заверенная заведующим отделения с подписью главврача. Роман проверил, в отделении все записи соответствуют, дата совпадает.
Вот распечатка сообщений на номер Насти с купленного матерью левого номера. Мать интересуется, нужен ли Насте доктор, рекомендует своего. Роман проверил — хорошая клиника с безупречной репутацией, врач высшей категории. Мать пользуется только ее услугами.
Настя отказывается, через время присылает справку недельной давности. Почему так долго выжидала? Не могла найти? Слишком много вопросов.
Дальше выписка из банка. Мать перечисляет деньги на счет, они там лежат достаточно долго, а потом в один день снимаются полностью. Полетаева становится Савицкой. Зачем? Снова одни вопросы...
И последний документ. Регистрация бизнеса. Его развитие. Аналитика неумолима — деньги, потраченные на бизнес, это именно те деньги, которые Аврора перечислила Насте. То есть, в их дом Настя приходила с единственной целью — разжиться стартовым капиталом.
Во всей этой истории оставалась одна единственная нестыковка. Дети. Настя их оставила. Да будь она трижды меркантильна и расчетлива! Но детей она оставила, и только за это Тагаев готов был ей все простить.
На миг представил, что читает все это и понимает, что детей больше нет. Что у него могли быть дети, трое, но от них избавились, даже не удосужившись поставить его в известность. Охватила такая дикая ярость, что пришлось иди под холодный душ.
Он убил бы ее тогда. Просто убил, и плевать, что будет потом, что его посадят, что бизнес пойдет под откос. Всех бы, кто ей помог это сделать, тоже бы убил. Какая разница, все равно сидеть пожизненно.
Вспомнил Данила с Давидом, с криками носящихся по полю за мячом. С каким восхищением они смотрели на Артура, когда он показывал им очередной финт ногами! А Дианка? Тагаева даже под холодным душем в жар бросило, когда он представил, что его зеленоглазой маленькой девочки могло бы не быть.
Точно бы убил. И рука бы не дрогнула. Настя очень правильно сделала, что решила оставить детей.
Артур лег в постель и попытался уснуть, но сна не было ни в одном глазу. Так и пролежал оставшуюся часть ночи, глядя в темный потолок. А лишь только начало светать, встал, выпил кофе и пошел по направлению к вилле, где спали его дети.
* * *
Хотел постучать, даже руку поднес, и вдруг с удивлением осознал, что не может решиться. А тут еще сердце как с цепи сорвалось. Стучит, будто сумасшедшее, стучит и колотится о ребра. Усмехнулся, качнул головой. Надо же, как будто на первое свидание пришел. Что она с ним делает, эта Анастасия... Настя...
Постучал, понимая, что если она спит, то со второго этажа вряд ли услышит. Тишина. Значит все-таки спят. Но стоило легонько нажать ручку, как дверь открылась.
Оказалось, Настя не спала. Складывала детскую спортивную кофту, стоя возле дивана с ворохом одежды. Посреди холла стоял раскрытый чемодан, похожий на раскрытую пасть бегемота.
Тагаев заметил на капюшоне кофты ушки, и в груди скрутился тугой болезненный жгут. Это Дианкина кофточка. Он еще поправлял ей эти ушки, поглубже натягивая капюшон, когда дул ветер, а девочка довольно жмурилась.
Вновь поднялась гневная волна, и захотелось придушить Настю. Здесь на острове дети все чаще льнули к нему, мальчики цеплялись за руки, Ди робко жалась то к плечу, то к ноге. И Тагаеву очень хотелось сгрести их всех троих и обнять, прижать к груди, но он не смел.
Считал, что не имел права. Что это чужие дети, и он не должен слишком открыто давать волю чувствам, потому что если потом вдруг ему надоест...
— Мне хочется тебя придушить, — сказал Тагаев Насте. Та пожала плечами и положила кофту в чемодан.
Он смотрел, как она складывает детские штанишки, футболки и кофты. Тонкая и стройная, точно такая как была, хоть он и помнил ее больше наощупь. Взгляд скользнул по узким бедрам. Как они могли там поместиться, все трое?
Артур видел фотографии, много. Его служба безопасности взломала Настин аккаунт и достала из облачного хранилища все хранившиеся там фотографии детей. В роддоме они были совсем крошечные, наверное, все трое поместились бы в его руках. Общий вес его детей был три килограмма шестьсот грамм.
И все равно она была слишком хрупкой для такой ноши. Фото беременной Насти Артур тоже видел. Почему она не позволила ему быть рядом? Почему украла пять лет жизни его детей?
— Что вы на меня уставились, Артур Асланович? — Настя развернулась и посмотрела в упор. Тагаев понял, что не дышит, и с шумом втянул воздух.
— Не стоит мне выкать, Настя, ты больше на меня не работаешь.
— Да, я уже отправила Ариане на почту все наши наработки, — ответила та с подчеркнутым равнодушием. — И список рекомендаций по агентствам. Они продолжат подготовку к свадьбе.
— Свадьбы не будет, — Тагаев подошел ближе. В глазах девушки отразилось непонимание, и он посчитал нужным пояснить. — Я собираюсь восстановить отцовство, так что в ближайшее время мне будет не до свадьбы. Между мной и Ри предполагался договорной брак, это было нужно для бизнеса, а еще я хотел детей. Но выходит, дети у меня уже есть.
Настя закусила губу, и Артуру показалось, сделала она это достаточно нервно.
— А Ариана? Она же расстроится...
— Ей придется с этим смириться. Настя... — он подошел почти вплотную и задержал дыхание.
Так не пойдет, он долго так не продержится. Тонкий запах кружил голову, поднимал внутри знакомые волны возбуждения. Пришлось сунуть руки в карманы, чтобы не поддаться соблазну и не притянуть к себе девушку, настороженно и исподлобья наблюдавшую за ним.
— Ты ведь знала, что Никитина выдала себя за тебя. Почему ты позволила, почему не дала о себе знать?
На самом деле ему хотелось задать совсем другой вопрос.
«Почему ты сказала, что я был у тебя первым? Это правда?»
Но он не спросил. Хотя внутри был уверен, что знает ответ. Он тогда должен был догадаться, она была такой... Такой искренней и чувствительной, она доверяла ему, это были непередаваемые ощущения. И Артур понятия не имел, что с ним будет, если она скажет: «Нет».
Настя опустила глаза и отвернулась. Тагаев взял ее за подбородок и повернул к себе.
— Почему ты сбежала утром? Зачем пошла к трассе? Я же говорил, что нас найдут.
— Я не знала, как посмотрю тебе в глаза, — прошептала она.
— Почему? — изумленно спросил Тагаев.
— Потому что это неправильно, — Настя отвела его руку. — Я не должна была... Мы не должны были... Господи, да ты что, серьезно не понимаешь, Тагаев? Это было какое-то наваждение, я никогда не думала, что смогу вот так просто, с первым встречным... проплывавшим мимо...
Она закрыла лицо ладонями, но Артур успел их перехватить.
— Утопленником, — подсказал он, пряча улыбку. Да, да, это так, все так, он все-таки первый. Но хватать ее в охапку не стал, чтобы не испугать. Она и так смотрит как зверек из норки. Маленький хищный зверек. Вместо этого задал совсем другой вопрос. — А теперь скажи правду. Мои люди все выяснили, справка, которую ты прислала матери, была поддельной. Скажи, зачем ты солгала? Тебе нужны были деньги, я это понимаю, но зачем было лгать, что ты сделала аборт, если ты его не делала и не собиралась?
— Что? — непонимающе уставилась на него Настя. — Какой аборт, что ты несешь? Я сделала справку, потому что боялась. Твоя мать угрожала мне и детям, она так и сказала, что ей не нужны дворняжки.
— Моя мать? — Артур выпустил ее руки. — Зачем ты снова лжешь, Настя? Зачем наговариваешь? Моя мать не чудовище, она никогда не стала бы избавляться от моих детей. Разве ты открыла салон не на те деньги, что она тебе прислала?
Настя медленно кивнула, а его снова охватил гнев. Почему она все время врет?
— Мама? — послышался нестройный хор детских голосов. Артур обернулся.
Внизу у лестницы стояли его дети. Грудь сдавило, Тагаев шагнул к ним навстречу.
— Не надо, Артур, — тихо окликнула Настя, — дай им время.
Но он даже слушать не стал. Подошел к детям и присел на корточки.
— Знаете, кто я? — спросил хриплым голосом. Они дружно кивнули.
— Ты Артур, — ответила за всех Дианка. Он мотнул головой.
— Нет. Точнее, да, я Артур. Но это еще не все. Я ваш отец. Настоящий.
Три пары глаз недоверчиво смотрели на Тагаева, а четвертая буравила его затылок. Тагаев развел руки в стороны, чтобы обнять своих детей, стараясь подавить внутреннюю дрожь. Он справится, у них все будет хорошо.
— Это правда ты? — спросил Данил, и все трое посмотрели на мать. Та нерешительно кивнула.
— Значит, это ты нас бросил? — спросил Давид.
— Я не знал, — сипло сказал Тагаев, — я ничего не знал.
— Как можно не знать про детей? — спросила Дианка.
— Я виноват, — кивнул Артур, — но я...
— И ты не был летчиком? — угрожающе спросил Давид. Тагаев снова мотнул головой. — И космонавтом не был? И подводником?
У него чуть голова не отвалилась от безостановочного мотания.
— А почему мама знала? — продолжил допрос Данил.
— Понимаешь, сынок, так бывает, — вмешалась Настя, но дети на нее не смотрели. Их взгляды были устремлены на Тагаева.
— И ты собирался жениться? — Ди припечатала его тоном, каким выносят приговор. Тагаев растерянно кивнул.
Все трое развернулись и пошли к матери. Мальчики потянулись к ней с двух сторон, Ди тоже тянула тонкие ручки. От неожиданности Настя плюхнулась на диван. Данил с Давидом вскарабкались на колени, Дианку она сама подтянула и усадила на руки.
— Я хочу домой, — сказала Ди и спрятала личико у нее на груди.
— Поехали домой, мамочка, — сказал Давид.
Настя порывисто обняла обоих сыновей и посмотрела поверх детских голов на Тагаева. В ее взгляде не было ничего кроме сочувствия. И совсем немножко вины.