Бонус. Где -то вдалеке, сквозь тучи, пробился луч солнца
Феликс сидел на краю кровати в своей старой комнате во дворце, пальцы бессознательно сжимая и разжимая край одеяла. За окном лил холодный осенний дождь, стуча каплями по витражным стеклам. Прошло уже три месяца с той страшной ночи в демоническом лесу, но метка на его шее до сих пор иногда пульсировала призрачной болью - словно проклятие не хотело отпускать его до конца.
"Ты выбрал их."
Эти слова Хёнджина преследовали его каждую ночь. Он видел их во сне, слышал в шепоте дождя, читал в узорах на потолке. Феликс закрыл лицо руками, чувствуя, как подступает знакомая волна отчаяния.
В дверь осторожно постучали.
- Ликс? - голос Джисона звучал неуверенно. - Можно войти?
Феликс не ответил. Дверь все равно открылась, пропуская внутрь Джисона и Минхо. Они выглядели уставшими - темные круги под глазами, бледная кожа. Джисон держал в руках поднос с едой, которая, судя по всему, уже несколько раз подогревалась.
- Ты опять не ел весь день - мягко упрекнул Джисон, ставя поднос на прикроватный столик.
Минхо молча подошел к окну и прикрыл шторы, скрыв от Феликса вид на моросящий дождь. В его движениях была привычная военная точность, но Феликс заметил, как дрожат пальцы брата.
- Отец спрашивал о тебе - сказал Минхо, не поворачиваясь. - Он...
- Я знаю, что он спрашивает - резко перебил Феликс. - "Когда он наконец придет в себя?" "Когда перестанет позорить семью?"
В комнате повисло тягостное молчание. Джисон опустился на колени перед Феликсом, заставляя того посмотреть на себя.
- Мы не спрашиваем, когда ты придешь в себя - прошептал он. - Мы спрашиваем, как тебе помочь.
Феликс отвернулся. Ему было стыдно смотреть в глаза другу - в этих карих глазах, которые когда-то сияли таким живым светом, а теперь были полны боли. Его боли.
Минхо вдруг резко развернулся:
- Хватит. Хватит этого! - Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. - Ты не единственный, кто страдает, Феликс. Каждый день мы видим, как ты убиваешь себя, и ничего не можем сделать!
Джисон вскочил, пытаясь успокоить Минхо, но тот оттолкнул его:
- Нет! Он должен это услышать! - Минхо шагнул к Феликсу. - Ты думаешь, тебе одному больно? Каждую ночь Джисон плачет, думая, что ты этого не замечаешь. Каждый день я должен смотреть, как мой брат медленно умирает!
Феликс впервые за долгое время поднял глаза и увидел - по щекам Минхо катились слезы. Его бесстрастный, всегда контролирующий себя брат... плакал.
- Мы... - голос Минхо прервался. - Мы не можем больше так жить.
Джисон вдруг обнял Минхо сзади, прижавшись лицом к его спине. И Феликс увидел - увидел то, что раньше отказывался замечать. Как их пальцы сплетаются, как Минхо инстинктивно откидывается назад, в это объятие, как Джисон целует его в шею, словно ища утешения.
Они... Они были вместе.
Феликс почувствовал, как что-то в его груди дрогнуло. Не боль, не горечь - что-то другое. Что-то теплое.
- Сколько уже? - хрипло спросил он.
Джисон покраснел, но не отпустил Минхо:
- С... с той ночи. Когда мы вернулись из леса.
Минхо повернулся к Джисону, и в его глазах была такая нежность, что Феликсу стало больно смотреть.
- Мы не планировали... - начал Минхо.
- Это хорошо, - перебил Феликс. И вдруг осознал, что говорит правду. - Это... действительно хорошо. Наверное сегодня я впервые счастлив после того случая.
Он встал и, шатаясь, подошел к ним. Потом обнял обоих - своего лучшего друга и своего брата. И впервые за три месяца почувствовал, что в его разбитом сердце еще осталось что-то живое.
За окном дождь постепенно стихал. Где -то вдалеке, сквозь тучи, пробился луч солнца.