морозные узоры и робкие надежды
Ноябрь окончательно вступил в свои права, обволакивая Правдинский мертвой хваткой холода. Дождь сменился ледяным ветром, который завывал в узких пролетах между домами, словно забытая песня. Серые громады панелек, покрытые инеем, казались еще более мрачными, их окна – пустыми, слепыми глазницами, смотрящими в бесконечную хмурь. Школа, этот оплот жизни в промозглом поселке, превратилась в убежище, где теплился слабый огонек тепла и надежды.
Соня Пахандрина, с копной темных волос, словно темная грозовая туча, вваливалась в класс 8 "А". Ее взгляд, обычно дерзкий и смелый, теперь был слегка приглушен, словно отражая серость окружающего мира. Хотя она и была шумной и заводной, мороз проникал даже сквозь ее модные, открытые вещи, заставляя ее сильнее кутаться в шарф. Ее лучшие подруги – Алиса, Ника и Маша – уже занимали свои места. Алиса, с ее зелеными глазами, сияющими даже в полумраке класса, обсуждала что-то звонким голосом. Илья, такой энергичный, несмотря на переменчивый нрав, казался немного более сдержанным, словно сама атмосфера навевала на него грусть. Ника, с ее золотистыми волосами, выглядела еще более застенчивой, ее голубые глаза были прикованы к доске, но мысли ее, как всегда, витали где-то далеко. Маша, миниатюрная и сияющая, тихо переговаривалась с Рамилем, их счастье было таким явным, что казалось, его можно было почувствовать даже сквозь бетонные стены.
Соня, усевшись за парту, почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с погодой. Она думала об Андрее. О его загадочном взгляде, о его смехе, который был одновременно ироничным, и теплым. Она знала, что он учится в колледже, но все равно ловила себя на том, что ищет его на школьном дворе, среди толпы других учеников. Казалось, его присутствие, даже мимолетное, было для нее спасательным кругом в этом океане учебы и тоски.
На уроке физики, когда учительница, суровая женщина с усталым взглядом, начала объяснять тонкости строения молекулы, Соня едва могла сосредоточиться. Ее взгляд скользил по пожелтевшей карте мира на стене, по пыльным учебникам, по теням, которые отбрасывали лампы дневного света, создавая ощущение вечного вечера. Она пыталась вникнуть в суть, но слова учителя расплывались, а перед глазами стоял образ Андрея, его темное каре, его глаза.
"Пахандрина!" – резкий голос учительницы вырвал Соню из грез. – "Где вы были? Ваше место у доски, объясните строение молекулы спирта!»
Соня покраснела. Она знала, что плохо готовилась, но сейчас, под взглядами всего класса, ей было особенно неловко. Алиса, заметив ее замешательство, тихонько подсказала что-то из-за парты. Соня, краснея еще сильнее, пробормотала ответ, сбивчивый и неполный.
После урока, когда школьная суматоха набирала обороты, Соня, Алиса и Варя оказались у окна, наблюдая за падающим снегом. "Гэшка" уже была покрыта тонким слоем белого, грязноватого снега.
"Смотрите," – сказала Алиса, указывая пальцем. – "Кажется, Илья там."
И действительно, среди немногих смельчаков, решивших выйти на улицу, мелькнул знакомый силуэт Ильи. Он, как всегда, был полон энергии, несмотря на холод, и явно пытался привлечь внимание Алисы, выполняя какие-то нелепые трюки.
"Он такой," – прошептала Соня, наблюдая за ним. – "Вроде бы и несерьезный, а в то же время... такой..."
"Такой как Илья," – улыбнулась Алиса, и в ее глазах мелькнула та самая искра, которую Соня начала замечать все чаще. – "А Андрей где?"
Вопрос повис в воздухе. Соня пожала плечами. "Не знаю. Не видела."
Но она знала. Знала, что Андрей, скорее всего, где-то в другом месте, в своем студенческом мире, возможно, с Арсением, который теперь учился в другой школе, но все еще оставался в их воспоминаниях.
Тем временем, Маша, сияющая, как всегда, обсуждала с Рамилем предстоящий школьный вечер. "Мы будем танцевать," – щебетала она, – "И мы обязательно станцуем медленный танец."
"Ты такая счастливая, Маш," – сказала Варя, с ее тихим, но красивым голосом. Варя, хоть и была тихой, тоже находила утешение в дружбе с Соней и Алисой, и иногда, когда ее подруга Соня уходила к своей популярной знакомой, она могла поговорить и с Никой.
На следующий день, в школе, атмосфера была напряженной. Начались тесты по математике. Скрип ручек, шелест бумаги, напряженные лица – все это создавало ощущение сосредоточенности, но и некоторой обреченности. Соня, пытаясь сосредоточиться, почувствовала, как ее взгляд скользит к окну. За ним, среди унылых панелек, мелькнула яркая точка. Красный велосипед. Богдан Трофимов. Он, как всегда, выделялся, выполняя какие-то немыслимые трюки, рискуя сломать себе что-нибудь. Соня, хоть и не проявляла к нему особого интереса, всегда находила его упорство забавным.
"Что, Соня, опять витаешь в облаках?" – вдруг услышала она голос учительницы.
Соня вздрогнула. "Нет, Наталья Владиленовна."
"Тогда почему ты смотришь в окно, а не на формулы?"
Соня покраснела. Но потом, к ее удивлению, из-за ее спины раздался голос.
"Наталья Владиленовна, это из-за сырости. Глаза устают," – сказал Андрей.
Соня обернулась. На пороге кабинета стоял Андрей. Он был одет в стильную куртку, его темное каре было слегка влажным от мороза, а в глазах играли озорные искорки. Он, видимо, пришел за Ильей.
"Андрей Данилов? Что вы здесь делаете?" – учительница была явно удивлена.
"Пришел за Ильей," – ответил он, его голос звучал уверенно. – "Мы должны были кое-что обсудить."
Он подошел к парте, где сидел Илья. Илья, увидев Андрея, широко улыбнулся.
"Андрюха! Ты как тут?"
"Пришел за тобой, друг," – ответил Андрей, и в его голосе прозвучала та самая теплота, которую Соня так любила.
В этот момент Соня почувствовала, как в ней что-то меняется. Его приход, его слова, его взгляд – все это пробуждало в ней давно забытые чувства. Он, загадочный и недоступный, казалось, тоже смотрел на нее, и в его глазах она увидела что-то большее, чем просто дружеское поддразнивание.
"Ну что, пошли?" – спросил Андрей у Ильи.
"Идем," – ответил Илья, бросив быстрый взгляд всех, кто был в кабинете и затем, как бы невзначай, на Соню.
Андрей, проходя мимо Сони, задержал на ней взгляд на мгновение дольше обычного. В его глазах мелькнуло что-то, что Соня не могла расшифровать – то ли сожаление, то ли намек.
"Увидимся, Соня," – тихо сказал он, и, улыбнувшись, вышел из класса вместе с Ильей.
Соня осталась сидеть, чувствуя, как сердце ее бьется где-то в горле. Холод, сырость, унылые панельки – все это казалось менее значимым. В ее душе, словно робкий росток, пробуждалась надежда. Надежда на то, что этот загадочный парень, Андрей, тоже чувствует что-то большее, чем просто школьное прошлое. И что, возможно, даже в этой суровой осени, под серым небом Правдинского, есть место для чего-то светлого и теплого.